Я заснул на распутьи глухом.В высоте, на небесные кручи,Поднимались тяжелые тучи.Это было не ночью, а днем.Я лежал на избитом пути,На краю много знавшей дороги.Здесь и люди и звери и богиПроходили, чтоб что-то найти.Я дремал как живой, но мертвец,Как умерший, но чающий жизни.И, отдавшись душой укоризне,Задремал я как труп наконец.И тогда мне явилась она,Та, кого я и прежде, неясно,Так любил, безнадежно, безгласно,Как любить нам велела – Луна.Надо мною бесплотная тень,Наклоняя воздушное тело,Ближе быть, дальше быть, не хотела.И погас утомительный день.Все смешалось в сомкнувшейся мгле.Я мечтал – да, как все – о святыне.И как труп я покоюсь донынеНа избитой шагами земле.
«Мы прячем, душим тонкой сетью лжи...»
Мы прячем, душим тонкой сетью лжиСвою любовь.Мы шепчем: «Да? Ты мой? – Моя? – Скажи! —– «Скорей! Одежды брачные готовь!»Но я люблю, как любит петь ручей,Как светит луч.Последний я, иль первый, меж лучей,Навек, на миг, – мне все равно, – я жгучНо я люблю, как любит льнуть к волнеВоздушность ив.Мне все равно, что скрыто там на дне, —Я в зеркале поверхности красив.Поверхность отражает выси гор,Измены дня.Мой милый друг, лелей в себе мой взор,Как тень, как сон, люби, люби меня!
Тончайшие краски
Тончайшие краскиНе в ярких созвучьях,А в еле заметныхДрожаниях струн, —В них зримы сияньяПланет запредельных,Непознанных светов,Невидимых лун.И если в минутыГлубокого чувства,Мы смотрим безгласноИ любим без слов,Мы видим, мы слышим,Как светят нам солнца,Как дышат нам блескиНездешних миров.
На разных языках
Мы говорим на разных языках.Я свет весны, а ты усталый холод.Я златоцвет, который вечно молод,А ты песок на мертвых берегах.Прекрасна даль вскипающего моря,Его простор играющий широк.Но берег мертв. Измыт волной песок.Свистит, хрустит, с гремучей влагой споря.А я живу. Как в сказочных веках,Воздушный сад исполнен аромата.Поет пчела. Моя душа богата.Мы говорим на разных языках.
Поздно
Было поздно в наших думах.Пела полночь с дальних башен.Темный сон домов угрюмыхБыл таинственен и страшен.Было тягостно-обидно.Даль небес была беззвездна.Было слишком очевидно,Что любить, любить нам – поздно.Мы не поняли началаНаших снов и песнопений.И созвучье отзвучалоБез блаженных исступлении.И на улицах угрюмыхБыло скучно и морозно.Било полночь в наших думах.Было поздно, поздно, поздно.
Млечный путь
Сонет
В те дни, когда везде был Млечный Путь,Я полюбил несдержанность мечтанья,И верю, звездный хаос мирозданьяВ моих словах блеснет когда-нибудь.Теперь! Сейчас! Вольнее дышит грудь.Я полон сладкой дрожью ожиданья,Они встают, забытые преданья,Погасшие, хотят опять блеснуть.Я вижу первозданную планету,Воздушную, как остров голубой,Там в первый раз я счастлив был с тобой.В начальной тьме оставил я примету,Сказав тебе: «Прощай, когда-нибудьМы вновь с тобой полюбим – Млечный Путь».
Обыкновенная история
Она так шумно-весела,И так светла, —Как между скал певучий ключ,Как яркий луч.В ней все любовь, в ней все мечта,И красота,Как все в лесу, в лучах весны,Любовь и сны.Зачем же радостный расцветВеселых лет, —Как летний блеск сменен зимой, —Окончен тьмой?Теперь навек с одним она,Прошла весна.Как дым вкруг пурпура огней,Он всюду с ней.Цветок роскошный отблистал,И мертвый стал.И как в гербарии он сжат,Бесцветен взгляд.В ней ключ застывший усыплен,В ней смутный сон,Как тусклый мертвенный налетСтоячих вод.
Соединенные
Сожженный край томительной равнины,На ней забытый раненый солдат.Вдали синеют горы-исполины.– «Ты не придешь, ты не придешь назад!»Там, где-то, край обиженный и бедный.В глухой избе, за пряжей, у окна,Какая-то одна, с улыбкой бледной,Вдали от мужа – мужняя жена.Меняет Солнце область созерцанья,Роняет тень одним и жжет других.Все ближе ночь. Все тише восклицанья.В такую ночь пришел он как жених.Равнины спят. Пред счастьем пробужденьяМеняет Солнце пышный свой наряд.К одной стране восходят все виденья.– Да, он придет, придет к тебе назад!
Придорожные травы
Спите, полумертвые увядшие цветы,Так и не узнавшие расцвета красоты,Близ путей заезженных взрощенные. Творцом,Смятые невидевшим тяжелым колесом.В час, когда все празднуют рождение весны,В час, когда сбываются несбыточные сны,Всем дано безумствовать, лишь вам одним нельзя,Возле вас раскинулась заклятая стезя.Вот, полуизломаны, лежите вы в пыли,Вы, что в небо дальнее светло глядеть могли,Вы, что встретить счастие могли бы, как и все,В женственной, в нетронутой, в девической красе.Спите же, взглянувшие на страшный пыльный путь,Вашим равным – царствовать, а вам – навек уснуть,Богом обделенные на празднике мечты,Спите, не видавшие расцвета красоты.
Влюбленные
Храня влюбленную истому,Я цепенею и гляжу.От одного цветка к другомуВ саду перехожу.Воздушно ландыши белеют,В себя влюбляется нарцисс,И гроздья красных лилий млеют,Раскрылись и зажглись.И счастью преданы немому,Уста раскрывшихся цветов,От одного цветка к другомуСтруят блаженство снов.Я вижу, как они меняютСвой легкий праздничный наряд,Друг друга пылью соблазняют,Влюбляют и пьянят.Душистой пылью опьяненный,Цветок целуется с цветком.А я, безумный, я, влюбленный,С блаженством не знаком.Но я храню свою истому,Тобой живу, тобой дрожу.И от цветка идя к другому,Всем – сердце расскажу.
«Я знаю людей с голубыми глазами...»
Я знаю людей с голубыми глазами,Я знаю, что принято думать о них.Но это молчание Неба над намиНе есть ли горящий безмолвием стих?Не стих, а поэма, о том, что лазурностьВсе видит, все знает, всегда глубина,И молча твердит нам: «Безбурность. Безбурность.«Я лучше, чем буря. Я счастие сна».