Чтение онлайн

Посылаю вам об этом же книги.

23-го января 10 г.

Ясная Поляна.

Печатается по копии, сверенной с черновиком-автографом, написанным на конверте письма Г. Соколова.

Письмо Толстого является ответом на письмо Г. Соколова от 18 января 1910 г., где он благодарил Толстого за «книжечку «На каждый день», которая «его не удовлетворила, так как тут все старое, что уже в зубах навязло и на практике неприменимо». По поводу заповедей непротивления, терпения и прощения он писал: «Ведь у нас в России есть по крайней мере 120 миллионов тех, которые подставляют щеку и прощают, а 20 миллионов, которые бьют по щекам и снимают с первых все до нитки». См. «Список писем по поручению», № 24.

На письмо Толстого Г. Соколов ответил новым письмом от 31 января 1910 г., где благодарил за письмо и книги, которые только что получил и еще не успел прочесть. Он сообщал, что прочел только одну статью «Конец века». Он прилагал к письму свое стихотворение «Исторический сон — посвящается великому старцу и великому мыслителю в защиту обездоленных», подписанное «Батрак Левословный», и приглашал Толстого приехать отдохнуть в Железноводск, «попить кумыса и железной водицы».

На конверте этого письма Толстой пометил 7 февраля: Хорошее письмо. Прочел. На письмо Соколова ответил В. Ф. Булгаков 15 февраля 1910 г. См. «Список писем по поручению», № 125.

1910 г. Января 24. Я. П.

Желание ваше понимаю,1 но, к сожалению, не могу содействовать его исполнению — не могу, во-первых, потому, что не знаю такого руководителя на новом пути жизни, которого вы ищете. A во-вторых, потому, что считаю главной, даже единственной целью жизни нравственное совершенствование, а нравственное совершенствование достигается не переменой внешних условий, а внутренней работой2 над собой в тех условиях, в которых находишься.

Выходить из тех условий, в которых находишься, можно и должно, по моему мнению, только тогда, когда продолжение жизни в прежних условиях становится совершенно невозможным.

Посылаю вам четыре книжки «На каждый день», которые, может быть, пригодятся вам для разрешения занимающих вас вопросов.

24 янв. 10 г.

Печатается по копии, сверенной с черновиком-автографом, написанным на конверте письма Александрова.

Стефан Кондратьевич Александров (р. 1880?) в письме от 20 января 1910 г., описывая свою жизнь, сообщал, что он сын безземельного крестьянина, совершенно оторвавшийся от деревни и служащий теперь конторщиком на железной дороге в Минске, стремится покинуть город и «бессмысленную канцелярщину» и уйти в деревню. Обращаясь к Толстому, он просил рекомендовать «такого доброго и религиозного человека-крестьянина или колониста, который мог бы и согласился бы принять» его «в работники и, поддерживая в трудные минуты жизни, помог бы» ему «сделаться христианином в полном смысле этого слова и полезным человеком для моих братьев — людей».

1 В черновике зачеркнуто: и сочувствую вам

2 Воспроизводится по черновику пропущенное при перепечатке на машинке: над собой

1910 г. Января 24. Я. П.

Стихи ваши очень плохи. Не советую этим заниматься.

Печатается по черновику-автографу, написанному на конверте письма Велигоцкого. На конверте помета Толстого: На открытке. Дата определяется почтовым штемпелем дня получения: «Засека, 24 января 1910 г. ».

Владимир Велигоцкий — ученик 5-го класса Калужской гимназии, прислал Толстому на отзыв свои стихотворения.

1910 г. Января 24. Я. П.

Благодарю вас, дорогой брат Петр Давыдов, за ваше письмо. Порадовало меня то, что я получил известие о вас, а главное то, что узнал про ваше бодрое душевное состояние. Помогай вам бог в вашем тяжелом испытании.

Хотя и чувствую, как трудно мне из тех роскошных внешних условий, в которых я живу, подавать совет вам, живущему в таких телесных тяжелых условиях, мне все-таки хочется посоветовать вам насколько возможно стараться входить в духовное любовное общение с несчастными сотоварищами вашими, не имеющими того внутреннего духовного утешения, которое вы имеете, и стараться вызвать в них того бога, который живет в каждом из нас. Думаю, что это могло бы доставить вам радостные минуты и облегчить ваше положение.

Не могу ли чем служить вам? Если бы вы дали мне эту возможность, был бы благодарен вам. На вопросы ваши попрошу Маковицкого и другого нашего друга Булгакова ответить вам.

Любящий вас брат Лев Толстой.

Печатается по копии. Кроме копии сохранилось начало черновика-автографа, написанного на конверте, кончая словами второго абзаца: «тяжелых условиях, мне все-таки».

Петр Никитич Давыдов (р. 1885) — мещанин г. Инсара Пензенской губ., отказавшийся от военной службы по религиозным убеждениям в Манчжурии в 1908 г. и присужденный к четырем годам арестантских отделений. В 1911 г. после освобождения возвратился на родину. П. Н. Давыдов прислал Толстому письмо из Бийской тюрьмы от 15 января 1910 г., в котором он описывал свою тюремную жизнь в Сибири. Он писал, что за время заключения находился «в пяти тюрьмах, как-то: Харбин, Чита, Иркутск, Красноярск, Томск и вот сейчас Бийск, и везде полно, втрое усилено, а то и больше. Переход от г. Томска до г. Бийска пришлось идти пешком, около 400 верст... Но, несмотря на все внешние неудобства жизни арестанта, — писал Давыдов, — мое внутреннее самочувствие очень хорошее».

П. Н. Давыдов ответил Толстому письмом из Бийской тюрьмы от 12 июня 1910 г. На конверте этого письма с тюремным штемпелем: «Проверено» помета Толстого: Послать Кр[уг] чт[ения] и библию. Написать Душану.

1910 г. Января 24. Я. П.

24 января 1910 года. Ясная Поляна.

Опровергнуть всего, что сказано в евангелии, никак нельзя. Никто на свете не опровергнет того, что сказано в V гл. Матфея в Нагорной проповеди, потому что это самое записано в сердце каждого человека; записано то же самое и во всех верах: и в буддийской, и в браминской, и в магометанской, записано то же и у всех мудрецов мира. То же, что Христос исцелял больных, воскрешал мертвых, ходил по воде и сам воскрес и улетел на небо, и опровергать не нужно, потому что явно всякому человеку в наше время, что это одни пустые россказни, ни на что не нужные, нешто только на то, чтобы одурять народ. Про такие же точно чудеса рассказывается во всех верах, и всё только для того, чтобы народ верил во всё то, что будет говорить и писать духовенство.

Главное же дело в том, что во всякой вере и во всех верах есть великое и важное дело — это учение о том, как человеку надо жить на свете. И это учение есть в евангелии, что делать, чего не делать, и в Нагорной проповеди, и короче всего в словах Христа о том, что весь закон бога в заповедях: любви к богу — к добру, к совершенству, и к ближнему — ко всем людям без разбора. Это важно и нужно, а сказки о чудесах мало того, что несуразны, и придумать таких можно сколько хочешь, — сказки эти ни на что не нужны, кроме как на то, чтобы дурачить людей. Только от того, что людей с детства учили не тому, как по евангелию жить надо, а тому, какие Христос делал чудеса, и дошли люди до того, что им «галку жальчее убить, чем человека, потому что с человека хоть на рубль да взять можно».

Посылаю вам «Учение Христа», в котором есть всё его учение о том, как жить, а ничего нет о тех чудесах, которые о нем придумали.

Печатается по копии, сверенной с черновиком-автографом.

Василий Казанцев — чернорабочий со ст. Хадабулак Забайкальской ж. д., в своем письме от 7 января 1910 г. благодарил Толстого за посланные ему ранее книги и описывал свои разговоры с поселенцами: «Книги действительно подходящие и хорошей жизни, но что касается всех людей, то нескоро другие мало-мальски переделаются и обратятся как люди, а не звери... Я от одного поселенца такую вещь слышал, что мне жальчей убить птицу галку, нежели человека — с галки нечего взять, а с человека — плохо на 1 руб. всегда». Далее Казанцев в своем письме спрашивал, что если верить, что Христос не был сыном божиим, то как же тогда объяснить его чудеса, описанные в евангелии.

1910 г. Января 24. Я. П.

Мунтьянову.

Я стою одной ногой в гробу и всякий час не на словах, а на деле жду смерти, и потому вы можете верить тому, что я говорю то, что говорю, не для того, чтобы защищать себя или своих, а потому, что не могу не верить тому, что говорю. А не могу не верить потому, что пришел к своим убеждениям и упорным мышлением об одном и том же предмете и многолетним опытом.