Чтение онлайн

— Считайте, что уже напросились, — засмеялась я. — И даже на обед.

— Роскошно! Когда?

— Завтра! — вырвалось у меня. Господи, что я делаю, мне же надо работать. — Завтра, но не раньше семи. Пойдет?

— Сейчас взгляну. — Он вытащил из кармана довольно затрепанную записную книжку. — Так, завтра, завтра… В половине восьмого можно?

— Годится!

— Но это уже будет ужин!

— Ну что вы! В Европе в это время обедают!

— Отлично, значит будем обедать по-европейски. Что вы пьете?

— Только не виски и не коньяк!

— Понял!

— А что вы не едите?

— Простите?..

— Ну, есть же что-то, чего вы на дух не переносите? Вдруг я именно это и приготовлю?

Он засмеялся, и у меня опять сердце екнуло.

— На дух не переношу мозги и цветную капусту. Все остальное могу пережить! Итак, до завтра, Маша! Да, кстати, вот мой рабочий телефон, если вдруг что-то у вас переменится.

— А вы мой телефон знаете.

— Конечно. — Он взял мою руку, поцеловал, но не отпустил. — Я очень рад знакомству. До завтра.

— Спасибо за помощь! — Он улыбнулся и вышел за дверь.

А я поняла, что без памяти влюбилась. Еще один подарочек к сорокалетию. Только что меня тут ждет?

Влюбленность влюбленностью, а работать надо. Однако кулинарная книга навевала мысли о завтрашнем обеде. Чем его кормить? Ничего слишком роскошного устраивать не надо, чтобы не подумал, что я… Скромненько, но вкусно. Надо сварить суп. Мужики обожают суп. И сделать бефстроганов, он у меня отлично получается. А вот надо ли закуски перед супом? Не чересчур ли будет? Он явно хочет выпить, значит, хоть что-то нужно… Ладно, придумаю что-нибудь необременительное.

От одной только мысли о предстоящем вечере сладко замирало сердце. Работа застопорилась. Что это со мной? Или и вправду «пора пришла, она влюбилась»? Похоже на то. Вот и мужики опять стали на меня реагировать. Так всегда, достаточно одному появиться, как и другие тут же липнут, как мухи на мед. По-видимому, Вырвизуб первый заметил возродившееся во мне желание любви… Я и сама еще этого не поняла, а Вырвизуб почувствовал. Ну надо же, до чего тонкая натура! А я? Вот так с ходу втюрилась в первого встречного? Я же о нем ничегошеньки не знаю, но он мне нравится, очень нравится. В нем чувствуется мужик, к нему хочется прислониться. Красотой он не блещет, но фигура отличная, рост, глаза… А какие у него глаза? Кажется, серо-голубые, во всяком случае, светлые. Ему лет сорок пять, не меньше, а может, и побольше. Кажется веселым и добрым. Завораживающая улыбка, хорошие зубы, впрочем, это сейчас несложно, достаточно иметь энное количество денег — и улыбка как в Голливуде тебе гарантирована. Но это все на первый взгляд. Интересно, чем он занимается? На мафиози не похож, на нового русского тоже, но, судя по всему, деньги у него есть. Или бывают. Во всяком случае, держится он достаточно уверенно. В наше время это признак того, что особых материальных проблем у человека нет. Одет нормально, пахнет от него хорошим одеколоном и бензином, так, слегка. Наверное, сам возится с машиной. Говорит, как вполне интеллигентный человек, явно хорошо воспитан. Черт, а руки? Я как-то не обратила внимания на его руки. Есть ли у него обручальное кольцо? Странно, я всегда смотрю на руки мужчин. Мужчина с маленькими пухлыми ручками просто по определению не может мне понравиться. И как это я не посмотрела? Ах да, он же почти все время был в автомобильных перчатках. Только в квартире их снял, но тут позвонила Танька и… Ничего, завтра разгляжу, с удовлетворением подумала я и невероятным усилием воли заставила себя сесть за работу.

Часа через два опять затрезвонил телефон.

— Машка, ты почему не перезвонила? — накинулась на меня Татьяна. — Я такой стресс пережила, а ты…

— Что я?

— А тебе наплевать!

— Да что ты, Тань, я тебе очень сочувствую, но ты же знаешь, какой у меня цейтнот!

— Ладно, что там Белиловские пишут?

Вот так номер! О послании я начисто забыла, так увлеклась посланцем!

— Тань, поверишь, я еще письма не открывала!

— Почему это? — насторожилась она.

— Да некогда!

— Машка, не ври! Тут что-то не то! А кто его привез, это письмо?

— Какой-то тип…

— Сколько лет?

— Что?

— Сколько лет типу?

— Понятия не имею! Какое мне дело?

— Суду все ясно! Ты в этого типа втюрилась с первого взгляда! Давай, подруга, выкладывай!

Поразительно, до чего у Татьяны развита интуиция во всем, что касается амурных дел. Отпираться просто не имеет смысла. К тому же охота поделиться нахлынувшими чувствами. И я все ей рассказала. Она конечно же сразу забыла о своих стрессах.

— Так ты говоришь, он на тебя запал?

— Похоже.

— А ты уже помираешь от любви?

— Нет, но он мне понравился, по-настоящему понравился. Со мной давно такого не было.

— Маш, а что тебе интуиция подсказывает, получится тут что-нибудь?

— Не знаю… Жалко, если не получится. Он, кажется, настоящий мужик, это теперь такая редкость…

— Да уж, штучный товар. Слушай, Машка, а какая у него фамилия?

— Фамилия? Я не спросила.

— А если опять козлиная? — засмеялась Татьяна.

— Тань, не надо так шутить! — всерьез испугалась я.

— Представляешь, вдруг он какой-нибудь Козлевич или Козленко?

— Я этого не переживу!

— Что ж ты, корова, не выяснила, прежде чем звать его в гости?

— Забыла! Ну ничего, как придет, прямо сразу спрошу фамилию, если окажется козлиная, буду холодна как лед и нарочно пересолю суп. Ладно, Танюша, надо работать…

— Погоди, Маш, а ты уже продумала, что будешь готовить?

— Продумала, продумала, ничего особенного!

— Но все же? — настаивала она.

— Борщ и бефстроганов. Ты удовлетворена?

— Да это какое-то меню для иностранца!

— Почему для иностранца? — удивилась я.

— Когда иностранцы в Россию приезжают, им первым делом дают борщ и бефстроганов.

— Ну и что? Это же вкусно.

— Вкусно, но неинтересно!

— А что ты предлагаешь?

— Ну, к примеру, можно сделать сациви или чахохбили.

— Еще чего! Сациви — это такая возня! Ни за что! Обойдется борщом. Все, Танька, мне работать пора.

— Погоди, а десерт?

— Какой еще, к черту, десерт? — уже не на шутку рассердилась я. — Он же не ребенок. Обойдется чашкой кофе.

— С бельгийскими конфетами?

— Да ты что, там их уже штук пять осталось. Просто кофе. Черный!

— Ты суровая стала, Машка! — засмеялась она.

— Я не суровая, я прости алая! Мне переводить надо, а ты меня всякой чепухой отвлекаешь! Пока, подруга!

Я вернулась к столу и с таким остервенением накинулась на кулинарную книгу, что опомнилась только поздним вечером от жалобного мяуканья Геши Глюка. Он плакал от голода! Ругая себя последними словами, я бросилась его кормить и ласкать. Потом вспомнила, что мне и самой поесть не мешает. А как хочется борща, подумала я, выбивая на сковородку два яйца. Кстати, чтобы сварить борщ, надо иметь как минимум капусту, свеклу, морковку, зелень. Ничего этого у меня нет, значит, завтра с самого утра придется ехать на рынок!

… Обожаю рынки! Даже в конце декабря тут так вкусно пахнет зеленью, цветами, свежей рыбой… Но сейчас что-то уж очень много народу. Господи, я и забыла, что сегодня западный сочельник, двадцать четвертое декабря. И хотя к нам этот праздник, по сути, никакого отношения не имеет — наш сочельник будет шестого января, — но все равно народ суетится, закупает продукты. Любят у нас праздновать все подряд. Совсем как у Райкина — к Спасу, к Покрову и ко Дню Парижской коммуны. И тут вдруг я подумала: если все-таки учесть, что нынче сочельник, то борщ и бефстроганов — это типичное не то! Нет, не то! Надо придумать что-то другое, более подходящее к случаю. Что-то более изящное, изысканное. Да и вообще, он сказал, что придет в половине восьмого, и даже если не опоздает, все равно раньше восьми за стол не сядем, так хорошо ли нажираться борщом и мясом в такое время? Да, как ни крути, идея была порочна и необходимо немедленно, пока я на рынке, придумать что-то другое.