Чтение онлайн

Разгоряченный донельзя, Киаф Снов шагнул ему навстречу. За спину занёс Маяк, забывая совсем, что в руках держит фламберг. Альдред подловил сорвиголову, производя резкий выпад. В следующий же миг произошло страшное.

Физика – славнейшая из естественных наук – прямо дала о себе знать.

Химерит пришёлся на место, где сустав стыкует бедро и голень. Вторую напрочь отсекло. Нога полетела в одну сторону, тело же чуть подбросило вверх. А в воздухе тем временем повис на долю секунды кровавый шлейф.

Альдред оглох от давления, одолевавшего буйную голову. Бедолага пал разом на спину. Наёмник уже не рычал, а верещал, как свинья на забое. Секира выпала из ослабшей руки. Киаф Снов не давал тагернцу опомниться. Он сразу скользнул к нему и опустил фламберг на живот.

Противник захрипел и потянулся скрючившимися руками к химериту, как вдруг силы покинули его. Конечности стали опускаться вниз. А следом на пол обрушилась обмякшая голова. Покалеченный надзиратель покинул сей бренный мир.

Безо всякого сожаления и рефлексии над убитыми Флэй высвободил Маяк и глянул на Джаду. Свинья везде грязь найдёт. На самом Альдреде не было ни капли крови, тогда как брюнетку всю перемазало в красном. Она не умела работать чисто – или не хотела.

Киаф Снов посмотрел на неё с толикой осуждения в глазах. Верде прищурилась, не видя ничего плохого. Они живы – и ладно. Так оно так. Если получится отмыться, конечно. Липкими руками много не навоюешь.

Воздержавшись от комментариев, Альдред продолжил бежать по намеченному маршруту. Джада увязалась за ним. Они оставили позади кучку изуродованных трупов в туннеле. И слышали, как в смежных копошатся, переговариваясь на тарабарщине, другие наёмники. Лисы разворошили целое осиное гнездо…

Память мертвецов служила подспорьем Киафу в побеге. Он кое-что знал о переплетении туннелей, что выстроились вокруг рудника. Благодаря какому-никакому слуху, Альдред успешно петлял по ним, путая следы.

Караульные чертыхались только так, будучи не в состоянии догнать незваных гостей. Между тем Флэй и Верде благополучно вышли на место добычи химерита. Перед ними предстал рудник во всей красе, подсвеченный светом метеоритного угля.

Что удивительно, здесь он был абсолютно белый. Такой сорт в Священной Инквизиции не использовали. Оно и хорошо, и плохо. Джада и Альдред видели всех. Также и все видели их. Киаф Снов тяжко вздохнул и озвучил спутнице правду:

– Давай наискосок. Выход в той стороне.

– Ты издеваешься? – пискнула Верде, цепенея.

От противоположного клубка туннелей их отделяло скопище переполошившихся каторжников. Заключенные понятия не имели, работать им или ждать невесть, чего. Кучковались, вяло обсуждая происходящее. Гадали на кофейной гуще.

– Либо так, либо никак. – Альдред был неумолим.

– Ебучие глаза… – Джада брезговала даже подумать о том, чтоб толкаться среди потных, грязных, вонючих и хворых мужиков.

Еще бы спутники были в праве выбирать. Рядом с ними просвистела свинцовая пуля. С лихим гулом она отколола кусочек от стены и отрикошетила в неизвестном направлении. Альдред примерно понял, откуда стреляли. Поднял глаза.

Часовые заметили их. Целились натужно, пытаясь мигом снять.

Кто-то дунул в рог, оповещая заплутавших наёмников: лисы на руднике.

– Живее! – скомандовал Альдред. Не дожидаясь Джаду, бросился вперёд. Прямо в толпу заключенных, пугая их одним только видом своего фламберга.

– Твою мать, – прошипела Джада, но всё-таки последовала за ним. Совсем рядом с брюнеткой, будто черти из табакерки, вылетали наёмники.

Поджимая сзади, часовые не оставляли дезертирке иного выбора. Сами того не ведая, склоняли её четко следовать необрисованному замыслу Киафа. Хотя были уверены, что гонят свою добычу, будто волки, в тупик. Если бы. Настоящим хищником здесь являлся только Альдред Флэй.

Заключенные расступались перед человеком с Маяком, будто волны перед умелым гидромантом. Они не знали его и не хотели знать. Боялись, как бы Киаф Снов не огрел кого фламбергом. Попадать под горячую руку не спешили.

Джаду при этом они совсем не боялись. Брюнетке приходилось толкаться между ними, бранясь, на чём свет стоит. По крайней мере, они особо её не держали. Только заметив меч в руке девушки, отступали назад. Не выдержав, дезертирка крикнула в сердцах, от всей души:

– Как вы задрали!

Следом в толпу каторжников ныряли наёмники. Безо всяких проблем. Хлыст любого научит подчинению, лишь бы только острая боль не повторилась.

Положение вещей изменилось в мгновение ока. Мановением властной руки.

Начальник тагернцев наблюдал за тем, как продвигается поимка двух настырных лис. Он нервно дымил, не вынимая трубку изо рта. Так дело не пойдет. Командир караульной бригады дал сигнал подчиненному, что стоял поблизости.

Тот мигом дунул в рог, привлекая внимание всех и каждого. Каторжники выучили давно: когда трубят, стоит прислушаться. Ловя на себе взгляды невольников, безымянный начальник отлип от своей вредной привычки и объявил хрипло:

– Я лично дарую свободу тому, кто проломит черепа этим блядям!

Зол был донельзя, ибо не любил оставаться в дураках.

Отнюдь не в его полномочиях было распоряжаться чужим будущим. Но на измученных каторжников слова его подействовали, будто злые чары. Впредь им было нечего бояться. Перед собой они видели только эфемерную свободу, что бы за ней ни крылось. Каждый в своих самых смелых мечтах представлял её по-своему.

Эти образы… искушали.

И Альдред, и Джада мигом ощутили резкую перемену в отношении заключенных к ним. В самом положении вещей. Каторжники впредь смотрели на них совершенно другими глазами. Словно в лисьих черепах скрывались золотые слитки.

Нет же, только их иллюзорная свобода.

Человек соткан из противоречий. Без порядка в голове он есть самое типичное явление Хаоса в природе. Лишь только свет в конце темного туннеля забрезжил перед невольниками, они впали в состояние сродни одержимости.

Страх улетучился, растворился, будто дымка над водой. Теперь ими правил голод. Голод до исполнения желаний, на которые раньше они не могли и понадеяться.

Альдред и не подумал бы отдавать кому-то право на первый удар. Нанёс его именно он. Рубанул фламбергом от бедра. Маяк без особого труда разделил шею случайного каторжника напополам. Вверх взмыла голова, окропляя толпу первой кровью.