Ты, бледная звезда, вечернее светило,В дворце лазуревом своем,Как вестница встаешь на своде голубом.Зачем же к нам с небес ты смотришь так уныло?Гроза умчалася, и ветра шум затих,Кудрявый лес блестит росою, как слезами,Над благовонными лугамиПорхает мотылек на крыльях золотых.Чего же ищет здесь, звезда, твой луч дрожащий?..Но ты склоняешься, ты гаснешь – вижу я —С улыбкою бежишь, потупив взор блестящий,Подруга кроткая моя!Слезинка ясная на синей ризе ночи,К холму зеленому сходящая звезда,Пастух, к тебе подняв заботливые очи,Ведет послушные стада.Куда ж стремишься ты в просторе необъятном?На берег ли реки, чтоб в камышах уснуть,Иль к морю дальнему направишь ты свой путьВ затишье ночи благодатном,Чтоб пышным жемчугом к волне упасть на грудь?О, если умереть должна ты, потухая,И кудри светлые сокрыть в морских струях, —Звезда любви, молю тебя я:Перед разлукою, последний луч роняя,На миг остановись, помедли в небесах!
Март 1882
«Я никогда так не был одинок…»
Я никогда так не был одинок,Как на груди твоей благоуханной,Где я постиг невольно и нежданно,Как наш удел насмешливо-жесток:Уста к устам, в блаженстве поцелуя,Ко груди грудь мы негою полны,А между тем, по-прежнему тоскуя,Как у врагов, сердца разлучены.Мы далеки, мы чужды друг для друга:Душе с душой не слиться никогда,И наш восторг, как смутный жар недуга,Как жгучий бред, исчезнет без следа.Мне за тебя невыразимо грустно,Ты тихо взор склонила предо мной,И, нашу боль скрывая неискусно,Мой бедный друг, как жалки мы с тобой…
1883
Эрот
Молнию в тучах Эрот захватил, пролетая;Так же легко, как порой дети ломают тростник,В розовых пальцах сломал он, играя, стрелу Громовержца:«Мною Зевес побежден!» – дерзкий шалун закричал,Взоры к Олимпу подняв, с вызовом в гордой улыбке.
1883
В сумерки
Был зимний день; давно уже стемнело,Но в комнату огня не приносили;Глядело в окна пасмурное небо,Сырую мглу роняя с вышины,И в стекла ударяли хлопья снега,Подобно стае белых мотыльков;В вечерней мгле багровый свет каминаПереливался теплою волнойНа золотой парче японских ширм,Где выступал богатый арабескИз райских птиц, чудовищных драконов,Летучих рыб и лилий водяных.И надо всем дыханье гиацинтовВ таинственной гармонии слилосьС бледно-лазуревым отцветом шелкаНа мебели причудливо роскошной;И молча ты лежала предо мной,И, уронив любимый том КольриджаНа черный мех пушистого ковра,Вся бледная, но свежая, как ландыш,Вся в кружево закутанная, греласьТы в розовом мерцании камина;И я шептал, поникнув головой:«О для чего нам не шестнадцать лет,Чтоб мы могли обманывать друг другаНадеждами на вечную любовь!О для чего я в лучшие мгновеньяТак глубоко, так больно сознаю,Что этот луч открывшегося неба,Как молния, потухнет в море слез!Ты так умна: к чему же лицемерить?Нам не помогут пламенные клятвы.Мы сблизились на время, как и все,Мы, как и все, случайно разойдемся:Таков судьбы закон неумолимый.День, месяц, год, – каков бы ни был срок, —Любовь пришла, любовь уйдет навеки...Увы, я знаю все, я все предвижу,Но отвратить удара не могу, —И эта мысль мне счастье отравляет.Нет, не хочу я пережить мгновенье,Что навсегда должно нас разлучить.Ты все простишь, ты все поймешь – я знаю, —Услышь мою безумную мольбу!..»Тогда с порывом ласки материнскойК себе на грудь меня ты привлеклаИ волосы так нежно целовала,И гладила дрожащею рукой.И влага слез, твоих горячих слез,Как теплый дождь, лицо мне орошала,И говорил я в страстном забытье:«Услышь мою безумную мольбу:В урочный миг, как опытный художник,Ты заверши трагедию любви,Чтоб кончилась она не пошлым фарсом,Но громовым, торжественным аккордом:Лишь только тень тоски и пресыщеньяВ моих чертах заметишь ты впервый, —Убей меня, но так, чтоб без боязни,С вином в бокале, весело шутя,Из милых рук я принял яд смертельный.И на твоей груди умру я тихо,Усну навек, беспечно, как дитя,И перелью в последнее лобзаньеПоследний пламень жизни и любви!..»………………………………………….
1884
Осень
(Из Бодлэра)
Я люблю ваши нежно-зеленые глазки;Но сегодня я горьким предчувствием полн:Ни камин в будуаре, ни роскошь, ни ласкиНе заменят мне солнца, лазури и волн.Но каков бы я ни был, как мать, пожалейтеИ простите меня, будьте милой сестройИ угрюмого, злого любовью согрейте,Как осеннее небо вечерней зарей.Труд недолгий... Я знаю: могила немаяЖдет... О, дайте же, дайте под желтым лучомСентября золотого, про май вспоминая,Мне на ваши колени поникнуть челом.
1884
Из Бодлэра
Голубка моя,Умчимся в края,Где всё, как и ты, совершенство,И будем мы тамДелить пополамИ жизнь, и любовь, и блаженство.Из влажных завесТуманных небесТам солнце задумчиво блещет,Как эти глаза,Где жемчуг-слеза,Слеза упоенья трепещет.Это мир таинственной мечты,Неги, ласк, любви и красоты.Вся мебель кругомВ покое твоемОт времени ярко лоснится.Дыханье цветовЗаморских садовИ веянье амбры струится.Богат и высокЛепной потолок,И там зеркала так глубоки;И сказочный видДуше говоритО дальнем, о чудном Востоке.Это мир таинственной мечты,Неги, ласк, любви и красоты.Взгляни на канал,Где флот задремал:Туда, как залетная стая,Свой груз кораблиОт края землиНесут для тебя, дорогая.Дома и заливВечерний отливОдел гиацинтами пышно,И теплой волной,Как дождь золотой,Лучи он роняет неслышно.Это мир таинственной мечты,Неги, ласк, любви и красоты.
1885
«Меня ты, мой друг, пожалела…»
Меня ты, мой друг, пожалела;Но верить ли ласке твоей?От этой случайной улыбкиНа сердце – еще холодней:Бездомный, голодный бродягаИзбитый мотив пред тобойИграет на ветхой шарманкеДрожащей, неверной рукой;И жалко его, и досадно,И песня знакома давно;Чтоб прочь уходил он, монетуЕму ты бросаешь в окно.
1885
«...Потух мой гнев, безумный, детский гнев…»
...Потух мой гнев, безумный, детский гнев:Все время я себя обманывал напрасно:Я вновь у ног твоих, – и радостный напевИз груди просится так пламенно и страстно.Наперекор всему, в проклятии моемТебе, всесильная, одна любовь звучала,И даже в злобный миг при имени твоемМятежная душа от счастья трепетала.И вот – я снова твой... Зачем таить любовь?Как будто не о том я день и ночь мечтаю,Когда и где, и как тебя я повстречаю,Как будто не тебе отдам я жизнь и кровь;Как будто в серой мгле под бременем страданьяВлачу я темный век не для тебя одной;Когда гляжу я вдаль с улыбкой упованья,Как будто не тебя я вижу пред собой...Ты – вдохновение, ты – творческая сила,Ты – все: полна тобой полуночная тишь,В благоуханье роз со мной ты говоришь,И сумрак дней моих ты светом напоила...
1885
Франческа Римини
Порой чета голубок над полямиМеж черных туч мелькнет перед грозою,Во мгле сияя белыми крылами;Так в царстве вечной тьмы передо мноюСверкнули две обнявшиеся тени,Озарены печальной красотою.И в их чертах был прежний след мучений,И в их очах был прежний страх разлуки,И в грации медлительных движений,В том, как они друг другу жали руки,Лицом к лицу поникнув с грустью нежной,Былой любви высказывались муки.И волновалась грудь моя мятежно,И я спросил их, тронутый участьем,О чем они тоскуют безнадежно,И был ответ: «С жестоким самовластьемЛюбовь, одна любовь нас погубила,Не дав упиться мимолетным счастьем;Но смерть – ничто, ничто для нас – могила,И нам не жаль потерянного рая,И муки в рай любовь преобразила.Завидуют нам ангелы, взираяС лазури в темный ад на наши слезы,И плачут втайне, без любви скучая.О, пусть Творец нам шлет свои угрозы,Все эти муки – слаще поцелуя,Все угли ада искрятся, как розы!»«Ho где и как, – страдальцам говорю я, —Впервый меж вами пламень страстной жаждыПреграды сверг, на цепи негодуя?»И был ответ: «Читали мы однаждыНаедине о страсти Ланчелотта [2] ,Но о своей лишь страсти думал каждый.Я помню книгу, бархат переплета,Я даже помню, как в заре румянойЗаглавных букв мерцала позолота.Открыты были окна, и туманный,Нагретый воздух в комнату струился;Ронял цветы жасмин благоуханный.И мы прочли, как Ланчелотт склонилсяИ, поцелуем скрыв улыбку милой,Уста к устам, в руках ее забылся.Увы! нас это место погубило,И в этот день мы больше не читали,Но сколько счастья солнце озарило!..»И тень умолкла, полная печали.
2
Ланчелотт (Ланселот) Озерный – герой романа Кретьена де Труа «Ланселот или Рыцарь Телеги» – один из рыцарей Круглого Стола, влюбленный в королеву Геньевру, жену короля Артура.
1885
Признание
На что мне чудеса волшебной красоты,На что мне глетчеров безмолвная громадаИ в радужной пыли над пеной водопадаИз тонких проволок сплетенные мосты,Туннели грозные, где в сумраке вагонаЛазурной молнией врывается просторСверкающих озер, —Обломков бирюзы, упавшей с небосклонаВ кольцо жемчужно-белых гор?На что мне цветники в задумчивых аллеях,На что мне полутьма таинственных дубров,И краски панорам блестящих городов,И тысячи картин в старинных галереях,На что мне океан и башня маяка,Как уголь черная, на пурпуре заката,И свежий запах волн, и песня рыбака,И вьющийся дымок далекого фрегата?На что мне вся земля и свет, и жизнь? На чтоВесь мир великий, мир ничтожный?Мне сердце говорит: «Не то, не то!»И дальше я бегу с мечтой моей тревожной:Не нужно мне дворцов, благоуханных розИ чуждых берегов, и моря, и простора!Я жажду долгого, мерцающего взора,Простых и тихих слов, простых и теплых слез, —Немного ласки и участья,Одной улыбки милых глаз,Немного сумрака в глубоко мирный часИ капли, только капли счастья!..
1886
«Мы идем по цветущей дороге…»
Мы идем по цветущей дороге,И над нами сияет весна...Мы блаженны, мы сильны, как боги,Наша жизнь – глубока и полна.Прочь, боязнь!.. Упивайся мечтою,И не думай о завтрашнем дне,И живи, и люби всей душою,И отдайся могучей весне!Нам не страшны ни муки, ни беды,Наша молодость чудо свершитИ рыдания – в песни победы,И печаль в красоту превратит!Да! Над миром мы властны, как боги,Вся природа для нас создана...Так вперед же, вперед – без тревогиПо широкой, цветущей дороге!Здравствуй, жизнь и любовь, и весна!
1886
«Ты читала ль преданья, как жгли христиан…»
Ты читала ль преданья, как жгли христиан,Как за Бога они умиралиИ с восторгом молили, не чувствуя ран,Чтоб сильней палачи их терзали?Так за имя твое прикажи умереть, —И на смерть я пойду, дорогая:Буду громко «осанна!», как мученик, петь,Буду славить любовь, умирая.