Чтение онлайн

Спрашивается: почему же скорбями, а не радостями нужно достигать Царствия Божия?

а) Потому, прежде всего, что греховная болезнь души нашей упорна и застарела: необходимо врачевать ее горькими врачевствами, сильными средствами, болезненными операциями. Корни зла глубоко вросли в наше сердце: нельзя исторгнуть их оттуда без особенных усилий и без чувствительной боли.

б) Потому, далее, что на пути к Царствию Божию нам встречается много препятствий, которые должно преодолевать с настойчивым усилием, много сильных и жестоких врагов, с которыми должно сражаться иногда до крови, много соблазнов и искушений, которых нельзя победить без самоотвержения и некоторого насилия самому себе.

в) Потому, наконец, что в лице падшего праотца нашего мы все достойно и праведно осуждены на труды и болезни, на скорби и бедствия, доколе живем на земле.

Проклята земля в делах твоих, – сказал Господь падшему человеку, – терния и волчцы возрастит тебе. Засеяв, таким образом, сами всю землю терниями, можем ли не уязвляться ими? Призвав сами все бедствия на мир наш, можем ли уклониться от них и избежать их? Привлекши преступлением Заповеди Творца своего проклятие правды Божие, можем ли уклониться от его тяжести? Так, скорби и печали в настоящей жизни суть родовое наследие наше от первого праотца, и не было человека не земле, который не испил бы от этой горькой чаши.

III. Не будем же избегать скорбей, следуя по пути в Царствие Небесное: они необходимы и спасительны. Но кроме того они сопровождаются великим утешением.

Зане якоже избыточествуют страдания Христова в нас, тако Христом избыточествует и утешение наше. Каждый подвиг благочестия проливает в сердце неизъяснимое утешение, которое заглаждает всякую предшествовавшую скорбь. Каждая победа над соблазном и грехом сопровождается благодатным миром и радостью в сердце; и чем тяжелее была борьба, чем труднее победа, тем выше и совершеннее радость о Дусе Святе, которой преисполняется сердце подвижника. Каждый опыт самоотвержения и самопожертвования во славу Божию приносит такое утешение и такую радость духу нашему, с которой не сравняются все утехи и радости мира. Мнози скорби праведным, и от всех их избавит Господь, исполняя сердца их радостью неизглаголанной и прославленной, так что они радуются и среди самых страданий, хвалят и славословят Господа и в узах и в темницах. (Составлено по Четьи Минеям и проп. Димитрия Херсонского, т. III.).

I. Воспоминаемый ныне Св. Церковью в священных песнопениях и молитвословиях, св. священномученик Василий был епископом в Понтийском городе Амасии, где и родился. Жил он в начале IV века; он обличал идолопоклонников и утешал христиан, страдавших от язычников; присутствовал на двух поместных соборах касательно церковного благоустройства и писал обличительные речи против лжеучения Ария. Император Ликиний, зять Константина Великого, воспылал страстью к служанке своей жены, прекрасной собою и благочестивой девице Глафире, и хотел удалить царицу, а на ней жениться. Но Глафира сказала об этом царице и просила, чтобы она спасла себя и ее от позора. Царица отправила Глафиру в Амасию, где святитель Василий принял ее на свое попечение. Царю же сказали, что Глафира умерла. В Амасии строили храм. Глафира, извещая царицу о своем пребывании в Амасии, просила о присылке пособия на храм. Ликиний узнал о переписке царицы с Глафирой и, разгневанный, потребовал к себе святителя и Глафиру. Они отправились, но дорогою Бог послал смерть Глафире. Святитель же был посажен в темницу. Через несколько времени Ликиний требовал, чтобы св. Василий отрекся от Христа. «Доколе будет дыхание в моем теле, до тех пор я буду верен Христу», – говорил святитель царю. Царь приказал отсечь ему голову и тело бросить в море. Перед казнью святитель молился о своем стаде, о возрастании Церкви Божией и рассеянии языческого нечестия. Мощи его, обретенные рыболовами в Синопе, были погребены в Амасии.

II. Вы слышали, братия, что, когда император Ликиний потребовал к себе священномученика Василия, этот последний немедля отправился к нему, хотя знал, что его, как христианина, ожидает верная смерть. Чему же учит нас этот пример св. священномученика Василия? Он учит нас повиноваться власти предержащей, какова бы эта власть ни была, но повиноваться, разумеется, в том только, что не противно учению Христову.

а) Господь Бог, создавший людей для общественной жизни и желающий, чтобы среди них были суд, правда и мир, Сам установил и установляет между людьми правительство и требует ему всеобщего повиновения.

Об этой обязанности так говорит св. апостол Павел: всяка душа властем предержащим да повинуется. Несть бо власть, аще не от Бога: сущия же власти от Бога учинены суть (Рим. 13, 11). Сам Спаситель наш Иисус Христос повиновался земной власти, безукоризненно исполнял ее постановления и всем последователям Своим навсегда внушил: воздадите кесарево кесареви. Отсюда ясно видно, что не повиноваться правительству, или даже тайно роптать на него есть дело нехристианское. Всякий ропот, хотя бы то был тайный и мысленный, есть уже зародыш неповиновения, а неповиновение правительству есть возмущение против воли Божией, ибо сказано: противляяйся власти, Божию повелению противляется.

б) Ропот против земного правительства почти всегда бывает легкомыслен. Правительство существует для того, чтобы защищать права подданных от нарушения как со стороны соотечественников, так и со стороны других народов, охранять собственность подданных, доставлять обиженным удовлетворение, обуздывать или истреблять обидчиков, дабы, таким образом, были правда и мир, дабы всякий подданный, спокойно живя в своем доме, беспрепятственно пользовался плодами своих трудов. Государственное положение как внутреннее, так и внешнее, по многим причинам изменяется, нередко переменяется оно в своих отношениях и к другим соседним государствам, а потому часто бывают необходимы новые законы, новые распоряжения, новые повинности и налоги. Не зная обстоятельств, в каких находится государство, недовольные слепо и скороспешно порицают новые законы, новые распоряжения, вытекающие из насущных потребностей государства. Чтобы правильно судить о распоряжениях правительства, необходимо должно смотреть с той точки зрения, с которой смотрит Сам Государь и Его сановники; должно основательно знать внутреннее состояние и внешнее отношение отечества к другим, соседним державам. Но так как знать это всем невозможно, то и судить о том не должно, а должно довольствоваться тем, что сообщает к исполнению сама правительственная власть, или же спокойно рассуждать, что не они будут ответствовать за принимаемые, по их мнению, неправильные меры. Мы всякий день видим, что Премудрый и Всеблагий Вседержитель не всегда удовлетворяет нашим просьбам и что многое, по нашему мнению, должно было бы идти в мире совершенно иначе, чем как бы это устрояется Богом, однако же нет сомнения, что все, что совершает Господь, – премудро и благодетельно, что Его мироправление вполне свято, что пути, какими Он нас ведет, самые безопасные, и что в Его мироправлении все служит к истинному благу целого. Все земные правители суть только Его орудия, только исполнители Его св. воли. Если же мы дерзнем порицать орудия, избранные Премудрым Миродержцем, то вместе с тем порицаем и Его Самого.

III. Всем нам по примеру и учению Самого Богочеловека и Его св. апостолов, должно по совести, охотно и с любовью повиноваться законам и распоряжениям предержащих властей. Особенно же о лице Государя – избранника Божия, должно говорить с благоговением, об Его законах отзываться с полным уважением, Его распоряжения принимать с сердечной готовностью исполнения. Кроме безусловного повиновения, христианский долг постоянно убеждает нас непрестанно молиться о Государе от всей души, да воссияет во днех Его правда и множество мира. (Пс. 71, 7), да укрепит Его Господь силою разума и премудрости, да откроет Ему все, служащее к истинному благу отечества. (Составлено по Четьи Минеям и «Смоленским Епархиальным Ведомостям», 1895 г., стр. 409).

I. Св. Стефан, просветитель язычников в Перми, память коего совершается ныне, жил в 14 в. Будучи молодым причетником Устюжского собора, он благодатью Божией возымел желание посвятить жизнь свою просвещению зырян – диких сынов лесов северных. В Ростовском Богоявленском монастыре он, под руководством Арсения, Ростовского епископа и прежнего князя, изучал догматы веры по славянским книгам: «Желая же большего разума, – говорит жизнеописатель его Епифаний, – изучился и греческой грамоте». Зырянский язык знаком ему был еще на родине в Устюге; а теперь он занимался им с тем, чтобы быть в состоянии переводить на него церковные книги; то, что нужно было перевести для первого ознакомления зырян с верою, Стефан перевел с славянского при помощи греческого языка. Приготовив себя таким образом к званию проповедника веры, он испросил благословение на свое дело у управляющего тогда московской митрополией Герасима, еп. коломенского; а великий князь обезопасил его своей грамотой. Затем он прибыл на устье Вычегды к грубым, но простодушным людям, и начал проповедовать Бога истинного. Простые сердцем слушали с умилением и потом крестились; упорные и особенно жрецы-кудесники возмущали против него народ. – «Как слушать, – говорили, – пришедшего из Москвы, которая угнетает нас податями? И кого слушать? Молодого, неопытного, неизвестного проповедника, тогда как наши старцы-наставники говорят другое!» Стефан с надеждою на Господа продолжал проповедовать истинную веру по правому берегу Вычегды. Дошедши до устья реки Выми, где было тогда главное поселение зырян, он умножил число христиан до тысячи и построил храм во имя Благовещения Богоматери. Чтобы показать на деле пустоту идолов, он обратил в пепел одну из самых знаменитых кумирниц. Создав еще два храма, св. Стефан основал близ них училища. В 1383 году он просил в Москве поставить для зырян епископа и сам был посвящен на эту высокую должность. Затем посвятил природных зырян в причетники, диаконы и священники. Святитель со всей любовью заботился и о внешнем покое новых чад веры Христовой. Во время голода доставал им хлеб из Вологды, ездил в Новгород и Москву ходатайствовать о защите их от неправосудия и грабежей; народ называл его отцем своим. В 1396 году св. Стефан скончался в Москве, проведя 18 лет в апостольских трудах. (См. «Историю русской Церкви» Филарета Гумилевского).

II. Можем ли и мы подражать св. Стефану в его св. подвиге распространения христианской веры среди язычников и неведущих истинного Бога? Без сомнения, можем и должны подражать ему в этом, если не своими личными трудами благовествования, к чему не все призываются, то молитвами и вещественными пожертвованиями.

а) Молитвой должно начинаться и сопровождаться всякое дело: от молитвы зависит успех всякого дела, тем более дела такого великого и святого, как распространение веры между людьми, не ведающими истинного Бога. И если сами св. апостолы, осененные особенной благодатной силой свыше – проповедники слова Божия, нуждались в молитвенном содействии своему делу от других верующих (Кол. 4, 3; 1 Сол. 5, 2–4; 2 Сол. 3, 1; Евр. 13, 18): то тем более нуждаются в нем обыкновенные проповедники слова Божия. Много великих трудностей предстоит проповедникам веры в их служении. Многим опасностям приходится подвергаться им. Будем же просить Отца небесного, чтобы Он принял под Свой всемогущий покров благовествование имени Христова между неверующими нашего отечества, дал проповедникам веры силу достойно проходить свое служение, помог им преодолеть встречающиеся в нем трудности, избавил их от всех наветов и опасностей, не попустил им впасть в уныние и ослабеть в своем подвиге, согрел их душу горячей любовью и ревностью к Нему, и Сам Своей благодатью руководил их в путях благовествования.

б) При усердной молитве об успехах св. благовествования, при искреннем сочувствии и благожелании этому великому делу каждый из нас, по мере сил своих, может помогать ему и какими-либо вещественными пособиями, пожертвованиями – деньгами, вещами, изделиями рук своих и т. д. В первенствующей христианской Церкви также усердные христиане помогали апостолам своими приношениями. И св. апостолы с радостью и любовью принимали такие приношения, потому что видели в них выражение любви христиан и усердия их к делу Божию. Так. св. апостол Павел, находясь в Риме в узах, с радостью принял присланные ему от филиппийских христиан приношения, как благовонное курение, как жертву приятную, благоугодную Господу, не потому, говорил он, чтобы лично искал какого-либо даяния, но потому, что видел в этом приношении плод веры и любви к делу Божию (Флп. 4, 10–19).