Чтение онлайн

Лихтенберг.

Когда мы по душе хотим переговорить с человеком о важном деле, мы стараемся сойтись с ним один на один, чтобы ничто не развлекало нас, не мешало нам. Как же общаться с богом, молиться при народе? Трудно при народе избавиться от заботы о том, чт`o обо мне подумают, от пустословия, от рассеяния. Оттого и сказано в Евангелии:

«И когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою.

Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись отцу твоему, который втайне: и отец твой, видящий тайное, воздаст тебе».

Мф. VI, 5—6.

Если ты молишься, то делаешь это только для себя, для того, чтобы напомнить себе о том, что ты такое и что ты должен делать, и потому не думай, чтобы можно было угодить богу молитвой: угодить богу можно только повиновением ему.

Из всех обманов веры самый жестокий — внушение ложной веры детям. Ребенок спрашивает у старших о том, что такое этот мир, что такое человек и как надо жить, и старшие отвечают ему не то, что они сами думают и знают, а то, что думали и знали люди, жившие тысячи лет тому назад, и во что никто уже не верит. Так что, вместо духовной, необходимой ему пищи, ребенок получает что-то такое, что не может годиться ему и от чего ему придется с трудом освобождаться, когда он вырастет.

Не стыдно и не вредно не знать. Всего знать никто не может.

Если бы всё, что называется наукой, была правда, то все науки были бы полезны. Но так как наукой часто считаются пустые рассуждения людей, то надо строго разбирать, чему надо и чему не надо учиться.

Не нужно знать многое, нужно знать нужное.

С людьми, обращающимися к науке нашего времени с прямыми, простыми, жизненными вопросами, случается то, что наука отвечает им на тысячи разных, очень хитрых и мудреных вопросов, но только не на тот один вопрос, на который всякий разумный человек ищет ответа: на вопрос о том, что я такое и как мне жить.

Лучше никогда не читать ни одной книги, чем читать много книг и верить во всё то, что там написано. Можно быть умным, не читая ни одной книги; веря же во всё, что написано в книгах, — нельзя не быть дураком.

Все дела людские бывают двух родов. Про одни дела человек не знает и не может знать, выйдет ли толк из того, что он делает. Про другие же дела человек наверное знает, что выйдет то самое, для чего он их делает, и что в делании их никто ему помешать не может.

Посеет человек хлеб, — он не знает, войдет ли хлеб ему в руки, или пойдет град и выбьет посев или засушит засуха; построит дом и не знает, придется ли жить в нем, не сгорит ли дом, не придется ли продать его; заведет скотину, не знает, попользуется ли ей, не сделается ли падеж, и сам про себя не знает, будет ли жив завтра: нынче здоров и жив, а завтра болен или умер.

Но если человек занят тем, чтобы приучать себя к любви к людям, к доброте, к доброй жизни, к исполнению воли бога, — в этих делах никто и ничто ему помешать не может. Что бы ни случилось с человеком, но если он занят этим, то дело это всё делается и делается и он всё больше и больше успевает в нем.

О каких же делах надо человеку больше стараться: о мирских делах или о душе своей?

Настоящая жизнь в том, чтобы становиться лучше, жить для души, приближаться к богу. Это не делается само собою. Для этого нужно усилие. И это усилие дает радость.

Добродетель человека не в каких-либо необыкновенных подвигах, а в неперестающем усилии становиться лучше.

Паскаль.

Доброй жизнью может жить только тот, кто постоянно об этом думает.

В человека вложены только задатки добродетели. Дело жизни человека в том, чтобы растить их в себе.

Чем больше отрекается человек от своего телесного я, тем больше раскрывается в нем бог. Тело скрывает бога в человеке.

Приучайся видеть доброе во всех людях, только не в себе, и также приучайся осуждать только себя, а не других людей.

Заставить себя любить других нельзя. Можно только откинуть то, что мешает любви. А мешает любви любовь к своему телесному я.

Есть люди такие, что как только они сделали какое-нибудь добро ближнему, так сейчас же считают себя вправе ожидать за это награды или благодарности; другие, хотя и не рассчитывают на прямую награду, все-таки считают своими должниками тех, кому сделали добро. Но истинно добрые люди не ожидают себе награды за свои добрые дела и не помнят их. И не помнят не оттого, что хотят не помнить, а оттого, что то, что они делали, они делали для своей души. Они не помнят своих добрых дел, как не помнит человек своего дыхания.

Как доброе плодовое дерево выращивает свой плод и отдает его всякому, так и добрые люди всегда готовы услужить всякому только потому, что видят в этом для себя радость.

Человек в своей жизни то же, что дождевая туча, выливающаяся на луга, поля, леса, сады, пруды, реки. Туча, выливаясь, освежила и дала жизнь миллионам травинок, колосьев, кустов, деревьев и теперь стала светлой, прозрачной и скоро совсем исчезнет. Так же и жизнь доброго человека: многим и многим помог он, облегчил жизнь, направил на путь, утешил и теперь изошел весь и, умирая, уходит туда, где живет одно вечное, невидимое, духовное.

Благо человека в братском, любовном единении с людьми. Мешает же больше всего такому единению наша гордость: только при смирении человек может братски, любовно обходиться со всеми людьми.

Чем больше человек доволен собой, тем он больше бывает недоволен людьми и тем, что с ним случается, и тем он бывает дальше от доброй жизни. А напротив, чем смиреннее человек, чем больше недоволен собой, тем он больше бывает доволен и людьми и всем, что с ним случается, и тем лучше его жизнь.