Чтение онлайн

Терпение. Времени у него, не-живого, бездна.

А пока можно переключиться на новую счастливую семью брата и поэкспериментировать. С новоиспечённой леди Грэхем, например, с корректировкой её поведения; сделать её так похожей на их с Оливером мать, чтобы братишка не обольщался, думая, что женился на ангеле. А заодно показать свою власть. Допустим, припугнув брата, однажды подменить его на супружеском ложе. Должен же Тео, лишённый навсегда плотских радостей, узнать, какова она, физическая сторона супружеских взаимоотношений!

Один намёк на то, что малышка Ангелика может остаться внезапно сиротой, заставил брата уступить. Стерпеть.

Впрочем… больше подобных опытов Тео не повторял. Ему не понравилось. Более того: кажется, впервые он потерпел фиаско, и долго потом не появлялся в Зеркале. А когда вновь встретился с братом и увидел его затравленный взгляд — понял, что проиграл и здесь. Да, он сломал Оливера. И, кажется, своей прихотью сам похоронил беззаветно любившего его когда-то мальчика. Теодора Патрика Грэхема боялись, покорно слушались… но больше не любили, ни его, ни память о нём. Ну и плевать.

Безразличие ко всему пропало, когда однажды он увидел подросшую Ангелику, уже не девочку, но ещё не девушку, милое очаровательное существо. В нём проснулось и ожило нечто. Не желая назвать это чувство любовью, он топтал и унижал его, называя одержимостью, похотью, нездоровой страстью, пытаясь подобраться к падчерице брата ближе, ненавидя и желая… Оливер умолял оставить её в покое. Во имя их прошлой дружбы, их родной крови. В конце концов, отчаявшись, отыскал для Ангелики хорошую партию. Отец будущего жениха был одним из сильнейших Магистров Ордена Полнолуния; с его помощью Грэхем надеялся, открывшись будущему свату хотя бы частично, оградить девочку от притязаний брата, как-то защитить… Узнав об этом, Тео решил, что его снова предали.

Оливер не хочет отдать ему Ангелику? Ну, так она никому не достанется. А брат-предатель пусть страдает до конца дней своих, видя, к чему привело его вероломство.

…И принялся ночь за ночью сводить девочку с ума. Мастер иллюзий и хождений в Сумерках, он более не нуждался в теле брата, освоив его привычки и манеру держаться, и теперь беззастенчиво пользовался его обликом, чтобы насылать самые гнусные похотливые сновидения, какие только могла предоставить его больная фантазия. О, наслаждение власти над слабым созданием! Хоть иногда в глубине души мелькала мысль, что… недостойно? Постыдно? Вздор. Если рано или поздно он совратит девчонку — значит, она по природе своей порочна, туда ей и дорога. Если она устоит — что ж, тогда он убедится, что есть среди людей чистые и невинные. Но исключение лишь подтверждает правило.

А потом…

…Что было потом — Великому Магистру уже не обязательно было выслушивать. В своё время из сведений, полученных от братьев Эрдманов, дворецкого и от самой Ангелики он составил цельную картину попадания бедной девушки в дом скорби, её дальнейшего освобождения и преследования. Но он терпеливо дождался конца исповеди сэра Оливера, убедившись в своих предположениях. Впрочем, видение происходящего лордом Грэхемом не стоило воспринимать, как истину в последней инстанции. В конце концов, о жизни брата в Сумеречном мире, о возможностях, степени могущества, мотивах поступков он знал лишь со слов самого Теодора; страх, предубеждение лишали его объективности. А вот Магистр, как сторонний наблюдатель, изымал из слов собеседника чистые факты, делая свои собственный выводы, не всегда совпадающие с мнением сэра Оливера. Возможно, и с мнением Тео…

Дождавшись завершения повествования, он кивнул на Зеркало, спрятанное под светящимся колпаком-цилиндром:

— Как долго он здесь не появлялся?

Услышав ответ, удовлетворённо кивнул. Так и есть. Ночь возможной гибели Виктора Джейкоба.

— Что же теперь будет? — потерянно спросил граф. — Мессир, я беспокоюсь не за себя, мне уже всё равно… Нет, лгу: разумеется, я боюсь. Ведь теперь уж точно мой поступок иначе, как иудовским, не назовёшь. А что будет с бедной Ангеликой? Я молю бога, чтобы гнев Тео обрушился лишь на меня, но мой брат непредсказуем.

— Ошибаетесь.

Магистр поднялся. Вслед за ним поспешно вскочил и лорд Грэхем.

— Сэр Оливер, я выслушал вас внимательно, сопоставил ваши показания с известными мне фактами и пришёл к определённым выводам. Один из них таков: вы невиновны. Не пытайтесь сами себе доказать обратное. Вы всего лишь стали заложником обстоятельств и чужой злой воли. Хочу заверить: после вашего рассказа у меня куда больше возможностей просчитать действия Теодора Грэхема и противостоять ему. Мы положим конец его произволу.

Лорд Оливер невольно отступил.

— А вы… справитесь?

— Намекаете на полубожественную сущность вашего брата? Он просто не встречал достойных противников, а потому выдаёт желаемое за действительное. К тому же, он потерял всех своих Железноклювых; Тотем Силы истощён, а с тем, что у него осталось, я как-нибудь справлюсь.

— Но… не убивайте его, если это возможно!

Магистр помолчал. Ответил сухо:

— Я понимаю ваш порыв. И напомню: я не палач. Если можно обойтись без окончательного развоплощения — обойдёмся. Если у меня не будет выхода, то, разумеется, я пойду на крайние меры.

— А если…

— Довольно, сэр Оливер. Сказано всё. А теперь — уезжайте немедленно, как можно дальше от этого дома. Соберите прислугу и отошлите её в какое-нибудь из своих поместий. Я собираюсь заняться этим Зеркалом, а это чревато последствиями. Защитный контур вокруг вашего дома достаточно силён, но он расположен по периметру, а вот те, кто внутри, могут пострадать, случись рядом с этим артефактом выброс Силы… Поторопитесь, граф.

Сэр Оливер с тоской огляделся.

— Неужели всё это может погибнуть? Родовое гнездо четырёх поколений, мой отчий дом!

— Это в худшем случае. В лучшем — вернётесь, когда я извещу, что здесь безопасно. Поторопитесь, говорю я вам. К полудню в доме не должно оставаться ни души.

Дождавшись, пока граф удалится шаркающей походкой внезапно состарившегося человека, Ричард Уэллс мановением руки убрал с Зеркальной двери защитный контур. Окружающему миру пока ещё нечего было бояться. Пока. Патрик Теодор Грэхем в теле Виктора Джейкоба всё ещё беспамятен и беспомощен; да и очнувшись, вряд ли начнёт расхаживать по Зазеркалью. Остаток Силы он наверняка бережёт для иного. Магистр догадывался, для чего, и намеревался перенаправить эту энергию в совсем другое русло.

Сняв с пальца одно из магических колец, простое, без камня, он присел на корточки перед вскочившим пёсиком.

— Тоби…

Ошейник фамильяра был украшен подвеской-медальоном. Раскрыв его, Магистр поместил между створками из жёлтого металла кольцо, защёлкнул. Подержал безделушку в кулаке, шепча особое заклинание.

— Всё, Тоби, теперь ты не просто фамильяр; ты мой якорь, понял? Где бы ты ни оказался… Вернее сказать, где бы я ни оказался — я всегда смогу тебя найти, а ты — притянуть, понял?