на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Полное собрание стихотворений
на обложку

Бальмонт Константин Дмитриевич
Шрифт:

Закатные цветы

О, краски закатные! О, лучи невозвратные! Повисли гирляндами облака просветленные. Равнины туманятся, и леса необъятные, Как будто не жившие, навсегда утомленные. И розы небесные, облака бестелесные, На долы печальные, на селения бедные, Глядеть с состраданием, на безвестных — безвестные, Поникшие, скорбные, безответные, бледные!

Равнина

Необозримая равнина, Неумолимая земля, Леса, холмы, болота, тина, Тоскливо-скудные поля. Полгода – холод беспощадный, Полгода – дождь и душный зной, Расцвет природы безотрадной С ее убогою весной. Полупогаснувшие взоры Навек поблекшего лица, Неизреченные укоры, Порабощенность без конца. Невоплощенные зачатья, — О, трижды скорбная страна, Твое название – проклятье, Ты навсегда осуждена.

Молебен

Темной толпою, в часовне убогой, Путь завершив, и пред новой дорогой, Суетность нашу забыв на мгновенье, Тупо мы слушаем сонное пенье. В тесном пространстве, где дух наш взрастил Тайное древо невидимых сил, Тает вздыхающий дым от кадил. Что-то есть страшное в этих бряцаньях, В этих покорных глухих восклицаньях, Молятся звуки и души послушно, Что же им в узкой часовне так душно? Явственно чувствую горький упрек, В звуки молитв проскользнувший намек — Тайное слышащих, дышащих строк. В потные стекла не видно лазури, В дверь не проникнут ни ветры, ни бури, Силою дней закопчены иконы, Вечны пред ними бессильные стоны. Грустно склонивши морщинистый лоб, Что-то вещает нам загнанный поп: — «Жизнь наша – душная – темная... – Гроб!»

В окрестностях Одессы

Узкая полоска синего Лимана, Желтая пустыня выжженных песков. Город, измененный дымкою тумана, Медленные тени белых облаков. Чахлая трава, измученная зноем, Вдоль прямой дороги серые столбы. Все здесь дышит скучным тягостным покоем, Всюду здесь недвижность пасмурной судьбы. Только вечный ветер носится бесцельно, Душным дуновеньем, духом мертвеца. Только облака проходят беспредельно, Скучною толпой проходят без конца.

Воспоминание о вечере в Амстердаме

Медленные строки

О, тихий Амстердам, С певучим перезвоном Старинных колоколен! Зачем я здесь, – не там, Зачем уйти не волен, О, тихий Амстердам, К твоим церковным звонам, К твоим, как бы усталым, К твоим, как бы затонам, Загрезившим каналам, С безжизненным их лоном, С закатом запоздалым, И ласковым, и алым, Горящим здесь и там, По этим сонным водам, По сумрачным мостам, По окнам и по сводам Домов и колоколен, Где, преданный мечтам, Какой-то призрак болен, Упрек сдержать не волен, Тоскует с долгим стоном, И вечным перезвоном Поет и здесь и там... О, тихий Амстердам! О, тихий Амстердам!

Исландия

Валуны, и равнины, залитые лавой, Сонмы глетчеров, брызги горячих ключей. Скалы, полные грусти своей величавой, Убеленные холодом бледных лучей. Тени чахлых деревьев, и Море... О, Море! Волны, пена, и чайки, пустыня воды! Здесь забытые скальды, на влажном просторе, Пели песни при свете вечерней звезды. Эти Снорри, Сигурды, Тормодды, Гуннары, С именами железными, духи морей, От ветров получили суровые чары Для угрюмой томительной песни своей. И в строках перепевных доныне хранится Ропот бури, и гром, и ворчанье волны, В них кричит альбатрос, длиннокрылая птица, Из воздушной, из мертвой, из вольной страны.

Антифоны

Я ношу в своей душе отраженье бесплодных богатств многочисленных забытых царей.

Вилье де Лиль-Адан

«Нам нравятся поэты...»

Нам нравятся поэты, Похожие на нас, Священные предметы, Дабы украсить час, — Волшебный час величья, Когда, себя сильней, Мы ценим без различья Сверканья всех огней, — Цветы с любым узором, Расцветы всех начал, Лишь только б нашим взорам Их пламень отвечал, — Лишь только б с нашей бурей Сливался он в одно, От неба или фурий, — Не все ли нам равно!

К Гермесу Трисмегисту

О Гермес Трисмегист, троекратно великий учитель, Бог наук и искусств и души роковой искуситель! Ты мне передал власть возрождать то, что сердце забыло, Как Египет весной возрожден от разлития Нила. От разлитья реки, чьи истоки окутаны тайной, И случайно зажглись, но приносят расцвет не случайный. Недостойный металл в благородный могу превращать я, От тебя восприняв драгоценные чары заклятья. От тебя получил я ту влагу целебную жизни, Что меня навсегда приобщает к небесной отчизне. И во имя тебя я бессмертие всем обещаю, И умерших людей я к загробным мирам приобщаю. Ты со мною везде и безгласно твердишь о святыне, Как глубокий покой задремавшей Либийской пустыни. Ты в венце из огня предо мною, о, бог многоликий, О, Гермес Трисмегист, о, мудрец, троекратно великий!

К Бодлеру

Как страшно-радостный и близкий мне пример, Ты все мне чудишься, о, царственный Бодлер, Любовник ужасов, обрывов, и химер! Ты, павший в пропасти, но жаждавший вершин, Ты, видевший лазурь сквозь тяжкий желтый сплин, Ты, между варваров заложник-властелин! Ты, знавший Женщину, как демона мечты, Ты, знавший Демона, как духа красоты, Сам с женскою душой, сам властный демон ты! Познавший таинства мистических ядов, Понявший образность гигантских городов, Поток бурлящийся, рожденный царством льдов! Ты, в чей богатый дух навек перелита В одну симфонию трикратная мечта: Благоухания, и звуки, и цвета! Ты, дух блуждающий в разрушенных мирах, Где привидения Друг в друге будят страх, Ты, черный, призрачный, отверженный монах! Пребудь же призраком навек в душе моей, С тобой дай слиться мне, о, маг и чародей, Чтоб я без ужаса мог быть среди людей!

К Лермонтову

Нет, ни за то тебя я полюбил, Что ты поэт и полновластный гений, Но за тоску, за этот страстный пыл Ни с кем неразделяемых мучений, За то, что ты нечеловеком был. О, Лермонтов, презрением могучим К бездушным людям, к мелким их страстям, Ты был подобен молниям и тучам, Бегущим по нетронутым путям, Где только гром гремит псалмом певучим. И вижу я, как ты в последний раз Беседовал с ничтожными сердцами, И жестким блеском этих темных глаз Ты говорил: «Нет, я уже не с вами!» Ты говорил: «Как душно мне средь вас!»

Гипербореи

За горами Рифейскими, где-то на север от Понта, В странах мирных и ясных, где нет ни ветров, ни страстей, От нескромных укрытые светлою мглой горизонта, Существуют издревле селенья блаженных людей. Не бессмертны они, эти люди с блистающим взглядом, Но они непохожи на нас, утомленных грозой, Эти люди всегда отдаются невинным усладам, И питаются только цветами и свежей росой. Почему им одним предоставлена яркая слава, Безмятежность залива, в котором не пенится вал, Почему неизвестна им наших мучений отрава, Этой тайны святой самый мудрый из нас не узнал. Нс бессмертны они, эти люди, меж нами – другие, Но помногу веков предаются они бытию, И, насытившись жизнью, бросаются в воды морские, Унося в глубину сокровенную тайну свою.
1-242526272829303132333435363738-138
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com