Чтение онлайн

Конечно, возник вопрос, как ему удается содержать небольшой стадион и спортивный зал, закупать оборудование, снаряжение и все остальное. Мы знали, что живет он прямо тут же, в небольшой квартирке, примыкающей к залу, которую сам называл «каморкой». Поэтому предположили, что раньше у него была хорошая квартира, которую он выгодно продал, и какие-то сбережения, позволившие выкупить территорию старого детского спортивного комплекса, преобразовать ее, отстроить, отремонтировать и привести в тот порядок, который был ему по душе.

Прямо, конечно, никто не спрашивал. Но и этого предположения нам было вполне достаточно. Шуруп стал для нас человеком дела и слова, человеком, который не просто мечтает, но всеми способами стремится реализовать свои мечты. Мы уважали и любили его. В том числе за его душевность, доброту и понимание. Он был для нас редким самоцветом человеческой натуры, примером. Другом.

– Здравствуйте, Александр Трофимович! – ответили мы, проходя в ворота.

Шур, одетый в старенькое короткое пальто и джинсы, поставил к забору какую-то доску и отошел. Он улыбнулся нам, чем-то напомнив своей внешностью непревзойденного Тома Селлека, и махнул рукой, зовя за собой. Пройдя по стадиону, мы вошли в просторный теплый зал, где было множество манекенов и мишеней. Наши луки, арбалеты, мечи и прочее снаряжение хранились внебольшом сарае, пристроенном к залу. Вход в сарай был как изнутри, так и снаружи, с улицы.

В углу зала еще одна дверь вела в каморку, где жил Шуруп. Ему тут нравилось, и он никуда не хотел переезжать. В каморке мы часто после тренировки в дождь или в холодную погоду всей компанией пили чай. Здесь было тепло и уютно, словно дома. Узкий круг друзей, горячий чай, счастливые глаза и улыбки – достаточно, чтобы чувствовать себя на своем месте.

– Замерзли, девушки? – поинтересовался звонкий насмешливый, но одновременно добрый голос.

– Привет, Матвей! Замерзли… Согреешь? – улыбнулась я.

Лада тихо хмыкнула, стоя неподалеку и снимая с себя перчатки.

– Подумаю над твоим предложением, – согласился Матвей.
– Но только из меня плохая грелка, - он притворно вздохнул.
– Может, у Ивана получится лучше?

Словно по неведомому сценарию, в зал из раздевалки вышел русоволосый паренек. Он поздоровался с Шуром и посмотрел на нас. Приветливая улыбка появилась на его лице. Так мог улыбаться только он, потому что только он знал, что нужно чувствовать, чтобы в глазах появились именно такие сияющие искорки, только он знал, что нужно осознавать в этот момент, чтобы дарить друзьям именно такую улыбку.

Я оставила колкость Матвея без внимания. Шур широко развел руки и хлопнул в ладоши, привлекая наше внимание. Сегодня мы отрабатывали открытую, боковую и закрытую стойки при стрельбе из лука, закрепляли умение использовать высокий хват и повторяли то, что проходили на прошлом занятии. В принципе, самые первые и главные навыки стрельбы у нас уже были. И лично я была этому очень рада, потому что до сих пор помнила, как мы несколько недель подряд только и делали, что учились вставать в правильную позицию для стрельбы. Поднять лук, опустить лук, поднять лук, опустить лук… И так целый час! Все это для того, чтобы тело запомнило движение.

Где-то посередине тренировки у меня что-то случилось с кликером. Ваня предложил мне свой старый лук, из которого стрелял раньше, пока сам не собрал себе новый с помощью Шурупа. Я кивнула, тут же пожалев об этом движении из-за резко загудевшей головы, и мы направились в сторону сарая. Проходя мимо Матвея, я услышала его тихий насмешливый голосок: «Тили-тили-тесто!..». Я сделала вид, что не слышала, но почувствовала, как лицо на мгновение разгорелось жаром.

Впрочем, чуть позже я поняла, что его слова не сильно меня задели. Я чувствовала себя вполне уверенно и достаточно спокойно рядом с Ваней, даже несмотря на то, что мы остались с ним почти наедине. Жар же, похоже, нисколько не был связан с намеком Матвея, потому что через пару минут, когда я проверяла, в рабочем ли состоянии кликер на одолженном мне Ваней луке, прилив горячей крови вновь ударил в лицо. Хуже того, боль в голове стала сильнее, зажгло в плече и на шее, там, где после наложения и снятия швов остался светлый шрам от царапины.

Конечно, не этого я ждала, почувствовав утром ветер перемен. Не возвращения уже позабытой боли.

Уже идя через зал обратно, я почувствовала вдруг, как пол уходит из-под ног и приближается к глазам. Затем на несколько мгновений мир вокруг погас, а потом возродился снова из смутных пятен и неясных звуков.

– Тренер! – послышался как сквозь толщу воды отчетливый встревоженный крик, а затем меня начали поворачивать и поднимать.

Зашумели еще голоса. Сознание начало понемногу возвращаться. Голоса и звуки становились яснее. Медленно, через силу открыв глаза, я поняла, что лежу на полу, а голова чуть выше, на чьих-то коленях. Было тяжело дышать, а голову словно сдавило железным обручем. Тошнило.

Кто-то приблизился и сел рядом. Я увидела длинные рукава кофты и руки Шурупа. Его ладонь легла мне на лоб и оказалась очень горячей.

– Так, - сказал тренер, встревоженно заглядывая мне в лицо, - Лада, принеси из шкафчика рядом с раковиной в комнате нашатырь. Дина, слышишь?

Я разлепила засохшие губы, чтобы медленно и с трудом ответить:

– Да, я…

Я почему-то начала искать оправдание своей слабости, но мысли еще смешивались и думать было физически больно.

– Что с ней? – негромко спросил Матвей.

Тренер помедлил с ответом. Его горячая рука все еще лежала на моем лбу. Я остро чувствовала, как большим пальцем он легко, каким-то отцовским движением поглаживает мои волосы.

– Похоже, высокая температура, - ответил он наконец. Его голос звучал как-то устало.

Видимо, вернулась Лада с нашатырем, потому что через несколько мгновений в нос ударил резкий запах, глаза распахнулись и сознание вернулось окончательно. Я даже приподнялась, чтобы отодвинуться подальше от бутылочки с лекарством.

Колени были Ванины. Его же руки поддерживали меня, пока я вставала. Лада открыла ближайшее окно нараспашку. Я вдохнула свежего воздуха, и тошнота отступила. Стало намного лучше. Но меня все-таки довели до каморки и усадили на кровать.

Все столпились вокруг, давя на меня своим вниманием.

– Все в порядке, - ответила я, постаравшись сделать как можно более спокойное лицо, хотя в голове опять начала пульсировать тупая боль.

– Да уж видно, - иронично заметила Лада.
– Ты же выиграла этот день.

– Кровь кипит, - сказал Шуруп, а затем добавил, не отводя взгляда от моего лица: - Вызывайте такси. Лада, проводишь до дома?

– Вместе проводим, - уверенно вставил Матвей.

Ваня кивнул.

На такси мы вчетвером добрались до моего дома. Сидя возле окна на заднем сиденье, я попыталась прижаться лбом к холодному стеклу, чтобы уменьшить боль в голове. Очень скоро я пожалела об этом, когда машина, наехав на очередную ямку на дороге, подпрыгнула и моя голова сильно ударилась о выступ над окном. В глазах потемнело от боли, и я решила больше не экспериментировать.