Чтение онлайн

Я моргнула. Туман перед глазами постепенно исчез. Туман в мыслях — тоже. Кажется, я протрезвела.

— Который час? — произнесла, вскакивая на ноги.

Меня слегка шатнуло. Видимо, следствие вчерашней попойки до конца не прошло.

— У нас пять минут, чтобы оказаться на тренировочной площадке, — хмуро ответил горгул.

Я поймала его странный взгляд. Но спросить, почему он так смотрит, не успела. Хармс быстро вышел.

Ладно, будет время — подумаю. Может, я вчера что лишнее сболтнула?

К построению мы опоздали всего на одну минуту, за это куратор заставил нас пробежать десять лишних кругов. И хоть друзья ни в чем не упрекнули меня, я чувствовала себя ужасно виноватой перед ними.

На следующий день я урвала время и сварила любовное зелье. Перебрала травы и коренья, разложила по списку и отправляла их в самоварительный горшок в определенной пропорции каждые пятнадцать минут. Осталось добавить один самый важный компонент.

Взяла нож и резанула по пальцу, слегка покривившись от боли. Пара капель упали в отвар, и вода тут же окрасилась в ярко-красный Цвет, пошла пузырями. Через несколько мгновений все стихло, пена опала, а травяное зелье стало прозрачным. Кровь феникса очистила отвар от примесей, растворила элементы и превратила зелье в чистую воду с определенным эффектом.

Теперь нужно наложить заклинание, чтобы действие отвара длилось долго. Очень долго.

Вот и все. Слова произнесены, сложены в магический символ, который крепко-накрепко сможет связать две судьбы.

Сегодня при помощи магии я быстро справилась с обязанностями слуги. Ариан отсутствовал, но меня пропустил внутрь его хранитель. Им оказался тот самый Эльвар. И да, я ни капли не удивилась.

Закончив с зельем, поймала двух парней в коридоре и за мелкую монетку упросила их отнести приглашения к чаю Мариссе и ее незадачливому поклоннику. Это вышло дешевле, чем заказывать баснословно дорогого магического вестника.

Дело оставалось за малым. Дождаться сладкую парочку. А что они придут, даже не сомневалась. И надо-то всего, чтобы они выпили зелье. Влюбленный оборотень не почувствует разницы, а вот сердце русалки пронзит любовная стрела.

Эти двое были не рады встрече на моей территории и не стали это скрывать. Но Марисса даже не думала уходить, хоть и морщила свой напудренный носик, оглядывая бедно обставленную комнату. Но она слишком обрадовалась приглашению в «святая святых». Даже тортик принесла по такому случаю. Точно такой же я видела в лучшей кондитерской города — «Клубника со сливками».

И что она во мне, бедном парне, нашла? Кривится, а не уходит.

Друзья отсутствовали, так что нашей идиллии никто не мешал.

Я как могла поддерживала беседу. Марисса усиленно делала вид, что не замечает Эльвара, и активно стреляла глазками в мою сторону. Она засыпала меня вопросами, на которые приходилось тут же сочинять правдивую ложь.

Медведь мрачнел с каждой новой выходкой сирены.

Зелье я еще до их прихода залила в заварочный чайник. К этому времени травяной чай как раз настоялся, в комнате запахло липой, мятой и медом. Смиренно улыбаясь, разлила золотистую пахучую жидкость по чашкам.

— Прошу, — широким жестом пригласила гостей к столу.

Мариссу не пришлось долго упрашивать. Она кокетливо взяла свою чашку в руки и уже поднесла к губам, как грохнула, распахнувшись, дверь. В комнату влетел горгул.

Точнее, это был клубок синего огня в форме горгула.

Дыша пламенем, он подлетел к нашему столику, схватил чайник с «любовной водой» и присосался к его узкому горлышку! Онемев, я смотрела, как он жадными глотками опустошает его…

Ёк-макарёк! Ну что он, как Беар Гриллс, тянет в рот всякую гадость!

У Хармса глаза из орбит вылезли. От зелья ему стало только хуже. Пламя взвилось к потолку, словно беднягу керосином облили.

— Ты что творишь! — взвыл очнувшийся Эдик. — Злат, укроти огонь, ты же можешь!

А я что? Я ничего! Сама растерялась.

С третьей попытки сообразила, что нужно делать. Управлять огнем у меня уже получалось, правда, до этого я тренировалась на маленьком огненном шаре, а не на целом горгуле.

Но пальцы сами сплели заклинание и набросили на Хармса голубоватую магическую сеть.

Языки пламени взвились в последний раз, лизнули потолок и пропали, оставив после себя пятно копоти.

— Ты как? — бросилась я к горгулу.

Тот стоял очумевший, измазанный в саже, ежик волос торчал дыбом, а в глазах застыло недоумение.

Кажется, мой друг слегка в шоке.

— Пить! — прохрипел он, ища взглядом воду.

— Ой, а что это с ним? — русалка боязливо отпрянула. — Эй, красавчик, кто тебя так?

Хармс издал нечленораздельное мычание.

— Знаешь что, чай отменяется. У меня возникли срочные дела! — недолго думая, я вытолкала Мариссу за дверь.

Сирена от любопытства чуть шею себе не свернула. Эльвар потопал следом за ней, на прощание сжав обе руки в крепкий замок и показав мне жест всех миров и народов: держись, братан!

— Кто это тебе такую свинью подложил? — спросила я Хармса, когда тот немного очухался и смог говорить.

— Дроу треклятый! — рыкнул друг, стискивая зубы. — Вздумалось ему с асуром практиковать огненную магию.

— И как успехи?

— А ты не видел?

Я внимательнее присмотрелась к другу. Глаза у него подозрительно блестели. Первый шок уже прошел, он успел умыться и привести одежду в порядок, но странное выражение на лице никак не вязалось с произошедшим.

— А ты себя нормально чувствуешь? — поинтересовалась у него как бы между прочим.

Хармс нахмурился.

— Великолепно! — буркнул со злостью. — Лучше и не бывает!

— А в любви никому признаться не хочешь?

Он замер, впившись в меня напряженным взглядом. На его лице отразилось изумление, переходящее в испуг, а потом в смирение.

— Что? Неужели что-то чувствуешь? — переспросила, заглядывая в потемневшие глаза горгула.

И чего сконфузился? Смотрит так странно…

— Ты догадалась? — выдал он сипло и опустил голову.

— Да что тут догадываться. Ты же выпил все любовное зелье! — в сердцах воскликнула я. — Полдня над ним мучилась, чтобы отвадить русалку, а ты!

Горгул вздохнул с явным облегчением.

— А, ты об этом…

— Да о чем же еще? — я даже ногой топнула от досады.

Столько сил, столько трудов — и все зря!

Хорошо, что на Хармсе зелье не сработало. А то уже на коленях бы стоял, в любви признавался да ручки мне целовал.