Чтение онлайн

— Я у них Акка Кнебекайзе, мам! Они меня слушаются, честное слово!

Сандра улыбнулась и вытерла глаза. Все ясно: это Бабушка рассказала детям старинную шведскую сказку про путешествие Нильса с дикими гусями. Когда-то она ее и Сандре читала вслух.

Сонечку летать научили чайки. Как-то родители гуляли с нею по берегу озера. Они подошли к стае чаек, дремавших на песке: чайки встревожились и одна за другой поднялись в воздух. Сонечка внимательно наблюдала за ними, а потом спросила: — Птички — полетели? — Да, милая, — ответил Леонардо. — Сонечка тоже хочет полететь. — Девочки не летают. — Они не умеют? — Не умеют. — А почему они не учатся у птичек? — Не догадываются, наверное. — Я поучусь, папа-мама, можно?

— Поучись, — сказала Сандра, — только не плачь, если у тебя не получится. — Я не буду плакать.

Они подошли к другой стае чаек, вспугнули их, и Сонечка очень внимательно наблюдала за тем, как птицы сначала прыгают по песку для разбега, а потом взлетают. Она присела на корточки и попрыгала в этом положении, но, конечно, взлететь ей не удалось. Она огорченно и вопросительно поглядела на родителей: что она делает не так?

— Попробуй еще раз! — сказал Леонардо. Он уже придумал как ей помочь.

Когда Сонечка снова присела и попрыгала вперед, взмахивая руками, он подхватил ее под мышки, поднял на воздух и побежал с ней по берегу.

— Мама, я уже лечу! Я научилась! — кричала девочка в полном восторге.

Довольный Леонардо поставил ее на песок. Сонечка поглядела на него сияющими глазками и очень серьезно сказала:

— Спасибо, папа. Теперь Сонечка полетит сама, не надо больше помогать.

Родители переглянулись с улыбкой. Девочка разбежалась, подпрыгнула раз, другой и — полетела! Пролетела она всего метра три и шлепнулась в песок, но эти три метра — действительно летела.

— Я уже немножко научилась, да, папа мама? — весело спросила она, ожидая похвалы. Ошеломленные родители молчали.

После первого опыта Сонечка с каждым днем летала все лучше, а потом принялась учить полетам своих маленьких друзей.

Вскоре взлетели и другие дети, сначала малыши, родившиеся вслед за Сонечкой и уже от рождения обладающие этой способностью, а после дети постарше, которые пришли в Долину вместе со взрослыми. Леонардо даже построил на пляже у озера маленький трамплинчик, с которого ребятишки могли взлетать, разбежавшись, и в случае неудачи падали в мягкий песок. Но летать научились только те дети, которым до прихода в Долину не было семи лет.

Отцы и матери летающих детей волновались и переживали: а вдруг дети, любившие кружиться над озером, упадут в него и утонут? А если они из любопытства залетят в ледники и там замерзнут? Только Матушка как будто даже не удивилась, когда испуганные родители признались ей, что их дети учатся летать.

— Эти дети — безгрешные, — сказала Матушка, — они живут в нашей Долинке, как маленькие ангелы — под покровом Владычицы Небесной, не ведая мирских страхов и житейской грязи. Ангелам же от века положено летать, вот они и летают. Принимайте это со смирением и благодарностью как еще одну Божью милость, явленную нам, недостойным.

— Сонечка! Отпусти своих друзей поплавать в озере, а сама спускайся ко мне, — позвала Сандра. — Пора домой.

Отпустив молодых гусей плавать и кормиться в озере, Сонечка сделала круг над мамой и опустилась перед ней на песок. Сандра обняла дочь, прижала к себе горячее, как у птички, тельце и слушала, как бьется ее маленькое сердце после сказочного полета с гусями. Она чувствовала, что ей не хочется никуда уезжать от Сонечки, и вообще не хочется покидать Долину. Но тридцать детей-инвалидов — без теплой одежды, без топлива, полуголодные, да еще в Бабушкиной усадьбе! Сандра вспомнила рассказы Бабушки о том, что ее дед при постройке дома предусмотрел на случай длительной осады дома какой-то тайный запасник: а вдруг он сохранился? Конечно, она поедет с Леонардо. Бабушка ее научит, как его отыскать.

Она сложила письмо, убрала его в конверт, взяла дочь за руку и они отправились домой.

Бабушка уже закончила занятия с детьми, матери увели их домой, и теперь она готовила ужин для семьи.

— Вот, Бабушка, прочти. Это письмо от Миры, мне его Леонардо привез из Бергамо.

Елизавета Николаевна взяла из рук внучки письмо, по привычке поискала очки, но потом вспомнила, что теперь у нее зрение даже лучше, чем было в молодости, и принялась читать.

— Да, интересная история, — задумчиво проговорила она, возвращая внучке письмо. — Значит, этот Ларе Кристенсен и дети-инвалиды живут в доме без света, без отопления, без воды и канализации… А ведь все это там есть и не работает только потому, что нет электроэнергии. Но ее можно включить: в доме есть мощный независимый источник энергии Тесла. Есть в доме и тайное подземное хранилище продуктов и одежды. — Ты думаешь, все это сохранилось?

— Безусловно. Твой дедушка если что делал, то делал основательно. Перед уходом сюда, прощаясь с домом, я проверила его тайное хранилище. Там есть даже катакомбная церковь — подземная часовенка, посвященная моей небесной покровительнице праведной Елизавете. — А еды там много? — Еды там на годы. — И одежда есть?

— Там хватит одежды на небольшую общину. Есть и запас детской одежды: твой дедушка мечтал, что у тебя будет много детей.

— Так надо ехать туда и все это передать Ларсу Кристенсену! Как ты считаешь, Бабушка?

— Так же, как и ты. Вот придет Леонардо с работы, и мы вместе с ним это обсудим.

Когда Леонардо прочел письмо Миры, он сказал, что готов ехать в Баварский лес хоть завтра. — А как же мельница?

— Пока для нее будут готовить камни и лес, я сто раз успею обернуться.

— Почему ты говоришь только о себе, Леонардо? Уж на этот раз я точно поеду с тобой.

— Бабушка, — возопил Леонардо, — что она говорит? Не пускайте ее, она опять потеряется!

— Нельзя не пустить, Леонардо. Только Сандра сумеет показать Ларсу Кристенсену все секреты дома. Тебе я просто не смогу их объяснить: ты не знаешь дом так, как знает его Саня, которая в нем выросла и помнит все закоулки. И только Сандра сумеет открыть двери в хранилище. Там установлены замки с секретом: надо знать пароль, и не один. — Так скажите их мне, Бабушка!

— Они такие простые, что я их и не помню! А Сандра на месте сообразит. Но вы оба, конечно, понимаете, что это не семейный вопрос — выезжать вам из Долины или нет. Ездить взад-вперед, пусть даже с самыми благими намерениями, — это большой риск для монастыря и общины. Словом, надобно обсудить все это с Матушкой, и как она решит — так и будет.

— Конечно, Бабушка! Но будет гораздо лучше, если ты сама поговоришь с Матушкой и все ей расскажешь о доме, — сказала Сандра, души не чаявшая в матушке Руфине, однако, трепетавшая перед нею.

После вечерней службы Елизавета Николаевна поговорила с игуменьей.

— Конечно, надо помочь этим детям и тем, кто смотрит за ними, — сказала Матушка. — Может быть, надо этих бедных деток просто перевезти из Баварского Леса в Долину, и пусть они тут живут вместе с нами. Когда-то, еще в России, при нашей обители был детский приют, и в нем воспитывались сотни детей. Вот мы бы и вернулись к прошлым традициям…

— С детьми, Матушка, проще. А вот к их воспитателям надо бы сначала приглядеться. Христиане ли они, уживутся ли с нами? А просто так взять и отобрать у них детей мы тоже не можем, — усомнилась Бабушка. — Но помочь их накормить, одеть и обогреть мы можем прямо сейчас, — и Бабушка рассказала игуменье о тайнике, устроенном в доме покойным мужем.