Чтение онлайн

У советской атомной бомбы, как у всякого успешного проекта, было много отцов. Общее руководство проектом, организацию производства всех необходимых для бомбы компонентов, собиранием необходимых сил научных работников и производственников занимался член Политбюро, бывший член ГКО и бывший нарком внутренних дел Лаврентий Берия. Общее руководство учеными осуществлял Игорь Курчатов, у которого, по мнению современников, организационный талант превалировал над чисто научным. В 1943 году Курчатова избрали академиком. Берия впоследствии не без гордости говорил: «Это мы его сделали академиком!» И, наконец, собственно конструированием атомной бомбы руководил Юлий Харитон, который еще в 1939–1941 годах вместе с Яковом Зельдовичем осуществил расчет цепной реакции деления урана, что открыло теоретический путь к созданию ядерного оружия.

Во многом успех дела обеспечила не только концентрация усилий ведущих ученых страны и предоставление для реализации атомного проекта практически неограниченных материальных и финансовых средств. Тут никаких ограничений не существовало. Порой из-за ящика болтов, необходимых для постройки одной из установок проекта, гоняли самолет из Москвы в Арзамас-16 — советский ядерный центр, так что болты становились поистине «золотыми». И никто не сосчитал, сколько заключенных, в основном бывших власовцев, солдат строительных частей, комплектовавшихся из призывников с оккупированных немцами территорий, погибли на урановых рудниках и радиохимических комбинатах, вроде печально знаменитого Кыштымской аварией «Маяка».

Но еще более важную роль в овладении секретами атомного оружия сыграла и разведка.

Еще в марте 1942 года, основываясь на данных разведки, зафиксировавшей засекречивание работ по урану в Америке, Англии и Германии и повышенный интерес к ней военных структур, Берия предложил: «Принимая во внимание важность и срочность для Советского Союза практического использования энергии атомов урана-235 в военных целях, было бы целесообразно осуществить следующее:

1) Рассмотреть возможность создания специального органа, включающего в себя научных экспертов-консультантов, находящихся в постоянном контакте с ГКО в целях изучения проблемы, координации и руководства усилиями всех ученых и научно-исследовательских организаций СССР, принимающих участие в работе над проблемой атомной энергии урана.

2) Передать с соблюдением режима секретности на ознакомление ведущих специалистов документы по урану, находящиеся в настоящее время в распоряжении НКВД, и попросить произвести их оценку, а также, по возможности, использовать содержащиеся в них данные об их работе».

Сталин эти предложения одобрил, но пока шла война, сколько-нибудь значительные средства на ядерный проект не отпускали — их поглощало производство обычных вооружений. Только после применения американцами атомных бомб против Японии советский ядерный проект получил высший приоритет. Его участник профессор Яков Терлецкий вспоминал, что Сталин прореагировал на это событие очень нервно: «После взрыва атомной бомбы в Хиросиме Сталин устроил грандиозный разнос, он впервые за время войны вышел из себя, топал ногами, стучал кулаками…» 20 августа 1945 года, когда в СССР был образован Специальный комитет при ГКО под председательством заместителя председателя ГКО и наркома внутренних дел Л.П. Берии. Его задачей было мобилизовать все силы промышленности и науки на скорейшее создание атомной бомбы. С Берией дело пошло веселее.

Как свидетельствует Терлецкий, опыты и выводы Курчатова и его команды были повторением американских и английских разработок, полученных с помощью агентуры: «При этом теоретики поражались невероятной интуиции Курчатова, который, не будучи теоретиком, точно «предсказывал» им окончательный результат». Это, замечу, отнюдь не умаляет заслуг Курчатова, сумевшего сколотить коллектив выдающихся ученых и проявившего выдающиеся научно-организаторские способности. И сами разведданные не могли бы плодотворно использоваться в СССР, если бы в стране не существовала достаточно сильная школа ядерной физики, способная их оценить и применить в собственных разработках. Харитон вспоминал, как однажды предложил внести существенные улучшения в американский проект. Но Сталин настоял, чтобы самодеятельностью не занимались и сделали бы все в точности, как у американцев. Не надо как лучше, делайте, как у них. По заключению российских и зарубежных экспертов, разведданные сэкономили для советской бомбы не менее 5 лет.

Основные атомные секреты передал советской разведке немецкий физик Клаус Фукс, убежденный антифашист, полагавший, что только в случае, если атомная бомба будет у обеих соперничающих сверхдержав, можно надеяться, что она никогда больше не будет применена. А советские физики, работавшие над созданием дьявольского оружия, утешали себя мыслью, что они создают противовес американской атомной бомбе, которая в любой момент может обрушиться на СССР. Точно так же немецкие физики утешали себя, работая над бомбой для Гитлера, что защищают Германию против такой же бомбы, которую могут обрушить на нее союзники, а участники американского атомного проекта полагали, что идут ноздря в ноздрю с немецкими коллегами, которые вот-вот дадут в руки Гитлеру смертоносное оружие, и только после окончания войны узнали, насколько немцы от них отстали. Из видных советских физиков только Петр Капица под благовидным предлогом сумел выйти из атомного проекта еще в 1945 году. Остальные его участники, похоже, не задумывались, что между демократически избранным американским президентом и ничем не ограниченным советским диктатором существует значительная разница, и что второму будет гораздо проще развязать мировую ядерную войну.

12 августа 1953 г., 50 лет назад, на Семипалатинском полигоне произошло первое успешное испытание советской водородной бомбы мощностью в 400 килотонн — в 20 раз мощнее той, что сбросили на Хиросиму. Ее «отцом», по иронии судьбы, стал один из впоследствии самых известных советских диссидентов академик Андрей Дмитриевич Сахаров, удостоенный за бомбу звания трижды Героя Социалистического Труда. Но не только гений Сахарова и его коллег — советских физиков — Игоря Тамма, Льва Ландау, Якова Зельдовича, Виталия Гинзбурга, Юрия Трутнева и др., обеспечили преемникам Сталина обладание термоядерным оружием. Именно Сахаров предложил конструкцию термоядерного заряда в виде «слойки», использованную на испытаниях 12 августа 1953 г., доказав, что в разрабатываемом другой группой исследователей конструкции в виде «трубы» вероятность детонации дейтерия очень мала.

Немалую роль сыграла и советская разведка, хотя ее вклад в советский термоядерный проект, в отличие от первой советской атомной бомбы, до сих пор не прояснен до конца. Вся работа над созданием термоядерной бомбы и непосредственная подготовка к ее первому испытанию проходили под руководством главы могущественного Спецкомитета Лаврентия Берии, арестованного за полтора месяца до взрыва на Семипалатинском полигоне. Поэтому его имя впоследствии в истории создания советской водородной бомбы предпочитали не упоминать. 1 июля 1953 г. из тюрьмы Лаврентий Павлович писал Маленкову, Хрущеву и другим членам Президиума ЦК, которые прежде даже не знали о разработке термоядерного оружия: «Уже в этом году должны произвести несколько взрывов, в том числе одной модели сверхмощной, равной 250–300 тысяч тонн тротила».

По воспоминаниям «родителей» советской водородной бомбы Берия был куда более дельный администратор, чем Сталин или Маленков и в этом плане весьма напоминал Троцкого. Внук Игоря Тамма Леонид Бернский вспоминал, как однажды они дедом и с Сахаровым обсуждали, «что бы вышло, приди к власти не Сталин, а Троцкий. Дед полагал, что жертв было бы в 10 раз меньше, АДС — в 100, а я — в 1000… Дед сравнивал Троцкого с Берией, подчеркивая их рационализм и проницательность. Ему запомнилось, как Троцкому удавалось быстро схватить суть совершенно незнакомых ему вопросов. (Еще будучи наркомвоенмором, Троцкий посетил электроламповый завод, а Тамм давал ему необходимые пояснения.) Точно так же Берия во время «ядерных» совещаний мгновенно улавливал суть дела и задавал вполне разумные вопросы. Он совершенно игнорировал «неблагонадежность» тех, кто был нужен для дела… Он-то знал цену любому компромату». Замечу, что сам Тамм был «фольскдойче», его брат погиб в ГУЛАГе, а отец и сестра жили в оккупированном немцами Киеве… При более «бдительном» шефе, чем Берия, его бы за версту не подпустили к ядерному проекту.

Именно люди Берии дали толчок к реализации советского термоядерного проекта и впоследствии обеспечивали приток необходимой информации для его реализации. Советский агент в Лос-Аламосе немецкий физик Клаус Фукс еще в 1946 г. сообщил, что венгерский физик Эдвард Теллер, будущий отец американской водородной бомбы, формулировал концепцию создания термоядерного супероружия, по мощности превосходящего ядерное в тысячу раз. После этого в Советском Союзе была срочно создана в Физическом институте АН СССР, знаменитом ФИАНе, спецгруппа под руководством Игоря Тамма. В нее вошел и молодой кандидат физико-математических наук Андрей Сахаров. Эта группа занялась расчетами будущей водородной бомбы. Весной 1948 года от Фукса поступила информация о принципе радиационной имплозии, ключевой идеи для создания водородной бомбы, использованной впоследствии Сахаровым и другими советскими разработчиками термоядерного оружия.

Затем, после возвращения Фукса в Англию, поток информации о водородной бомбе от него прекратился, но в окружении Теллера остались другие советские агенты, которые информировали о развитии американской термоядерной программы. Они, в частности, сообщили, что первоначальный путь, предложенный Теллером, оказался неверен, поскольку в 1951 году математик Улам, тоже венгр по происхождению, обнаружил ошибку в его расчетах.

Любопытно, что в руководстве американской ядерной программы произошел острый конфликт между Робертом Оппенгеймером и Теллером. Вот как охарактеризовал его позднее Сахаров: «Оппенгеймер пытался затормозить программу разработки американской водородной бомбы; он считал, что в этом случае и СССР не будет форсировать разработку своего термоядерного сверхоружия… Теллер на основании своего личного опыта венгерских событий 1919 года (когда у власти были коммунисты. — Б.С.)… утверждал, что только американская военная мощь может удержать социалистический лагерь от безудержной экспансии, угрожающей цивилизации и демократии, от развязывания третьей мировой войны… Можно привести очень сильные аргументы в пользу точки зрения Теллера… Те, кто стоял у власти — Сталин, Берия и др., уже знали о потенциальных возможностях нового оружия и ни в коем случае не отказались от попыток его создать».