Чтение онлайн

— Сула, фу, дай пройти, — тут же громко заговорила конспираторша, отдирая щенка от ненавистной брючины. Охранница, как ни странно, послушалась сию же секунду, как бы давая понять, что, когда ее хозяйку не трогают, она тоже никого не трогает. Жаклин, пригрозив щенку пальцем, прошла к дивану, оглядываясь на Александр, который сейчас взглядом продолжал дело, начатое руками и губами. Девушка, улыбаясь и не в силах скрыть своё довольство произошедшим, взяла пакет и, свернув журналы прямо вместе с ним, направилась на выход. Проходя мимо «захватчика», она сделала вид, что уже собирается выйти, но, быстро развернувшись в полоборота, легонько хлопнула журналами ему по лбу и тут же пулей рванула в гостиную под повизгивания своей собаки.

Буквально вылетев из комнаты, она увидела застывшую на пороге в гостиную Мери. Золовка стояла в нерешительной позе со своими неизменными спутниками — сжатыми кулачками, готовая вот-вот выглянуть за угол в кабинет. Выбегающую оттуда невестку она встретила вскинутым подбородком, выгнутой бровью, линией губ «в ниточку» и открытым вызовом и подозрением во взгляде. Ни девушка, ни её собака не успели как-то отреагировать на женщину, а молча пронеслись вдвоём мимо в прихожую.

«И как давно… это привидение здесь стоит, интересно?» — только и успела подумать Жак.

После того как ушли Олдансоны, Палома, вернувшись в гостиную, объявила, что ей тоже пора уходить и посмотрела на Алекса. И тут всех удивил Кевин — он с другого конца комнаты громко попросил её задержаться еще на один танец и, получив согласие в виде улыбки и кивка головы, кинулся к ноутбуку выбирать композицию.

Сесилия снисходительно заулыбалась, а мистер МакЛарен, не мешкая, подошел к Жак и протянул руку.

— Могу я пригласить на танец хозяйку этого гостеприимного дома?

Та подала ему свою ладошку, просто не в силах скрыть удовольствия и чувства глубокого морального удовлетворения, да и как бы она это сделала, интересно, с его еще не остывшим поцелуем на своих губах.

«К тому же, раз уж он у нас теперь тут общепризнанный красавец, то почему мне не может быть приятно с ним потанцевать, так ведь?» — заносчиво оправдывала она саму себя.

— Ну, так ты всё-таки решила, как будешь встречать Рождество? — спросил Александр, только лишь положив руки ей сзади на талию, намекая на их недавний разговор по телефону о планах на праздник.

— Да, мы будем дома вдвоём с Чарльзом. — Она посмотрела на супруга, приглашающего в этот момент на танец Сесилию. — Мери не хочет приезжать к нам на сам праздник — говорит, Рождество встречает только дома, но всё-таки, хвала небесам, согласилась сразу после сочельника приехать и посидеть на каникулах с Сулой, пока Чарльз будет во Франции, а я — в Глазго. А ты? Что у тебя? Ты едешь домой? — сделала она ударение на слове «едешь», как бы интересуясь его готовностью к каникулам в плане учебы. Девушка подняла глаза на своего партнёра с серьёзным, участливо-любопытным выражением, этим как бы отстраняясь от всех ради Алекса, показывая, что хочет сосредоточиться на этом своём госте и уделить ему достаточно внимания, как любая уважающая себя гостеприимная хозяйка. Хотя у неё уже давно было ощущение, что она изменяет этому парню со всем белым светом во главе с Чарльзом.

— Да. — Александр кивнул. — То есть, нет. — Опять такой же кивок. — Я не сразу направляюсь в Глазго. Сначала двадцатого еду в Лондон к Кирку, потом на двадцать второе у нас с ним билеты из Хитроу в Прествик. На следующий день, двадцать третьего, мы все вместе: он, я, мать и Дженн едем на моей машине к Рональду — Рождество будем встречать у него в Килмарноке.

— Какая красота! — глаза девушки распахнулись с детской непосредственностью и зажглись восхищением. — Рождество в горах, на ферме! Ой, ну что может быть лучше! Это та-а-ак классно, Александр. Кто это придумал?

— Кирк. — Юноша улыбался, залюбовавшись её искренностью. — На самом деле, тут и придумывать-то было нечего — мы уже так делали пару раз. Он любит забуриться в горы на праздники, поэтому договорился с Ронам приехать к нему. За ним увязался я, потому что мне тоже это по кайфу. — Жаклин умильно улыбнулась. — За мной потянулась Дженн. Ну а матери не встречать же Рождество одной, она тоже едет с нами.

После перечисления этой цепочки у его партнёрши только что на лбу не загорелось табло с надписью: «А я? Я тоже хочу с вами!» Но реакция парня на её сложенные домиком бровки и глаза «кота из Шрэка» была, мягко сказать, неожиданной. В пару секунд став серьёзным, он низко опустил взгляд, как бы собираясь с мыслями, а когда поднял их, Жак даже немного отстранилась. Ей захотелось оглянуться по сторонам — где там Мери и не смотрит ли на них кто-нибудь другой? В «тюльпанах» её любимого мужчины будто шел текст какого-то вежливого интимного послания. А следующие слова прозвучали как дайджест.

— Я обязательно свожу тебя в горы, Жак, когда мы будем в Глазго. Обязательно. Но ты поедешь туда только со мной…вдвоём… ты и я. Ты, главное, приезжай, хорошо? — он наморщил лоб и прищурился. Бесенята в его глазах вешали между столбами растяжки со словом «Welcome», а один, самый талантливый, уже открывал зубами бутылку шампанского.

Жаклин часто заморгала и судорожно вздохнула.

— Мм… да-да, конечно, я же сказала, что приеду. — Она вернула взгляд к Алексу и часто закивала. — Обязательно приеду.

— Я буду тебя там ждать. — Почти одними губами поставил молодой человек «печать» под своим посланием, ею же скрепив их уговор. От такого обещания и вытекающей из него перспективы Жаклин как-то сразу смутилась и притихла. Опустив голову, она так же потихонечку, незаметно для окружающих, во всяком случае, так она надеялась, прикоснулась лбом чуть пониже левой ключицы своего партнёра — этот жест был наиболее невинным, как ей казалось, из всех, каким она могла сейчас дать понять своё отношение к поездке в горы с ним вдвоём.

У юноши от этого прикосновения потеплело внутри. Не отнять свои руки от её талии в этот момент, и не зарыться ими в эти шелковые «пружинки», и не прижать её голову к себе еще сильнее стоило ему усилия воли, необходимого для двухдневного занятия по риторике, которую он возненавидел с первой минуты первого занятия и называл «балабольнёй». Да и вообще…как только не называл.

Однако лишенный возможности проявить сейчас всю свою нежность, которую, в таких непривычных для него количествах, рождала в нём эта англичаночка, и, понимая всю опасность того, что она сейчас делает, он, тем не менее, не стал «выдергивать» её из этого состояния и разрушать их интимный момент. Вместо этого парень как ястреб принялся «сканировать» пространство, охраняя это их прикосновение от грубого и неминуемо разрушительного внимания окружающих, и чтобы при первой же опасности привести всё в благочестивый вид, не дав присутствующим с хозяином во главе и с Мери в авангарде, повод заподозрить Жаклин в превышении «служебных полномочий».

Но всё было вполне себе невинно и спокойно: пьяненький Чарльз танцевал с Сесилией, вернее, меньше танцевал, больше о чем-то оживлённо болтал, пара Кевин — Палома отличалась от них только меньшей степенью опьянения партнёра.

А потом из прихожей вошла Мери.

Александр среагировал мгновенно.

— Знаешь, что мне сказала Палома?

— Нет. — Жаклин подняла голову и отрицательно покачала головой. — Что?

— Что к ней подходила Мери и спрашивала: является ли она моей девушкой или нет? И если да, то можно ли этой Мери пригласить меня на танец? — рассказывая всё это, он так повернул свою партнёршу в танце, что она боковым зрением смогла увидеть вошедшую золовку, которая даже и не скрывала, что смотрит только на них. Но ни Жаклин, ни Александр не хотелось гадать о том, чем конкретно они обязаны такому вниманию: симпатией к нему или уже подозрению в существовании «их».

Поэтому они принялись просто болтать.

— И та ей «дала зелёный свет», и Мери тебя пригласила.

Юноша кивнул и дополнил:

— А еще Палома предложила, что если мне, как заднеприводному…

— Александр!

— … если мне как гею неприятны подкаты этой… — он хотел сказать «тётки», и его собеседнице даже показалось, что она уже услышала это слово, — мадам, то я мог бы ей признаться, что предпочитаю мужчин — в этом нет ничего паршивого и постыдного. Эта медичка-маньячка, признаться, уже достала меня со своей толерантностью — постоянно склоняет к каминг-ауту. — Александр раздраженно закатил глаза.