Чтение онлайн

Валер.

Откройтесь мне, Аскань. Когда мое участье Способно вам помочь, своим считайте счастье.

Аскань.

Сказали больше вы, чем думали.

Валер.

О нет! Но назовите же скорее свой предмет.

Аскань.

Нет, время не пришло. Но будьте лишь готовы Узнать, что то лицо вам очень близко.

Валер.

Что вы! О, как бы я был рад! Ужель моя сестра?..

Аскань.

Ни слова!

Валер.

Почему?

Аскань.

Так. Не пришла пора. Узнавши ваш секрет, я свой открыть посмею.

Валер.

Но позволения еще я не имею.

Аскань.

Добейтесь же его и возвращайтесь с ним; Кто будет друг верней — тогда мы и сравним.

Валер.

Пусть так, я очень рад.

Аскань.

Я буду клятве верен.

Валер уходит.

Фрозина.

Он дружбу братскую найти у вас намерен.

Аскань, Фрозина, Люсиль, Маринета.

Люсиль (Маринете).

Так, решено! Пойми: одна возможна месть — Хоть чем-нибудь его в отчаянье привесть. О, сердцу моему так сладко будет мщенье!

(Асканю.)

Мой брат! Вам предстоит увидеть превращенье. Не буду больше я с Валером так горда, Ему отдать любовь решаюсь навсегда.

Аскань.

Что слышу! Вы шутить хотите, вероятно? Мне переменчивость такая непонятна.

Люсиль.

Но непонятнее ответ ваш для меня: Не вы ль достоинства Валера оценя, Из-за него меня бранили так? Не вы ли Меня в жестокости и гордости винили? И что ж: решила я исполнить ваш совет — И порицание встречаю вдруг в ответ!

Аскань.

Я позабыл о нем, судьбою вашей занят. Я знаю, что Валер вам отвечать не станет, Другая страсть теперь душе его закон. А вдруг на ваш призыв не отзовется он?

Люсиль.

Ах, самолюбие мое вас беспокоит? Поверьте, за него тревожиться не стоит: Он от меня не скрыл своей любви огня. Скажите же ему всю правду от меня, А не хотите вы — сама сказать сумею, Что нежностью меня растрогал он своею… Что это значит, брат? Чем вы так смущены?

Аскань.

Увы, сестра моя! От сердца глубины Я умоляю вас: одумайтесь, сдержитесь И от намерений подобных откажитесь. Сестра! Валер любим несчастною одной, — Она мне дорога не менее родной. Внемлите же мольбам и заклинаньям брата, Подумайте: она ни в чем не виновата. Она открылась мне, и власть любви такой Должна торжествовать над гордостью людской. Да, вы бы сжалились, наверно, над бедняжкой, Поняв, какой удар готовите ей тяжкий. Страдая вместе с ней, скажу вам наперед: Сестра моя! Она, наверное, умрет, Невозвратимую потерю обнаружа. Эраст достоин вас, для вас нет лучше мужа; Взаимная любовь…

Люсиль.

Я, брат, не знаю той, О ком печетесь вы с такою добротой… Но прекратим наш спор. Довольно, ради бога! Я в одиночестве хочу побыть немного.

Аскань.

Жестокая сестра! Вы губите меня, Свое ужасное намеренье храня.

Аскань и Фрозина уходят.

Люсиль, Маринета.

Маринета.

Какое быстрое, сударыня, решенье!

Люсиль.

Любовь оскорблена — ей нужно утешенье. Что близко под рукой, берет она, спеша, Чтоб местью поскорей насытилась душа. Изменник! Наглое такое оскорбленье!

Маринета.

Я не могу прийти в себя от изумленья, Кругом да около напрасно я брожу. Что приключилось тут — ума не приложу. Едва ли можно быть — скажу я вам по чести — Восторженней, чем он, от вашей доброй вести: Он так возликовал от вашего письма, Звал божеством меня, был прямо без ума. Однако же, когда явилась я вторично, Я встречена была ну прямо неприлично. Все изменилось так, что просто чудеса! Но что произошло за эти полчаса?

Люсиль.

Что б ни произошло, мне это безразлично, И ненависть моя отныне безгранична. Как! Этой низости причину ищешь ты Не в глубине его душевной черноты? Письмо мое, винюсь, есть слабости излишек. Но где же повод в нем для неприличных вспышек?

Маринета.

Вы правы. Сознаюсь: он виноват кругом И мы нигде черней измены не найдем. Вперед наука нам. Развешиваем уши, Когда бездельники смущают наши души, Клянутся нам в любви, страдают без конца, И эти россказни смягчают нам сердца. Мы поддаемся им затем, что слишком слабы. Мы глупы, а они… Чума их всех взяла бы!

Люсиль.

О, пусть он надо мной смеется — ничего! Недолго ведь его продлится торжество. Я покажу ему, как в сердце благородном Легко сменить любовь презрением холодным.

Маринета.

Да хорошо еще, что мы не в их руках; Что было б иначе — подумать просто страх! Нет, что ни говори, недаром в вечер темный, Как расшалимся мы, я оставалась скромной. Другой бы, может быть, и натянули нос: «Брак, мол, прикроет грех». Но я nescio vos. [29]