Чтение онлайн

Менее чем через месяц, 3 ноября 1964 года Кленовский сообщает Шаховскому: «Новый мой сборник фактически готов, но удастся ли его издать - более чем сомнительно» (Переписка с Кленовским. С.143). О причинах сомнений он подробно рассказал Панину: «Та типография, где я печатал все мои книги, ошарашила меня пренеприятным сообщением, что типографские цены повысились и что издание новой книги обойдется мне в полтора раза дороже, чем предыдущей! Это ставит издание книги еще больше под сомнение» (Письма Кленовского Панину. №207. С.163).В письме от 25 декабря 1964 года Шаховской предложил Кленовскому прислать ему рукопись: «Я попробую найти ей издателя (на условиях, которые вас не свяжут ничем). Что в моих силах, я сделаю» (Переписка с Кленовским. С.147).

Растроганный Кленовский пишет Шаховскому 1 января 1965 года: «Очень-очень Вам за все это признателен! Впрочем, судьба моей книги теперь определилась: я издаю ее сам, поскольку добрые друзья наскребли для меня сумму, необходимую для оплаты первых шагов издания, а что касается оплаты шагов последних - надеюсь, что подойдет в течение ближайшего месяца-двух еще кое-что». (Там же. С.149). Дело, однако, затянулось не по вине Кленовского, 24 февраля 1965 года он писал Панину: «Сборник мой сдал я в печать уже месяц с лишним тому назад и думал, что вот-вот придут гранки, тем более что мюнхенская типография клятвенно обещала закончить издание за месяц–полтора, но вместо гранок получил на днях известие, что единственный наборщик типографии, катаясь на коньках, сломал руку и неизвестно когда приступит к работе! Вот досада! Теперь нельзя и мечтать о том, чтобы книга вышла в свет раньше апреля или мая… Благодаря этой задержке я, впрочем, добавил в нее еще несколько стихотворений» (Письма Кленовского Панину. №207. С.165–166). Книга вышла даже позже, во многом благодаря чеку, высланному Шаховским. 6 июня 1965 года Кленовский писал ему: «На днях я получил, наконец, из типографии первый (и пока единственный) вполне готовый (т.е. отпечатанный, сброшюрованный и в обложке) экземпляр моего нового сборника». (Переписка с Кленовским. С.154).

Седьмая книга Кленовского - «Разрозненная тайна» - была напечатана, как и почти все его книги, в мюнхенской типографии И.Башкирцева, с посвящением «Моим друзьям» (в отличие от других сборников, традиционно посвящаемых «Моей жене»).

Отзывы на книгу друзей и поклонников в письмах были, по обыкновению, теплыми, а вот немногочисленные печатные рецензии в большинстве своем показались Кленовскому поверхностными. 15 декабря 1965 года он жаловался Шаховскому: «Вы вот пишете: “Вышла книга ‘Разрозненная тайна’. Почему же набрали воды в рот критики литературные”. Вы совершенно справедливо заметили, дорогой Владыка, именно вот это отсутствие полновесных отзывов о моей книге. В “Нов<ом> рус<ском> слове” один Аргус, действительно крепко любящий мои стихи, откликнулся на книгу в своих “Слухах и фактах”, откликнулся очень искренне и тепло, но все же это был только фельетон, статьи серьезной в газете не появилось и не появится. В нью-йоркской “России” очень хорошо, но кратко, откликнулся на книгу Месняев. И это все, что было в американской печати (газетах). Что касается толстых журналов, то, казалось бы, должна была бы появиться рецензия в “Новом журнале”, но надежды на нее у меня нет. Гуль не откликнулся письмом на присылку ему книги. Журнал его промолчал о моих двух предыдущих сборниках: “Прикосновении” и “Уходящих парусах” - я уверен, что промолчит и об этом. Так же поступят и “Грани”. “Посев” не дал, хотя я просил, краткого сообщения о выходе моей книги. В “Русской мысли” была статья Терапиано. Не помню, писал ли я Вам о ней? Написана она в обычной по отношению именно ко мне манере: начинается с разных попреков и придирок и лишь под конец упоминается, что есть, мол, и хорошие стихи. И на этот раз Терапиано “зачеркнул” все те мои стихи, в которых трактуется “эзотерическая (как он выразился) тема” и заявил, что “прекрасным поэтом” я становлюсь лишь тогда, когда я “перестану размышлять”. Вот полнейший отчет о том, какие отклики на мою книгу появились в печати. <…> Я получил, конечно, и превосходные отклики. Очень умно и чутко откликнулись на мою новую книгу из тех, чьи имена Вам известны, - Моршен, Алексеева, Чиннов и др.
– но именно поэты, а не критики. Пришли совсем замечательные письма от незнакомцев, случайно купивших и прочитавших мою книгу - они доставили мне особенно большую радость. <…> Каких-нибудь новых “высот” я в “Разрозненной тайне”, конечно, не достиг, но мне представляется (и это многие отметили), что она на уровне моих предыдущих книг; и уж во всяком случае, таких вопиющих срывов, которые заставили бы отвернуться от меня моих друзей, в ней нет» (Переписка с Кленовским. С.166–167). О рецензии Терапиано Кленовский уже писал Шаховскому не без горького сарказма тремя месяцами раньше, 15 сентября 1965 года: «Должен с прискорбием сообщить Вам, Владыка, что влиятельным критиком Ю.Терапиано, подвизающимся в парижской “Русской мысли”, мне запрещено писать об ангелах! Уже в рецензии о №10 “Мостов”, где было опубликовано мое стихотворение (впоследствии по Вашему совету несколько видоизмененное) “Мы ангелам не молимся совсем” - сей Терапиано писал: “уж какие теперь ангелы!”. В рецензии же о моей новой книге он возражает против “обилия (в ней) ангелов” (хотя их там, кстати, совсем мало! Д.К.), “приходящих на помощь”. “Без ангелов - добавляет он - поэтам обойтись невозможно!” Как же быть, Владыка? Вообще, за “метафизическую часть” (как он выразился) моей книги получил я от него порицание и осуждение. <…> Вот так и остаешься: с несправедливым обвинением, намаранным поперек книги! Ведь на критиков управы нет!» (Переписка с Кленовским. С.159-160).

Чтобы поправить ситуацию, Шаховской опубликовал хвалебную статью сразу в двух изданиях: в «Новом русском слове» 12 июня 1966 года и перепечатал тот же текст в «Русской мысли» 23 июня 1966 года.

Кроме упомянутых, было и несколько журнальных отзывов. Я.Н.Горбов в рецензии попытался объяснить название сборника: «То тайное, что мы храним в сердце, и то тайное, что живет в наших душах, не отзвук ли это разлитой вокруг нас единой и общей тайны, о которой поэзия - лучше всего иного - позволяет что-то сказать? <…> Кленовский “подобрал в пыли таинственные черепки” и размышляет:

Принимая непреложность назначенного пути (как другие) он (так же, как другие) верит

<…> читателям помогает “дойти до невозможного” <…> обостренное чувство ритма, отбор рифм, гармоническое сочетание образов, умение сделать почти музыкальные фразы и созвучие с теми, “кто всматривается в приближающийся берег”. Поэзия, очевидно, над всем преобладает и продолжает преобладать для автора “Разрозненной Тайны”» (Возрождение. 1965. №165. С.141–143).

Ту же мысль повторил в своей статье Георгий Месняев (в основу статьи был положен его доклад, сделанный 1 мая 1966 года на собрании Общества имени А.С. Пушкина в Америке, посвященном творчеству Кленовского): «Некоторые могут спросить: что же это такое “разрозненная тайна”, и разве может быть тайна разрозненной?

Она разрозненна потому, что во всей полноте человеку не дано постигнуть тайну жизни и смерти. Только по отдельным летучим чертам, по неясным намекам, по едва заметным следам - мы можем догадываться о ней.

Каждому, на его жизненном пути, даются некие знамения, те “таинственные черепки”, собирая и сопоставляя которые, мы можем как-то догадываться о целом». (Месняев Г. Последний царскосельский лебедь // Возрождение. 1966. №175. С.138–149).

258. Новый журнал. 1965. №78. С.29.

259. Мосты. 1965. №11. С.3.

260. Новый журнал. 1964. №77. С.38.

261. Новый журнал. 1962. №69. С.31.

262. Новый журнал. 1964. №77. С.38.

263. Новый журнал. 1962. №68. С.26.

264. Грани. 1956. №31. С.50. С заглавной строкой «Я с давних пор в моих мечтах…» и с разночтением во второй строке: «Желанье это сохранил».

265. Новый журнал. 1962. №68. С.29.

266. Мосты. 1963. №10. С.3. С разночтением в строке 5: «А между тем до Бога далеко». В книжном варианте строка была изменена после полемики с Шаховским, который написал Кленовскому 7 апреля 1963?г.: «Ваши стихи в №10 “Мостов” еще более зрелые, чем раньше, чистое у них звучание, и лишь один духовный диссонанс есть в первом стихе: “А между тем до Бога далеко”. Это плохая строка, потому что неверная: Бог безмерно ближе к человеку, чем ангелы! Ибо только Он “везде Сый и всея Исполняяй”. И нельзя Бога ставить как бы рядом с Ангелами, соразмерять их» (Иоанн Шаховской, архиепископ. Переписка с Кленовским. С.22). Кленовский согласился с Шаховским, объяснившись в письме от 19 апреля 1963 г.: «Должен, однако, признаться Вам, Владыко, (ожидая новой нахлобучки…), что представляя себе духовный мир, как некую сложнейшую организацию, я привык обращаться, если можно так выразиться, к младшим ее сотрудникам (у них и время больше и мне с ними как-то проще), конкретно к моему ангелу-хранителю, а уж он замолвит за меня слово перед Богом, а то и сам, где может, выручит. Это от чувства своего ничтожества и малости, конечно. Ну как может Бог тратить на меня драгоценную Свою Субстанцию!? Есть у него дела поважнее! Вот отсюда и представление “до Бога далеко”, хотя расстояние создано, конечно, мной самим, а не Богом. Но быть с Богом запросто я не решаюсь…» (Там же. С.136).

267. Новый журнал. 1965. №78. С.30.

268. Новый журнал. 1965. №78. С.29.

269. Мосты. 1963. №10. С.5.

270. Новый журнал. 1962. №68. С.28.

273. Грани. 1965. №57. С.117–118.

274. Новый журнал. 1962. №68. С.27.

275. Новый журнал. 1962. №69. С.31.

277. Новый журнал. 1964. №77. С.39.

279. Грани. 1965. №57. С.117.

283. Новый журнал. 1964. №77. С.39.

284. Новый журнал. 1964. №77. С.40.

286. Новый журнал. 1965. №78. С.31.

287. Новый журнал. 1965. №78. С.31.

290. Грани. 1965. №57. С.118–119.

295. Мосты. 1963. №10. С.4.

296. Мосты. 1963. №10. С.4.

297. Мосты. 1963. №10. С.5.

Решение опубликовать избранное еще при жизни созревало у Кленовского довольно долго. 30 сентября 1965 года он писал, отвечая на вопрос Панина о новом сборнике: «Мне на днях минуло 73 года, силы слабеют, память тоже - если не запишу мелькнувшую в мозгу строчку стихов - тотчас же забываю... Если песенка не спета, то во всяком случае она уже допевается. Недуги донимают все сильнее. Нет, дорогой, не будет следующей книги! Maximum, что может быть, - это книга избранных стихов из шести изданных в эмиграции сборников. Мои литературные друзья все уговаривают меня решиться на это, тем более что два моих первых сборника (“След жизни” и “Навстречу небу”) давно распроданы, а спрос на них есть, и в “Избранное” можно было бы включить наибольшее число стихов именно из этих книг. Но мне думается: не целесообразнее ли будет издать такое “Избранное” после моей смерти?» (Письма Кленовского Панину. №207. С.169–170).