Чтение онлайн

2 К. А. Дитерихс.

1900 г. Января 2. Москва.

Написал вам, милые друзья, вчера словечко, а нынче пришла Аннушка,1 и хочется с ней написать. Хотел бы и переслать с ней кое-что, да думаю, что еще скорее задержат, как у Абрикосова, у нее, чем по почте. Все-таки пошлю с ней. — Простите за самомнение, что думаю, что она вам будет интересна настолько, что вы будете трудиться разбирать ее. Это не самомнение, а вы вызвали это своим несоответственным значению пристрастием2 к моим мыслям.

Вы хорошо сделаете, разграничив себя от революц[ионеров]. Это нужно и важно. Письмо ваше было хорошее, писано в том добром, улыбающемся духе, в кот[ором] я помню и люблю вас.

Перемен и добавлений в Воскрес[ении] я не буду, да я думаю, и не могу делать: пуповина отрезана.

Две небольшие работы, кот[орые] теперь загораживают мне дорогу к другим работам, если только будут силы для них, что очень сомнительно, п[отому] ч[то] последнее время чувствую всегдашнюю боль в желудке, мешающую свободе и энергии мысли. Чувствую3 себя духовно упавшим в последнее время. Я только не зол — и за то благодарю бога — но вял и бесполезен и легкомысленен. Две темы следующие: одна — письмо духоб[орам] Канадским об их жизни, об обмане соблазна собственности.4 Я начал писать, но не вышло. А хочется очень показать молодым увлекающимся людям из них, какой то и тонкий и грубый обман — желание собственности и обеспечения.

Другая тема: о том, что Афанасий казнач[еевский]5 помните, (служит теперь весовщиком на Казанск[ой] дороге), рассказал мне, что там грузчики работают 36 часов сряду. Я ездил туда и видел этих людей и эту работу и хочется рассказать то, что довелось думать об этом.6 Ну, пока прощайте. И сейчас ноет живот. Поговорю с Аннушкой и отдам ей это письмо. Получил письмо Моода. Непременно напишу о переводе его жене.7

Л. Т.

Отрывки напечатаны: «Листки Свободного слова» 1900, № 11, стр. 4; «Толстой и Чертков», стр. 290. Датируется на основании пометы на листке из копировальной книги писем Толстого. Ответ па письмо от 16 декабря н. с., в котором Чертков сообщал, что хочет писать статью об отличии «религиозного понимания жизни» от «общественного или государственно-революционного».

1 А. Г. Морозова была вторично у Толстых перед отъездом в Англию.

2 Написано: пристрастию

3 Написано: чувствуя

4 Письмо канадским духоборам было закончено 15 февраля 1900 г. и было издано Чертковым в количестве 2000 экземпляров для распространения среди духоборов.

5 Афанасий Агеев, крестьянин из деревни Казначеевки.

6 Статья «Рабство нашего времени» сначала озаглавлена Толстым «Самый дешевый товар». Впервые напечатана в издании «Свободного слова» (Chistchurch, 1900).

7 Перевод «Воскресения», сделанный Л. Я. Моод.

1900 г. Февраля 28. Москва.

Дорогие друзья Вл[адимир] Гр[игорьевич] и А[нна] К[онстантиновна].

Приезжающие от вас: Коншин, Суллер, Буланже1 спрашивают у меня, получил ли я ваши письма и переписанные рукописи. Все получил давно, очень благодарен и прошу простить за неаккуратность, что не сообщил о получении. Жаловаться на нездоровье не могу, но чувствую себя много ослабевшим, и потому прошу вас, друзей моих, быть ко мне снисходительней и, главное, не приписывать моему молчанию значение охлаждения. Кем вы были для меня — одними из самых дорогих мне людей, общение с кот[орыми], знание, что они существуют, дает мне лучшие, балующие меня радости жизни — так это осталось и не может не остаться навсегда, навечно, п[отому] ч[то] вечно то, во имя чего мы соединены. Слаб я, главное, оттого — и неаккуратен в переписке, что, чувствуя упадок сил не по существу, а по времени — я всю энергию сосредоточиваю на время работы, в остальное же время чувствую себя exhausted.2

Странное дело, это не только не ослабляет способность работы, но (м[ожет] б[ыть], я грубо заблуждаюсь) чувствую, что усиливает ее. По времени короче, но по интенсивности гораздо сильнее. Очень м[ожет] б[ыть], что другие будут иного мнения, и для других это так и будет, но для меня-то я знаю, что это так. Часто бывает очень, очень хорошо, так хорошо, как никогда не бывало прежде. Вот хотелось писать о вас, а кончил тем, что пишу о себе, глупо хвастаясь, — простите. О вас же я хотел писать вот что: Буланже сказал мне то, что я предвидел, что письмо Маши было вам неприятно.3 Я знал это и, хотя понимаю ее — не понимаю, а чувствовал, что ею руководило какое-то хорошее побуждение, очень жалею, что она послала его. В сущности же это письмо ничего не говорит, кроме того, что она хочет быть свободна для того, чтобы свободно делать то, что вы хотите. С моей же стороны не может быть в этом отношении желания, не согласного с вашим. Я знаю, что никто не относится с таким преувеличенным уважением и любовью к моей духовной жизни и ее проявлениям, как вы. Я это всегда и говорю и пишу, и это написал в записке о моих желаниях после моей смерти, прося именно вам и только вам поручить разборку моих бумаг. И потому я всегда сообщал и буду сообщать вам первому то, что считаю стоящим обнародования. Если в этом отношении вам может показаться, что я не всегда это исполнял, то это происходит от чувства, кот[орое] вы поймете, желания не приписывать самому значения всяким своим писаниям. Очень жалею, что письмо М[аши] огорчило вас, пожалуйста не сердитесь на нее и не осуждайте. И перестанем говорить про это.

Б[уланже] живо рассказал мне про вашу жизнь, ваше настроение, и, хотя постоянно чувствую вас, я живее по его рассказу почувствовал всю тяжесть и напряженность вашей жизни, и мучительно захотелось помочь вам, облегчить ваше положение, разделить тяжесть его.

Вы писали как-то, выражая мысль, что я не сочувствую вашей деятельности. Мое отношение к вашей деятельности особенное. Не могу я не сочувствовать изданиям, к[оторые] распространяют те истины, к[оторыми] я живу, и еще более тому, что в них передаются те мои мысли и опыты внутренней духовной жизни, к[оторые] того стоят, и передаются и отбираются человеком, к[оторый] мне особенно близок по духу, и потому делает это дело наилучшим образом. Но эта вторая сторона дела имеет в себе сторону личного удовлетворения, славы людской, и потому я невольно сдерживаю свое сочувствие к этой стороне вашей деятельности. Пожалуйста, не упрекайте меня ни в лишней скромности, ни гордости, перенеситесь в меня и поймите это.

Еще обстоятельство, вследствие к[оторого] я не сочувствую внешней форме этого дела, или, скорее, сочувствие мое к нему уменьшается, состоит в том, что для него нужны деньги, кот[орых] нет, кот[орые] надо добывать, да и вообще деньги, и всё нечистое, безнравственное, связанное с ними. — Главное же обстоятельство, уменьшающее мое сочувствие, это то, что оно поглощает до страдания обоих вас, милые друзья, и заставляет вас тратить духовные большие силы на дело, к[оторое] ниже ваших сил (я разумею денежную сторону) и, вероятно, времена[ми] заставляет приносить в жертву высшие требования низшим. Я не возражаю вам, не осуждаю вашу деятельность, знаю, что в вашем положении эта деятельность дает смысл вашей жизни (я вычеркнул слово «одна», п[отому] ч[то] этого не может и не должно быть: смысл истинный независим от какой-либо деятельности). Я только указал на те drawbacks,4 к[оторые] за вас мучают меня. Может быть, нескладно, но я совершенно точно высказал мое отношение к этому делу; отношение же к вам нечего высказывать — оно глубже слов.

Я, кажется, кончил маленькую статью о патриотизме5 и теперь работаю над статьей, распространяющейся и очень меня занимающей, о рабочем вопросе.6 Кажется мне, что я имею сказать кое-что новое и ясное.

Прощайте, милые друзья. Хотел бы вам сказать: почаще поднимайтесь на ту высоту, с к[оторой] все практ[ические] дела кажутся крошечными и идущими так, как им должно, но уверен, что и сами это делаете. Без этого нельзя жить. Потолкаешься о препятствия, неприятности мирских дел, и невольно вспомнишь, что есть крылья и есть небо и можно взлететь, пока хоть на время, чтобы набираться сил на работу.

Лев Толстой.

Отрывки напечатаны: «Дневник Л. Н. Толстого», М. 1916, стр. 243; в «Листках Свободного слова» 1900, № 18, стр. 15; в книге В. Г. Черткова «Уход Толстого», М. 1922, стр. 104. Ответ на письма от 5 и 10 февраля н. с. В первом из этих писем Чертков писал о своей издательской деятельности и о работе по подготовке к печати произведений Толстого. Во втором письме Чертков подробно объясняет, почему изданием неопубликованных писем и произведений Толстого должно ведать одно лицо и пишет о недоразумениях и затруднениях, которые возникли вследствие того, что П. И. Бирюков начал переводить и печатать в иностранных газетах письма Толстого к разным лицам, не сообщая об этом предварительно Черткову.

1 А. Н. Коншин и Л. A. Суллержицкий на обратном пути из Канады навестили Чертковых, а П. А. Буланже получил разрешение вернуться из Англии в Россию.

2 [исчерпанным.]

3 М. Л. Толстая писала Черткову о том, что не считает для себя обязательным посылать ему первому письма Толстого для опубликования в «Листках Свободного слова» и в других изданиях, но не отказывается посылать их ему наравне с другими.

4 [скидка с настоящей цены,]