Чтение онлайн

Можно задать себе вопрос: что сильнее: то ли просвещение, которое распространяется в народе чтением публичных лекций и музеями, или та дикость, которая поддерживается и распространяется в народе зрелищами таких празднеств, как празднество 12-го января, празднуемое самыми просвещенными людьми России? Я думаю, что если бы прекратились все лекции и музеи и вместе с тем прекратились бы такие празднества и обеды, а кухарки, горничные, извощики и дворники передавали бы в разговорах друг другу, что все просвещенные люди, которым они служат, никогда не празднуют праздников объядением и пьянством, а умеют веселиться и беседовать без вина, то просвещение ничего не потеряло бы. Пора понять, что просвещение распространяется не одними туманными и другими картинами, не одним устным и печатным словом, но заразительным примером всей жизни людей, и что просвещение, не основанное на нравственной жизни, не было и никогда не будет просвещением, а будет всегда только затемнением и развращением.

–

Въ газетахъ 9 января читается объявленіе.

Т[оварищескій] о[бдъ] . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 1.

И 12 числа будетъ этотъ обдъ и будетъ не только въ этомъ трактир, но въ сотняхъ другихъ мстъ.2

Живутъ мужики, бабы, обдаютъ, ужинаютъ, ложатся спать, встаютъ въ обычные часы, встрчаются, здороваются, бесдуютъ и расходятся по своимъ дламъ, работаютъ, отдыхаютъ, и вдругъ на нихъ что то находить: вс3 съ середины дня начинаютъ сть необычныя вкусныя кушанья, начинаютъ пить заготовленныя пиво, водку, дятъ пьютъ старики, средніе, юноши, дятъ и пьютъ дти и бабы. Старые заставляютъ пить молодыхъ и дтей. <Начинаются безсмысленные крикливые разговоры>. Вс поздравляютъ другъ друга съ чмъ то, пристаютъ другъ къ другу съ виномъ, говорятъ другъ другу рчи. Глаза разгораются, голоса становятся крикливе, громче, глаза слезятся, люди <то обнимаются>, то умиляются, то храбрятся, то обижаются – вс говорятъ, никто не слушаетъ другихъ.4 Къ вечеру нкоторые спотыкаются, падаютъ, нкоторые засыпаютъ, нкоторыхъ уводятъ и держатъ т, которые еще въ силахъ, и нкоторые валяются и корчатся, какъ больные холерой, наполняя воздухъ алкогольнымъ, смшаннымъ съ дой, зловоніемъ.

Что же это случилось? Ничего не случилось. Въ объясненіе этаго удивительнаго явленія вамъ отвтятъ только:

– А какже! Престолъ, храмовой праздникъ.

Въ одномъ мст Знаменье, въ другомъ Введенье, въ 3-мъ 10-я пятница, въ 4-мъ Казанская. Спросите, что значитъ Знаменье или Казанская, едва ли изъ 100 празднующихъ вы получите что-нибудь похожее на отвтъ отъ однаго. Знаменье и кому, кто Казанская, никто не знаетъ. Знаютъ одно, что престолъ и надо гулять. И ждутъ этаго гулянья и посл тяжелой трудовой жизни рады, дорвавшись до этаго гулянья. Несчастный, заблудшій, дикій необразованный заброшенный народъ. И вы говорите про народъ, про его нравственность, его воззрнія, слышатся разговоры среди насъ людей высшаго образованія, разв можно говорить про нравственность и воззрнія животныхъ, это существа, напивающіеся при каждомъ удобномъ случа, подъ предлогомъ престола и т. п. Это существа, стоящіе на предлахъ животнаго. Не даромъ оставлена для нихъ розга и проэктируется распространеніе этаго средства управленія этими существами.

Слышишь эти разговоры, знаешь постоянное отношеніе или презрніе или съ высоты величія своего образованія, соболзнованіе нашего сословія къ этимъ полузврямъ, и вдругъ приходить 12 Января, и цвтъ просвщенія, все считающее себя самой квинтэссенціей образованія <собирается по трактирамъ и> празднуетъ свой праздникъ такъ, какъ свойственно праздновать не полузврямъ, а самымъ образованнымъ людямъ.

Положимъ, что поводъ празднества день св. Татьяны, также мало связываетъ съ праздникомъ, какъ и знаменье или Казанская, и только есть поводъ къ тому, чтобы напиться, но разница большая.

Во-первыхъ, образованные люди начинаютъ сть и пить не въ 11 часовъ, а въ 5 и 6, во-вторыхъ, дятъ не стюдень и лапшуг а креветы, сыры, потажи, филеи и т. п., и пьютъ не одну сивуху, какъ полузври, а водки усовершенствованныя разныхъ сортовъ, и вины сухія и мокрыя, крпкія и слабыя, горькія и сладкія, блыя и красныя, и шампанское и fine champagne; дятъ не на 20 копекъ, какъ зври, а на 6 и больше рублей, а пьютъ и на 20 и больше. Въ-третьихъ, говорятъ образованные люди не рчи о томъ, что они проздравляютъ и любятъ другъ друта и кумовей, а о томъ, что они любятъ alma mater и такія вещи, которыя они не только не любятъ, но которыя и любить нельзя, потому что нельзя понимать. Въ 4-хъ, образованные люди, когда падаютъ, то не падаютъ въ грязь, а на бархатные диваны, на которые ихъ относятъ лакеи. Полузври выходятъ на улицу, чтобы освободить желудокъ, образованные длаютъ это и въ комнатахъ въ фарфоровые лоханки. Въ 5-хъ,5 что образованные люди празднуютъ не на улиц на виду людей, а въ закрытыхъ помщеньяхъ, гд нельзя ихъ видть во всей ихъ праздничной красот. Въ 6-хъ, зври, напившись пьяны, всегда просятъ прощенья <и всегда> чувствуютъ, что они длаютъ скверно, образованные же люди гордятся своимъ пьянствомъ, радуются на это, съ удовольствіемъ готовятся къ этому, поминая прошлогодніе подвиги.

Нтъ, въ самомъ дл вдь это ужасно. Ужасно не то, что все то, что считаетъ себя цвтомъ образованія считаетъ, что ничмъ оно лучше не можетъ ознаменовать память о своемъ этомъ образованіи, какъ тмъ, чтобы собраться поглотить въ желудки произведете труда людскаго на десятки тысячъ рублей6 и часовъ 10 сряду сидть, сть, пить, курить и врать, и не то ужасно, что старые люди, професіональные учителя молодежи7 поощряютъ отравленія алкоголемъ молодыхъ людей, такое отравленіе, которое по даннымъ ихъ же науки, какъ отравленіе ртутью, никогда не проходитъ безслдно на всю послдующую дятельность организма, не то ужасно, что люди, находящіеся въ обладаніи всего того, что сдлало человчество для своего сознанія, считаютъ похвальнымъ одурять самихъ себя, ужасно то, что эти люди, которые послзавтра съ заплетающимся языкомъ и опьяненными глазами будутъ лопотать всякій вздоръ, что для большинства людей нашего времени эти то люди суть учителя жизни нашего времени. Ужасно то, что эти люди такъ затуманили людей и самихъ себя, что имъ совершенно искренно кажется, что они, длая то, что длаютъ, могутъ продолжать соболзновать о невжественномъ, грубомъ народ, могутъ поучать его и что ихъ жизнь не иметъ въ себ ничего подобнаго тому, въ чемъ они укоряютъ народъ.

Ужасно то, что эти люди8 не могутъ оглянуться на себя разумно и. не могутъ предъявлять къ себ нравственныхъ требованій, потому что считаютъ себя образованными, нрав[ственными?], т. е. непогршимыми. Ужасно то освобожденіе отъ всякихъ нравственныхъ простыхъ жизненныхъ требованій, которое допустило для себя во имя такъ называемого просвщенія извстное сословіе людей. Пользованіе проституціей <умренный развратъ>, роскошью всякаго рода, возбуждающія зрлища, театръ, обжорство, куреніе, пьянство, требованіе услугъ людей всякихъ сортовъ рабовъ, всякаго рода симонія, все это съ поразительной наивностью признается совершенно совмстнымъ съ хорошей нравственной жизнью.

Какой нибудь особенный развратъ,9 особенное воровство, да и то не везд считается развратомъ. А то, чтобы человку пообдать, выпить, похать на рысак, въ театръ и еще куда-нибудь, это только самое невинное удовольствіе. Отъ этого то дошло дло до того, что безобразнйшая оргія,10 въ которой спаиваются юноши стариками, оргія ежегодно повторяющаяся, никого не оскорбляетъ и никому не мшаетъ похмлившись посл 12-го Января продолжать за стаканомъ вина и съ папиросой] о нравственности высокой говорить.11 Гадко это и стыдно это.

Есть и всегда были и будутъ чистыя дти, съ нетронутой чистотой переходящіе въ юность. Эти юноши знаютъ и чувствуютъ, что12 всякая нечистота тлесная, всякія возбуждающiя зрлища, всякіе одурманивающіе напитки и куренья, затуманивающiя совсть, есть безнравственность, что для нравственной жизни нужно не слова и рчи говорить за стаканомъ вина, а нужно самое простое – прежде всего воздерживаться отъ женщинъ, объяденія, роскоши, вина, куренья.

Юноши знаютъ это въ глубин души, но какъ имъ устоять бднымъ, когда т самые учителя ихъ, которыхъ имъ велятъ уважать, которымъ имъ велятъ подражать, учатъ ихъ, что это все мелочи, это все пустяки, есть нчто важне. Господа, вдь вы знаете, что ничего лучше и важне нтъ чистоты тлесной и духовной, что ничего вдь вы не нашли, что бы вамъ замнило ее. Вы знаете, что вся ваша риторика съ этой пошлой alma mater васъ самихъ не трогаетъ даже и въ полпьяна и что вамъ нечего дать юношамъ въ замнъ ихъ чистоты. – Такъ не развращайте ихъ, не путайте ихъ. А знайте, что какъ было Ною, какъ есть всякому мужику, такъ точно есть и будетъ всякому распропрофесору не то что напиться такъ, чтобъ говорить глупо[сти], но возбудить себя даже рюмкой вина гадко и стыдно.

Но если ужъ вамъ такъ хочется этаго, то знайте, что это стыдно, и потому длайте это потихоньку, а не съ гордостью и увренностыо, что такъ надо. Это стыдно и гадко.

–

Статья «Праздник просвещения 12 января» появилась впервые в газете «Русские ведомости» 1889, № 11 от 12 января. К статье дана и подпись: «10-го января 1889 г. Лев Толстой». С другой стороны первый черновик-автограф статьи начинается словами: «В газетах 9 января читается объявление»… Действительно под 9 января 1889 г. в «Русских ведомостях» помещено объявление: «Товарищеский обед бывших воспитанников Императорского московского университета в день его основания 12-го января имеет быть в 5 час. дня в ресторане Большой Московской гостиницы с главного подъезда. Билеты на обед по 6 р. можно получать: в канцелярии попечителя учебного округа, в кабинете І-го отделения Окружного суда, в помещении совета присяжных поверенных, у гг. членов комитета общества для пособия нуждающимся студентам и у казначея этого комитета Н. С. Тростянского (Спиридоновка, дом Марконета)».