Чтение онлайн

Но повиноваться начальству должно не только потому, что оно установлено Богом и что не повинующиеся власти грех приемлют (Рим. 13, 22) и навлекают на себя гнев начальника, который не напрасно меч носит, но и по совести, по сознанию долга. В самом деле, правители народные – величайшие благодетели для подчиненных им людей, что устрояют общественный порядок, удовлетворяя всем потребностям народным. Всем и каждому известно, что с ослаблением правительственной власти все приходит в расстройство: при недостатке попечения падает народ (Притч. 11, 14); «ни город, ни село, ни дом, ни торжище, ни другое что устоит, – рассуждает св. Златоуст, – но все будет уничтожено сильнейшим, немощнейших пожирающим». Правительство ограждает нас от внешних и внутренних врагов, оберегает нашу личность, охраняет собственность, устрояет наше личное благосостояние. Поэтому и мы с своей стороны обязаны платить хотя малой долей того, что оно дает нам: заботиться о целости, крепости и благосостоянии государства; свято выполнять обязанности, возлагаемые на нас теми званиями и служениями, в которые мы поставлены Промыслом Божиим.

б) Истинные христиане издревле были непоколебимо верны всякому царю, «как второму по Боге и высшему над всеми и меньшему единого истинного Бога» (Тертуллиан к Скапулу, гл. 2); безусловно покорялись и всем поставленным от царя начальникам. «В чем мы, христиане, не повиновались земным властям? – спрашивал св. Иустин мученик от лица всех христиан у своих властелинов-гонителей. – Мы первые из всех стараемся платить подати, как нам заповедано Иисусом Христом. Мы поклоняемся единому Богу, а вам с радостью служим и вместе молимся за царей» (Апология). И подлинно, помимо одной религии, в которой совесть первенствующих христиан никогда не позволяла им соединяться с злочестивыми язычниками, во всем остальном они беспрекословно повиновались своим повелителям. Когда, например, богоотступник Юлиан повелевал «принести жертву идолам», христиане отказывались; а когда говорил: «ступайте – сражайтесь», они немедленно исполняли приказание царя (Августин на пс. 124).

III. Братия! Все, что заповедует нам слово Божие, и все, что завещает нам делать мать наша, Св. Церковь, должно быть неизменным правилом и руководством и для христиан всех последующих времен; а пример первенствующих христиан должен быть непреложным образцом для христиан всех веков. И если древние христиане повиновались властелинам-язычникам, врагам христианства, а иногда даже извергам человечества, то не тем ли более должно повиноваться благочестивым нашим государям, первородным сынам Церкви и главным на земле покровителям веры и благочестия? (Составлено по Четьи Минеям и проповедям, приложенным к «Руководству для сельских пастырей» за 1891 г., март).

I. Св. Кирилл, память коего ныне, родился в Александрии во второй половине IV века от богатых и знатных родителей. Под руководством своего дяди, архиепископа Феофила, он изучал священное Писание, а светские науки проходил в знаменитой в древности александрийской школе. Живя в богатом и многолюдном городе, Кирилл не мог привыкнуть к городскому шуму, не любил развлечений и искал уединения. Он избрал местом своей пустынной жизни скит св. Макария, где провел пять лет в иноческих подвигах. Архиепископ Феофил вызвал его из пустыни в Александрию и сначала причислил к клиру, потом рукоположил в диакона. По смерти Феофила возник вопрос, кого избрать на епископскую кафедру. И народ, и духовенство указывали на Кирилла, которого твердая вера, познания в священном Писании и благочестивая жизнь резко выделяли из числа других, желавших занять александрийский престол, и Кирилл был избран.

Первым делом святителя была борьба с ересью новациан. Новациане были последователями римского священника Новация. Они утверждали, что те, кто впал в тяжкий грех после крещения, особенно же отрекшиеся от веры во время гонений, если бы даже потом и раскаялись, должны быть навсегда отлучены от Церкви. Новациане думали составить Церковь из одних только совершенных и, будучи ослеплены гордостью, считали такими только себя. В знак своей мнимой святости они носили белые одежды. Не так думали истинные христиане; следуя учению и примеру Христа, они утверждали, что нет греха, который превышал бы милосердие Божие, и что впавшие в тяжкие грехи могут быть приняты в Церковь, если искренно раскаются. Св. Кирилл сначала действовал против новациан убеждением, затем принужден был изгнать их из Александрии. Удаляя из среды своей паствы врагов православия, святитель в то же время заботился и об утверждении христиан его области в истинах веры, действуя словом и писаниями.

Св. Кирилл принимал деятельное участие на 3-м вселенском соборе, осудившем ересь константинопольского патриарха Нестория. После 32-летнего управления александрийской паствой святитель скончался (в 444 г.), оставив по себе память, как о твердом защитнике православной веры и неутомимом проповеднике.

II. Воспользуемся уроком из борьбы св. Кирилла с ересью новациан и размыслим, к чему побуждает нас безмерное милосердие Божие.

Отец небесный так беспредельно милосерд к нам, что Сына Своего не пощадил для спасения нас; так бесконечно благ к нам Единородный Сын Божий, Господь и Судия наш, что туне дарует нам прощение грехов, которое купил Он ценою Крови Своей, тяжкими страданиями и крестной смертью! Теперь – одно слово: согреших ко Господу, – и Господь отъемлет беззакония наша; теперь каждый только глаголи беззакония твоя, – и оправдишися. Но неизреченное снисхождение Божие сколько утешительно для нас, столько же, с другой стороны, внушает нам и спасительный страх; это удобство получить прощение грехов сколько возбуждает надежду, столько же научает со страхом время жития жительствовать.

а) И во-первых, чем легче и удобнее можем получать ныне прощение грехов, тем безответнее будем, когда явимся на суд Божий неоправданными. Господь Иисус Христос требует от нас только одного, – истинного покаяния и исповедания грехов своих: глаголи беззакония твоя, да оправдишися. Что же скажем мы после этого в оправдание свое, если явимся на суде Божием неоправданными? Извинимся ли недостатком времени? Но долготерпение Божие дарует нам его с избытком. Мало ли времени для покаяния проведшему десятки лет жизни, тогда как для истинного покаяния нужен только час? Разбойник и в краткое время страданий крестных успел исповедаться и наследовать рай. Сошлемся ли на какие-либо препятствия или на обременение делами житейскими? Но разве могут быть такие препятствия, которые не дали бы возможности придти в храм Божий и исповедать грехи свои? Разве есть дела важнее дела спасения? Так, сугубо виновными обрящемся на суде Божием, если явимся там во грехах, сугубой достойны будем казни как за содеянные грехи, так и за то, что не воспользовались богодарованным средством к снисканию прощения грехов. Не медли же поэтому обратитися к Господу, и не отлагай день от дне; внезапу бо изыдет ярость Его, и во время мести погибнеши (Сир. 5, 8, 9).

б) Чем легче и удобнее получаем мы прощение грехов, тем более нам должно быть благодарными Искупителю нашему; чем более оставляется нам, тем более должно возлюбить Господа; чем более являют нам милосердия, тем осторожнее должны мы вести себя, чтоб, по получении прощения, не оскорблять паки своего Владыку и Господа новыми грехами. Что же делает после этого тот, кто приходит к таинству покаяния без намерения исправить свою жизнь и отходит без твердой решимости оставить навсегда исповеданный грех, и паки возвращается к прежним беззакониям? Не явно ли посмеивается он милосердию Божию? Не очевидно ли поругается долготерпению Господню? Не второе ли распинает Сына Божия и попирает святейшую Кровь Его, которой избавлен он от вечной смерти, ради которой даровано ему отпущение грехов? Чего должен ожидать себе такой презритель славы Божией? Возлюби клятву, и приидет ему; не восхоте благословения и удалится от него. Бог поругаем не бывает: страшно есть еже впасти в руце Бога живаго (Евр. 10, 31).

в) Чем легче и удобнее получаем сами прощение грехов, тем скорее и охотнее должны прощать ближним своим, согрешающим пред нами; чем более милосердия и снисхождения оказывают нам, тем снисходительнее нам должно быть к другим. Аще бо отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш небесный; аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших (Мф. 6, 14, 15). Между нами и ближними нашими нет ходатая и посредника: нам должно мириться самим, пока находимся на пути жизни; иначе соперник наш предаст нас судии, и судия предаст слуге, и ввергнут нас во тьму кромешную.

III. Итак, мысль о преизбыточествующем милосердии Божием к нам не только не должна служить возглавием нашей беспечности, – напротив, более и более должна возбуждать нас к истинному покаянию: милость бо и гнев у Него, и на грешницех почиет ярость Его (Сир. 5, 7). Аминь. (Составлено по «Полному собранию проповедей» Димитрия, архиепископа Херсонского и Одесского, т. IV, изд. 1890 г.).

I. Был в обители преп. Кирилла Белозерского, ныне ублажаемого, инок по имени Феодот, который, сам не зная за что, возненавидел своего настоятеля, и в этой ненависти ожесточился до того, что не мог равнодушно не только видеть его, но и слышать его голос. Сколько другие иноки ни увещевали его, сколько ни доказывали, что св. Кирилл достоин всей их любви и даже благоговения, но Феодот не мог или не хотел исцелиться от своего недуга. Наконец, не терпя настоятеля, он решился оставить монастырь и пошел к св. Кириллу, чтобы сказать ему об этом. Св. Кирилл знал причину его удаления, знал о его злобе против себя, и однако же принял его с отеческой любовью и лаской. Устыдился Феодот маститых седин своего начальника и не знал, что сказать ему. Тогда прозорливый Кирилл, взяв его за руку, вместо всяких упреков и порицания сказал: «Возлюбленный о Христе брат! Все обманулись и погрешили, почитая меня добрым человеком; ты один истинно судил, познав мои грехи и злобу. Но уповаю на милость Господа моего, что Он поможет мне исправиться, а ты прости мне досады и оскорбления и помолись о мне к Тому, Иже не хощет смерти грешника». Инок, глубоко пораженный смирением старца, пал к ногам его и со слезами признался, что напрасно ненавидел его, прося прощения. С этого времени Феодот нашел покой в своей душе и начал больше всех любить своего наставника.