Чтение онлайн

Матушка!

Чего?

Мамушка, подь сюда, а то услышат. (Отходит с ней под сарай.)

Ну чего? Где Акулина-то?

Она в амбар ушла. Что она там делает, страсть! Однова дыхнуть, нет, говорит, мочи терпеть. Закричу, говорит, на весь голос. Однова дыхнуть.

Авось подождет. Дай гостей проводим.

Ох мамушка! Тяжко ей как. Да и серчает. Напрасно, говорит, они меня пропивают. Я, говорит, не пойду замуж, я, говорит, помру. Мамушка, как бы она не померла! Страсть, я боюсь!

Небось, не помрет; а ты не ходи к ней. Иди.

О, Господи, Микола милослевый! Винища-то что выдули. Да и духу же напустили. Аж во дворе воняет. Да нет, не хочу, ну его! Вишь, нашвыряли сено-то! Есть не едят — только копают. Глядишь, вязанка. Дух-то! Ровно под носом. Ну его! (Зевает.) Спать время. Да неохота в избу итти. Так вокруг носу и вьется. Духовита ж, проклятая. (Слышно — уезжают.) Ну, уехали. О, Господи, Микола милослевый! Тоже хомутаются, друг дружку околпачивают. А пустое всё.

Митрич! иди, что ли, на печку, я подберу.

Ну что ж; ты овцам кинь. Что ж, проводили?

Проводили, да неладно все. Уж и не знаю, как быть.

Эка дерьма! Чего ж тут. На то спитательный. Там кто хошь его вырони, он всё подберет. Давай сколько хошь, не спрашивают. Да еще деньги дают. Только поди в кормилицы. Нынче это просто.

Ты, Митрич, мотри, если что, лишнего не болтай.

А мне что. Заметай след, как знаешь. Эка винищем от тебя разит как. Пойти в избу. (Уходит зевая.) О, Господи!

Ну, дела!

Ты где ж тут?

Здеся.

Чего сидишь? Ждать неколи. Сейчас выносить надо.

Что ж делать будем?

Я тебе сказывала что. То и делай.

Да вы бы в воспитательный, коли что.

Возьми да и неси, коли тебе охота. На пакости-то лаком. А на разделку-то слаб, вижу.

Что делать-то?

Говорю, поди в погреб, яму вырой.

Да вы бы так как-нибудь.

Так как-нибудь. Нельзя, видно, так-то. А ты бы загодя думал. Иди куда посылают.

Ах, дела, дела!

Мамушка! Бабка зовет. Должно, у няньки робеночек, однова дыхнуть, закричал.

Что брешешь, пралик тебя расшиби. Котята там пищат. Иди в избу да спи. А то я тебя.

Мамушка, милая, пра, ей-Богу...

Я тебя! Чтоб духу твоего не слыхала!

Поди, делай, что говорят. А то смотри! (Уходит.)

Ну, дела! Ох, эти бабы. Беда! Ты, говорит, загодя думал бы. Когда загодя думать-то? Когда думать-то? Что ж, летось пристала эта Анисья. Ну, что ж? Разве я монах? Помер хозяин, что ж, я и грех прикрыл, как должно. Тут моей причины нет. Разве мало бывает так-то? А тут порошки эти. Разве я на это склонял ее? Да кабы я знал, я бы ее, суку, убил тогда! Право, убил бы! Участником в этих пакостях сделала, паскудница! И опостылела ж она мне с этого раза. Как мне мать сказала тогда, опостылела, опостылела она мне, не смотрели б на нее глаза. Ну, как с ней жить? И пошло это у нас!.. Стала эта девка вешаться. Что ж мне? Не я, так другой. А оно вон что! Опять-таки моей причины нет никакой. Ох, дела!.. (Сидит задумавшись.) Смелы ж эти бабы, — что придумали. Да не пойду я на это.

Ты что ж сидишь, как курица на насесте? Тебе что баба велела? Готовь дело-то.

Да вы что ж делать-то будете?

Да мы знаем, что делать. Ты-то свое дело справляй.

Запутляете вы меня.

Ты что ж? Али пятиться думаешь? До чего дошло, ты и пятиться.

Ведь это какое дело! Живая душа тоже.

Э, живая душа! Чего там, чуть душа держится. А куда его деть-то? Поди, понеси в воспитательный, — всё одно помрет, а помолвка пойдет, сейчас расславят, и сядет у нас девка на руках.

А как узнают?

В своем дому да не сделать дела? Так сделаем, что и не попахнет. Только делай, что велю. А то наше дело бабье, тоже без мужика никак нельзя. На-ка скребочку-то, да слезь, да и справь там. А я посвечу.