Чтение онлайн

Останется только приложить к сему осуждение себя, сознание своей виновности, и это придет, когда отвергнем всякое оправдание себя ни обстоятельствами жизни, ни родом служения и условием отношений, ни увлечениями, ни неведением, словом, ничем, а сделаем так, чтоб, коль скоро замечен грех, искренно говорить: «виноват, безответно виноват».

б) Сознавши грехи, надо оплакать их, сокрушаться о том, что они сделаны. Кто искренно сказал: «виноват», тому недалеко от того, чтобы сказать: «зачем же все это мною наделано?» – пожалеть о том, устыдить себя, поболеть пред Господом, устрашиться суда Его и беды, ожидающей того, кто останется неоправданным в грехах своих! Помяни, сколько раз говорил ты: «не буду», «не буду», и все грешил и еще более и упорнее, чем прежде; помяни, что никто тебя не принуждал: сам по злому нраву своему грешил и оскорблял в лицо Бога, Который все видит, и руку Его, которою Он останавливал тебя, ты отрывал. Помяни смерть, суд, ад; помяни и прочее все, чем надеешься сокрушить упорное сердце свое. Всячески тревожь его, возбуждай и приводи в движение. К этим размышлениям приложи молитву к Господу, чтобы Владыка всяческих дал тебе возобладать нам сердцем своим. Что за покаяние, в котором нет печали, сокрушения!

в) Вслед за болезнью сердца о грехах придет намерение отстать от них, не оскорблять ими более Господа и не губить себя. То покаяние не истинное, после которого опять впадают в прежние грехи, без всякой борьбы с своими страстями и похотями и без усердной слезной просьбы о помощи свыше и без всяких духовных средств и упражнений, каковы, например, пост, удаление от соблазнов, усердное чтение слова Божия, частая исповедь, причащение животворящих Таин и т. п. средства, которые обеспечивают нашу победу в борьбе с плотью, миром и диаволом.

г) А за этим последует исповедание грехов самое искреннее, и разрешение их самое действенное. И совершится покаяние во истину спасительное.

А то, что пользы, если без чувств, со скукою или рассеянием будем стоять на службах, досадуя, что долго тянутся; время свободное от служб будем проводить в полусне и бездействии; затем холодно проговорим на духу «грешен» про грехи, о которых спросят, и помышления не имея о том, что главной у нас целью должно быть совершенное исправление жизни… Что пользы? Это будет значить исполнить обычай говения, а не говеть во спасение.

III. Блюдите, как опасно ходите, паче во дни говения, когда враг, не искушая грехами, ухитряется делать бесполезными дарованные нам благодатью Божией средства к очищению от грехов и тем продолжить владычество свое над нами. (Из поучений преосвященного Феофана).

I. Св. Марфа, память коей св. Церковь совершает ныне, имела единственного сына Симеона; воспитала его, как сказано в житии ее, со всяким опасством, и Бог привел ей еще при жизни порадоваться на святую и богоугодную жизнь сына. Но вот, наступило для Марфы время отшествия ее в мир горний и тут, за день кончины своей, она удостоилась следующего видения. Представилось ей, что она восхищена была на высоту небесную и там увидала она дом пречудный и светлый, которого красоты и передать невозможно. И когда она ходила в доме том и удивлялась чудному устройству его, вдруг увидала Пресвятую Богородицу с двумя пресветлыми ангелами, Которая сказала ей: «Что удивляешься?» Марфа, с благоговением поклонившись Матери Божией, отвечала: «удивляюсь потому, Владычица, что такого чудного дома во все дни жизни моей на земле не видала». Тогда Царица Небесная сказала: «Как ты думаешь, кому этот дом уготован?» – «Не знаю, Госпожа», – отвечала Марфа. Пречистая продолжала: «Знай, что этот покой тебе уготован и этот дом создал для тебя сын твой, и ты в нем во век пребудешь». После этого, по повелению Владычицы, ангелы поставили престол дивный, и Матерь Божия продолжала: «Сия слава тебе дается за то, что ты в страхе Божием и богоугодно жила. Но хочешь ли видеть здесь и еще славнейшие места?» – и, сказавши это, велела Марфе следовать за Собою. И возвела ее Царица Небесная на высочайшие небесные места и показала ей еще наичуднейший и светлейший, несравненно против первого, дом, красоты которого ни ум человеческий постигнуть, ни язык чей-либо изречь не может. Тут Матерь Божия и еще сказала: «и этот дом создал сын твой, да еще и третьему положил основание». Через день после этого блаженная Марфа скончалась. (Четьи Минеи, 4 июля).

II. Итак, жены-христианки, знайте, что матери, в благочестии воспитывающие своих детей, не только в этой, но и в будущей жизни будут награждены за свои труды и заботы о детях, и сами дети их, возращенные ими в благочестии, заплатят им там за их попечение о них. А зная это, и сами вы усугубите свою ревность о воспитании чад ваших в вере и благочестии и, преуспевая сами в добродетели, приучайте и их к тому, чтобы они исполнение Заповедей Божиих или жизнь благочестивую и добродетельную ставили для себя выше всего.

Вот несколько советов относительно того, как лучше вести религиозно-нравственное воспитание детей.

а) Как только промелькнут у дитяти первые признаки сознания, как только детский лепет будет походить на человеческую речь, – вот и самое лучшее, самое удобное время, когда в душу ребенка можно уже заронить благодатное семя веры. Пусть в это время дети получают первые представления о Боге, представления самые ранние и, добавим, самые важные. Всякому почти приходилось наблюдать над детьми 1 году (часто даже раньше), которые могут сказать только: «папа, мама». Вот мать подносит дитя к иконе и говорит: «это икона Спасителя нашего Бога». И дитя само после тянется к иконе, всматривается в божественный лик. Спросите ребенка: где Бог? – и он тянется, поворачивает свое лицо, протягивает ручонки туда, где икона; скоро ребенок запоминает слово «Бог». Это самые первые впечатления детства, первые уроки веры. И счастливо то дитя, которое в числе первых слов усвоит это святое имя. Первые впечатления не ясны, но они глубоко проникают в душу; чем раньше проникнут неясные впечатления, тем раньше создадутся и ясные представление о Боге.

б) Ребенок в два-три года уже начинает сознательную жизнь; он научается уже говорить, приобретает познание об окружающих предметах. В это время можно не только ввести ребенка в область религиозных чувствований, но и сообщить ему первоначальные уроки веры путем примера. Дитя уже может через рассматривание изображений, через понятные объяснения матери получить некоторое представление о Боге. Представьте себе умилительную картину. Мать, предмет всей любви и нежности дитяти, с благоговейным выражением лица стоит и молится пред иконой Спасителя; дитя посмотрит то на нее, то на образ и не нуждается в длинных объяснениях того, что это значит. Вот первый безмолвный урок богопознания. Или, вот дитя в храме: благолепие храма, освещение, светлые облачения священнослужителей, общая молитва, пение, благоговейное предстояние молящихся, общее торжественное безмолвное внимание, – разве все это не уроки благоговения пред Богом? Этих уроков не заменит никакая красноречивая речь законоучителя. Сердце дитяти проникается горячей любовью к Богу, к Спасителю, проникается глубоким религиозным чувством; ребенка уже этих лет можно научить молиться. Пусть проста, детски проста будет молитва, которой научит ребенка любящая мать: несомненно, богатые плоды последуют от этих немудрых, простых уроков благочестия. Правда, в этом раннем возрасте ум ребенка еще не раскрылся для полного уразумения, душа ребенка наполняется неясными ощущениями и представлениями; но все это богатые задатки, это первые опыты духовной жизни, благодаря которым значительно облегчится дальнейшее изучение истин веры и усвоение духа благочестия. Любви к Богу нельзя выучиться по учебникам, сердечных чувств нельзя втолковать; чистое детское сердце всего более доступно глубоким религиозным чувствам; общение с Богом, неясно сознаваемое, однако делается потребностью детского сердца; в молитве, своей детской молитве, дитя, – как иногда приходилось наблюдать, – совершенно свободно, без приказания родителей, находить утешение и наслаждение.

Те родители, которые ждут времени, когда дети подрастут, чтобы их учить вере, глубоко ошибаются: дети подрастут, будут лучше понимать, но у них уже будет не то нежное, восприимчивое к добру сердце, воображение этих детей уже засорится представлениями земными, их сердца приобретут столько склонностей и привязанностей земных, что духовные чувствования будут отягощать их одичавшие души. Уроки закона Божия будут наполнять их ум, обременять память, но не трогать сердца, не возбуждать добрых чувств. Пусть же раньше проникнет в душу дитяти религиозное чувство, пусть оно живет в нем и оживляет те уроки, которые будут ему преподаваться. Ведь уроки веры можно преподавать в такой простой, доступной, понятной форме, что ребенок четырех-пяти лет все поймет, что сказано, и еще лучше восприимет сердцем, если назидающий проникнут сам религиозным чувством. Неразумно поступают те родители, которые лишают своих детей благодатных влияний, не приучая своих детей с раннего детства к молитве, не сообщая понятий о Боге, не нося своих детей в храм Божий.

Какая ошибочная отговорка, что дети ничего не понимают! Не один же рассудок взрослых дает возможность воспринимать в себя добрые чувствования. Потеря времени для самого простого, самого общедоступного, самого надежного способа религиозного воспитания детей – потеря невознаградимая. После дитя будет твердить уроки, запоминать преподаваемое, но сердце будет глухо к впечатлениям духовным. Пусть же дети в раннем возрасте приходят ко Христу Спасителю, чтобы Он благословил их, – не возбраняйте им идти к Нему!

III. Пусть же родители не забывают этих наставлений и с самого раннего возраста окружают детей святыми предметами, пусть носят в церковь и приучают непременно вместе с собой к благоговейной молитве. Грустно до боли сердца видеть, как иногда по-видимому образованные матери не понимают этой своей священной обязанности – приучать с самого раннего детства своих детей к совместной с собой молитве дома и непременно брать с собой в храм хотя в большие праздники. (Протоиерей Г. Дьяченко).

I. Преп. Сергий, память обретения многоцелебных мощей коего ныне празднуется, между многими добродетелями, которыми украшался, отличался необыкновенною любовью к отечеству, для которого он готов был на всякие труды и жертвы.

Так, он неоднократно ходил по поручению св. Алексия, митрополита Московского, к разным соседним с Москвой князьям, не желавшим признать над собой власти великого князя и заводившим смуты, и всегда с великим успехом исполнял свои трудные поручения; весьма часто и усердно возносил свои пламенные молитвы о благосостоянии русского царства и горячо соболезновал об его бедствиях, которые проистекали, главным образом, от зависимости России от татар.