Чтение онлайн

Пара секунд – и я была внутри. В боковое зеркало увидела, как выскочил из дверей аптеки брюнет. Но я уже дала по газам и вырулила на проезжую часть. Прощай, Драконище!

На миг кольнуло сожаление, что не увижу больше этого случайного незнакомца: хоть он и гад, но гад впечатляющий! Одни плечи чего только стоят.

С такими мыслями я и поехала к ихтиатру. Интересно, какое у рыбного доктора будет лицо, когда я достану Поликарпа в его средстве индивидуальной защиты от опасностей этого мира?

Ильдар

Когда я вышел из аптеки, покрышки синего опеля взвизгнули, и машина сорвалась с места. Почему-то не возникло сомнений: от меня удирает та самая зеленоглазая шатенка. Вот талант у нее – возбудить и выбесить одновременно. Причем за пару секунд. Но выбесить – больше. Хотя… Нет, все же раздражает сильнее. Несмотря на милую мордашку. Больно уж за ней острые клыки. Барракуда, не иначе.

Я же предпочитал девочек нежных, покладистых. А воевать предпочитал на льду. С равными. А не с такими пигалицами, макушка которых едва достает до подбородка. Хотя толкнула она неплохо. Как маленький такой таран. Пробник тарана. И, схватив свою рыбу, понеслась в чертову аптеку, оставив на улице сумку. Как дурак ее еще поднял, хотел вернуть, извиниться…

А вышло… по-идиотски. Еще и плащ теперь мокрый и воняет рыбой. Хотя плаща мне было ни капли не жаль. Если бы и костюм замочил – было бы вообще супер. Я его ненавидел. Как и весь сегодняшний официоз. Но пресс-конференция, будь она неладна… Официальное возвращение в команду после травмы… Нужно улыбаться журналистам, а то менеджер клуба с потрохами сожрет. Он же всю эту байду с репортерами и затеял. Дескать, от рекламы зависят инвестиции, контракты, да даже фиговы ставки у букмекеров.

Вот и приоделся сегодня торговать лицом и делать вид, что завтра впервые выйду на лед после двух месяцев перерыва. Хотя на деле я уже две недели на льду пахал как проклятый. Скоро начало сезона. Надо быть в форме.

С такими мыслями сел в джип. Хотя когда-то запрыгивал. Но чертово колено опять стрельнуло. Надо бы показаться врачу. Пусть док глянет и, если что, назначит что-нибудь. Чтобы продержаться. Продержаться… Я ненавидел это слово, но с ним, похоже, придется свыкнуться.

Телефон зазвонил, когда я выруливал на проспект. Нажал прием и в гарнитуре услышал голос тренера:

– Ильдар, твою мать!.. Скоро уже начало. Где тебя носит?

Стас всегда, когда психовал, обращался к игрокам полным именем. Или матом. В моем случае – оба варианта сразу.

– Еще же полчаса в запасе. – Я бросил взгляд на дисплей магнитолы, в углу которой отображалось время.

– Какие к … полчаса? Тебе что, не сообщили, что все на пораньше передвинули?

– Теперь сообщили. И доходчиво, – ответил я.

– Придушу Егора. Этот паразит у меня вылетит со своей должности. Ему же менеджер русским матом объяснил всех игроков предупредить. А тебя жду. Давай шевели поршнями.

– Они и так стучат под капотом, – я усмехнулся и отключился. А затем вдавил ботинок в пол.

Успел вовремя. В отличие от трех парней, которым Егор тоже забыл отправить уведомление. То ли из вредности (была у начальника команды такая черта), то ли просто прошляпил. Да и овощ ему в помощь. В смысле, хрен с ним.

Сейчас меня ждала пара часов вынужденных улыбок. Ненавидел эту мишуру. И вопросы репортеров. И назойливость. И вспышки камер, когда дотошные папарацци залезают к тебе едва ли не в постель, чтобы сделать зачетный кадр, с кем ты провел сегодняшнюю ночь. Это цена публичности. Она идет в базовой комплектации с победами в плей-офф. А побеждать я любил. И замес на льду тоже. А вот такую показуху – терпел. Чё уж, куда деваться.

Зато стань я юристом, как хотел отец, улыбаться и лицемерить пришлось бы куда больше. Каждый день. Папаша грезил, чтобы единственный сын пошел по его стопам. А позже и возглавил бы международную фирму, которую в конце девяностых создал знаменитый Герман Беккер.

Но я заупрямился. И теперь – с клюшкой. А отец – с ненавистью ко мне, предателю. Мы не разговаривали уже лет десять, наверное. И я о том, как идут его дела, узнаю, листая канал бизнес-консалтинга, он… может, когда смотрит спортивные новости. Или никак. Это тоже в духе папаши. Не замечать.

– Ну все, начинаем, – гаркнул тренер, своим зычным голосом вынося из голов игроков все посторонние мысли.

И мы вышли в зал, где нас ждала толпа акул… пера. Хотя по ощущениям – просто акул. Вопросов было много и разных. Но я привык улыбаться, не вдаваться в подробности, быть вежливым. Совсем не тем тафгаем, что на льду крошит зубы соперников.

Лишь когда все закончилось, смог выдохнуть: колено дико разболелось, и последние полчаса приходилось делать вид, что нога не разрывается от адской боли. И изображать, что все в норме, а я – в форме.

Когда снова сел за руль, набрал номер доктора.

– Привет, Евгенич, ты на месте, если заеду к тебе через час?

– Да, я у себя. Дар, что случилось? Колено?

– Ты не док, ты провидец, – я невесело усмехнулся.

– А то ж! Потомственный, – гордо отозвался врач.

Мы попрощались, и я поехал в клинику, где после осмотра и УЗИ сустава Евгенич, задумчиво глядя куда-то, побарабанил пальцами по столу и произнес:

– Дар, тебе тридцать один. Возраст для хоккеиста уже немолодой. Я говорил это и тренеру, и президенту клуба: твой прогноз – еще пара лет на гребне волны, но потом травмы дадут о себе знать. Уже дают.

Он кивнул на мою ногу, расписанную старыми шармами.

Я посмотрел на дока. Он, конечно, латал меня, и не раз, отправлял к хирургам под нож, когда это было необходимо, и будет латать и дальше, но… Я понимал, что когда-нибудь мне на смену придут молодые, борзые, полные сил, еще не поломанные… Я останусь на обочине большого хоккея. Но уйду в никуда или же у меня будет запасной аэродром – зависит только от того, что я сделаю сейчас. И самое время об этом поразмыслить.

Из кабинета Евгенича я вышел не расстроенным, нет. Иллюзий давно не питал и знал, что когда-нибудь оно так и будет. Меня заменят.

Уходить не хотелось до зубовного скрежета. Я готов был вцепиться в игру. Хоккей был для меня всем, но… нужно принимать реальность. Или хотя бы симулировать свою нормальность в оной.

Да, операция на колене отсрочила этот момент. Она прошла успешно, но это не значит, что и восстановление будет идеальным. Но пока время до того, когда я не смогу играть, еще есть. И деньги от контрактов тоже есть. Не вложить ли мне какую-то часть в бизнес?

Едва подумал над этим, как усмехнулся. Становлюсь похожим на отца, как бы мне этого ни не хотелось. Вот уже и о своем деле задумался. Тоже мне, коммерсант нашелся. А то и вовсе ресторатор… Тряхнул головой, прогоняя идиотские мысли.