Полный справочник по церемониальной магии. Подробное руководство по западной мистической традиции
Шрифт:
Исключением из этих печальных утрат стало произведение Ямвлиха «О мистериях» (De mysteriies). Его полное название звучит так: «Ответ учителя Абамона на письмо Порфирия к Анебону и решения для изложенных в нем вопросов». В нем Ямвлих защищает теургию, прогрессивную политеистическую практику, и приводит обоснование для культового поклонения героям, духам, архонам, ангелам и богам, постепенно подводя к единению с Тем, кто есть Всё. Там же он рассказывает о прорицании, прорицательной способности через божественную одержимость, искусстве жертвоприношения и прочих подобных практиках, которые ныне в целом называют магическими. Важно, что Ямвлих представил нам педагогику, дающую навыки, необходимые для выполнения всего этого и того, что лежит в основе любой магической практики. В этом труде, как и в остальных своих записях и учениях, Ямвлих объединяет поклонение и философию невиданным ранее способом, который стал доминировать в неоплатонической философии Древнего мира.
Уделим внимание в этой книге еще одному крупному философу древности – это Прокл (412–485), руководивший платоновской академией в Афинах. Спустя несколько поколений именно этот важный мыслитель доработал, иногда критикуя, идеи, развитые Ямвлихом. [8] Нам повезло, что сохранилось собрание гимнов Прокла, на примере которых видно использование теургической практики в рифмованном виде. [9]
Нам также посчастливилось обладать более длинными трудами Прокла, такими как «Платоновская теология» и «Первоосновы теологии», оказавшими значительное влияние в эпоху Возрождения, после того как были переведены и стали доступными для Европы.
8
O’Meara. Pythagoras Revived: Mathematics and Philosophy in Late Antiquity.
9
См.: R. M. van den Berg. Proclus’ Hymns.
Особую ценность имеет выполненный в 1988 году Брайаном Копенхейвером перевод текста «О жреческом искусстве согласно греческим представлениям», где содержится одно из редких подробных описаний теургической практики. [10] Согласно утверждению Копенхейвера, этот текст представляет собой отбракованный византийским философом конспект более крупного труда Прокла. Этот текст имеет особую важность, поскольку повлиял на Фичино и упоминается в его «Трех книгах о жизни». В нем даны пояснения о силе и вездесущности молитвы, а также поясняется использование и теоретическое толкование того, что ныне называется соответствиями [11] .
10
Copenhaver. Hermes Trismegistus, Proclus, and the Question of a Philosophy of Magic in the Renaissance. См.: Hermeticism and the Renaissance, 79–110.
11
Редакторский комментарий данном издании магические соответствия упоминаются много раз их пространные таблицы приведены в Книге одиннадцатой: «Магические таблицы».
Преобладание в данном рассказе мужчин можно назвать своего рода историческим артефактом. О женщинах информации мало, но следует помнить о Диотиме из Мантенеи, ранее упоминавшейся в качестве учителя Сократа, о Сосипатре из Эфеса (прим. 306 г.), которая была мистиком и преподавала философию, об Ипатии из Александрии (прим. 350–415 гг.) – учителе, астрономе и математике. В трудах Джоан Бретон Коннелли показана важная роль женщины в религиозной культуре Древнего мира, почти неизвестная нам, потому что женщины не писали. [12]
12
Connelly. Portrait of a Priestess: Women and Ritual in Ancient Greece.
Максим Эфесский (прим. 310–372 гг.) был философом-неоплатонистом, теургистом и магом, обучавшимся вместе с известным мудрецом Евсевием в школе лучшего ученика Ямвлиха – Эдесия. Максим стал наиболее влиятельным учителем будущего императора Юлиана, который впоследствии попытался восстановить в Римской империи классическое язычество. Улучив момент, когда Максим пригласил Евсевия и прочих в храм Гекаты, Евсевий попробовал отговорить Юлиана от обучения у Максима из-за его склонности к колдовству. Максим поприветствовал статую богини и сообщил зрителям, что вскоре они станут свидетелями его возвышенного гения. Затем, нашептывая заклинание, он возжег крупинку ладана, и в этот момент статуя богини будто бы улыбнулась, после чего расхохоталась. Максим попросил зрителей не бояться и предупредил, что в каменных факелах в ее руках вскоре вспыхнет пламя. Так и произошло. Евсевий объяснил Юлиану, что столь театральное чародейство – всего лишь обман чувств, и настаивал на важности очищения души, чего можно достичь исключительно разумом, а в этом может помочь Плотин, но не Ямвлих.
И все же Юлиан отправился в Эфес, где Максим обучал его теургии Ямвлиха, основанной преимущественно на «Халдейских оракулах» и магических религиозных обрядах, унаследованных им на правах сына последнего солнечного царя-жреца Эмесы. Главными ритуалами были жертвоприношение животных и прорицание. Взойдя на трон, Юлиан попытался установить культ Гелиоса-Солнца как верховного божества всего мироздания.
Греческий историк Евнапий, на трудах которого основаны почти все современные знания о Максиме, лично встречался с великим чародеем и составил, пожалуй, лучшее из дошедших до наших дней описание языческого мага поздней античности:
В юности [я] повстречал его, когда он был в преклонном возрасте, и слышал его голос, который мог бы принадлежать Афине или Аполлону Гомера. Можно сказать, что даже зрачки его глаз казались окрыленными. У него была длинная седая борода, а взгляд выдавал резвые импульсы его души. И глазами, и ушами он воспринимался удивительно гармоничной личностью, и каждый пообщавшийся с ним восхищался его даром, поскольку мало кто был способен выдержать быстрые движения его глаз или быстрое течение его слов. В беседе с ним никто, даже самые опытные и наиболее красноречивые персоны, не смел ему возразить, а лишь молча соглашались с ним и безропотно принимали сказанное им, словно оно исходило из трехногого оракула, настолько было окутано очарованием все, что сходило с его губ. [13]
Евнапий также рассказал историю о том, как великого философа и мистика Сосипатру околдовал влюбившийся в нее родственник. Максим обнаружил колдовство и смог нейтрализовать его собственным заклятьем. После смерти Юлиана, правившего всего два года, Максима арестовали и казнили.
13
Филострат и Евнапий. Жизни софистов / пер. Уилмера Кейва Райта. Текст приводится по изданию: Cambridge, MA: Harvard University Press, 1921, 427/
Гай Оджилви на протяжении многих лет был практикующим спагиристом и изучал западную эзотерическую традицию. Под разными именами он написал несколько книг на эзотерическую тематику, среди которых «Великие чародеи античности» (LLewellyn, 2019) – первая книга из трилогии по истории западной магии и алхимии. Несколько раз появлялся на телевидении Великобритании, Японии и США, где рассказывал о своем опыте в области магии и алхимии.
Теургические основы
Падение Западной Римской империи в V веке и последующее господство христианства нарушило развитие данного направления философии и религиозной практики. Некоторые религиозные и магические технологии передавались, невзирая на прерывание традиции, например, сборник заклинаний и рецептов под названием «Кираниды». В период раннего Средневековья (500–1100) северные народы и их культуру поглощали доминирующие культуры Средиземноморья, та же участь ожидала и южные народы. Кое-что сохранилось благодаря переводам на арабский или иврит, но на протяжении тысячи лет в условиях христианской цивилизации об этом мало что было известно до тех пор, пока с эпохой Возрождения не вернулась магия.
В эпоху Ренессанса считалось жизненно важным восстановление древней магии, и в основе ее возвращения было великое сияние традиционной дохристианской религии, глубокий синтез религиозной мысли. Этот синтез развился в результате ритуализации, теургического ответвления неоплатонизма, начало которому положил Ямвлих.
Крайне важно понимать, хоть об этом не всегда помнят, что этот синтез дал всеобъемлющую теорию и полное обоснование для всех традиционных древних культов. В результате появилась информация для всех уровней развития и образования, начиная от праздничных посещений храмов простыми богомольцами ради просьб о благах и дарах до возвышенных практик философов и жрецов, и даже до совершенно нематериальных умственных практиках, весьма редких и немногочисленных.
То, что нам известно об этом, подробно изложено в труде Ямвлиха De mysteriies. Понимания добавили Прокл и Дамаский (прим. 458–538 гг.), но материал, представленный в De mysteriis, существенно отличается практичностью.
Справедливо отметить, что теургия является центральной опорой всей магической практики, поскольку это основной способ почитания богов, привлечения их присутствия и силы, с тем чтобы стало возможно творить чудеса и трансформации, которые мы называем магией. В теургическую практику входят и становятся действенными прорицание, призыв духа и божественная одержимость. Соответственно, De mysteriis – это краеугольный камень всей западной мистической традиции. Ни в каком другом источнике нет столь крепкой и подробной теоретической базы для всех практик, которые ныне называют магией.
Однако в De mysteriis Ямвлих ни разу не упоминает слово magia. Похоже, он считал эти практики не магией, а продвинутой формой религиозности и глубокой духовности.
Ямвлих, происходивший из благородной жреческой семьи, писал De mysteriis в стиле египетского жреца. Он энергично и красноречиво отвечал на все поставленные Порфирием вопросы о поклонении и духовном развитии, между делом подводя обоснование для поклонения богам и более совершенной формы такого поклонения – теургии.
Ямвлих и теургисты использовали молитвы, жертвоприношения и прорицание. В De mysteriis приводится критический анализ каждого способа. Практик, которому недостаточно простого расположения богов, с помощью жертвоприношения и молитвы вступал в более близкие отношения с божеством и постепенно доходил до уровня единства с ним. [14] Прорицание использовалось для корректирования теургической практики, чтобы получить инструкции божества о том, что можно улучшить.
14
Sandwell, 266; Lane Fox, 207–208; Scheid, 95.