Чтение онлайн

Унижение одного пола на счет другого должно считать столь же ненормальным, сколько и несправедливым. При отсутствии у позвоночных девственного зарождения, наблюдающегося лишь у низших животных, ясной становится одинаковая необходимость обоих полов не только в интересах размножения вида, но и для какой угодно производительной работы: оба эквивалентны и относятся друг к другу как две половины одного целого, из которых невозможно было бы существование одной без наличности другой. Успехи одной половины служат условием успеха другой, и об этом пора уже больше не спорить. И если бы свершилось такое чудо, в силу которого мужская и женская половина современного человечества, в их настоящем состоянии, были бы в состоянии и вынуждены размножаться отдельно, без связи с другой, то неизбежно произошло бы вырождение мужчин, благодаря их слабоволию и чувственным страстям, и вырождение женщин, не способных к самостоятельному повышению своего духовного уровня при помощи творческих идей и одержимых тяготением к мелочности и рутине.

Здесь не место касаться многочисленных психологических особенностей женщины, обусловленных ее материнством, а также тех особенностей мужчины, которые истекают из его физического превосходства и положения охранителя семьи, – этим непосредственным следствием половых различий будет дальше предоставлено место. Мы не будем здесь касаться и не играющих роли коррелятивных отличий, достаточно уже выясненных и могущих быть выясненными, во всяком случае, при посредстве вышеприведенных, как непосредственно половых различий. Они могут быть всегда подвергнуты наблюдению как в мужской компании во время выпивки, так и в обществе женщин, проводящих свой досуг за чашкою кофе. Женщина, например, в среднем, отличается большею хитростью и стыдливостью, мужчина же грубостью и циничностью и т. д. Мне желательно было бы еще упомянуть, что благодаря положительным опытам, произведенным в ферейнах, в которых на одинаковых правах участвуют представители обоих полов, не нашло себе оправдания мнение о пресловутой наклонности женщин к сплетням: и сплетни часто обязаны были своим возникновением не в меньшей мере мужчинам, чем женщинам.

Из ознакомления с содержанием трех предыдущих глав мы придем к философскому заключению, что размножение базируется главным образом лишь на свойственном всему живущему стремлении расти до беспредельности. Как деление, так и половое размножение находят себе объяснение в тех пространственных и временных границах, которые неизбежно предопределены для роста отдельного индивидуума. Таким образом, продолжение жизни существ обеспечивается размножением: индивидуум умирает, но находит продолжение в своем потомстве. Нам неизвестна та причина, в силу которой скрещивание индивидуумов необходимо в конъюнкции; мы можем лишь в связи с этим создавать гипотезы, но необходимость ее истекает из ознакомления с природой.

И мы сейчас же убеждаемся в могущественности закона притяжения, в применении его, уже с самого возникновения жизни, к целям размножения. Он обусловливает прежде всего, при конъюнкции одноклеточных живых существ, проникновение одной клетки в другую. При этом происходит слияние их вещества и растворение одного в другом. Производится группировка молекул обоих ядер в одно целое, благодаря чему индивидуум обнаруживает стремление к новому, более интенсивному росту. У многоклеточных животных, размножение которых происходит почкованием, а также у растений, молодая почка таким же образом поглощает жизненные соки старого ствола в интересах обеспечения жизни новому стволу; мужские же половые клетки, или цветень, оплодотворяя женскую половую клетку, стремятся рассеять жизнедеятельные зародыши по лицу всей земли. Этот же порядок наблюдается и у животных-колоний, представляющих собою различных сросшихся животных (парамеры, метамеры), как ленточные глисты, кораллы и проч., пока центральная нервная система не объединяет в нужных размерах единичные метамеры (первоначальных животных). Многоклеточные индивидуумы у высших животных, хотя и состоящие уже из многочисленных сросшихся животных, организуются в подвижные единицы при посредстве великого жизненного двигателя – нервной системы, являющейся объединяющим элементом и превращающей живой организм впервые в действительного индивидуума. Но и центральная нервная система, в качестве объединяющего элемента существования, одухотворенного всей сложностью своих воздействий на жизнь и носящего название высшего животного индивидуума, – и она лишена смысла без наличности стремления к размножению. Вслед за исчезновением гермафродитизма, когда отдельный индивидуум является носителем одного только рода половых клеток, гибель индивидуума была бы неизбежна, если бы у центральной нервной системы не обнаружилось бы этого стремления, ибо без активного движения всего индивидуума мужские зародышевые клетки лишены были бы возможности добраться до женских клеток. В связи с этим наблюдается то поразительное явление, что вся нервная система обнаруживает стремление к росту и размножению, т. е. вся духовная жизнь индивидуума, его высшее жизненное единство. Нервная система индивидуума, достигшего половой зрелости, проникается мощностью стремления и побуждения, причем его влечет к противоположному полу. Забота и радость сохранения своего «я» на миг совершенно растворяются в этом влечении. Стремление к размножению все преодолевает. И лишь одна радость, одно влечение, один позыв соединения с вожделенным существом противоположного пола, желание объятий и слияния с ним в одно целое, – все это господствует нераздельно. Словно весь индивидуум представляет теперь собой сплошную половую клетку, в такой степени безгранично стремление насладиться слиянием с другим индивидуумом. Стремление к размножению и победоносная уверенность великолепно изображена Гете в «Западно-Восточном Диване», книга 8 («Зулейка»): «Встреча».

При одном беглом взгляде на окружающую нас природу мы сейчас же убедимся в наличности повсюду этого страстного стремления, этого позыва одного пола к другому. У щебечущих птиц, у млекопитающих в период течки, у жужжащих насекомых самец упорно и настойчиво, не считаясь вовсе с опасностями для его собственной жизни, стремится к самке и, пуская в ход то хитрость, то натиск, стремится удовлетворить свое желание. Вожделение у самки часто не менее интенсивно. Но она обыкновенно прибегает к кокетству, оказывает притворно сопротивление, убегает и делает попытку уклониться. При большей стремительности, проворности и ловкости самца, самка, в свою очередь, проявляет и больше этого притворного сопротивления и кокетливой игры. Достаточно проследить любовную игру бабочек и птиц, чтобы убедиться в том, во сколько труда и усилий обходится иногда самцу достижение цели его стремления. Но при неповоротливости или неловкости самца самка чаще сама готова идти навстречу, не оказывая, во всяком случае, сопротивления, как это наблюдается, например, у муравьев, самцы которых бескрылы, самки же располагают крыльями. Все завершается в конечном результате тесным и блаженным соединением тел и душ в момент совокупления.

В применении к некоторым животным природа чрезвычайно расточительна в средствах, обеспечивающих ей достижение великой цели размножения через посредство полового влечения. С невероятными усилиями выводятся сотни крепких и крупных самцов в пчелином улье, и как только единственная матка в каждом рассматриваемом случае (для одного роя) пускается в брачный полет, все самцы целым роем устремляются за нею в безумную погоню. Единственный, разумеется, сильнейший, настигает ее. В опьянении совершения полового акта он оставляет все свои половые части в теле матки и гибнет. Остальные же самцы, за дальнейшей бесполезностью, осенью уничтожаются пчелами-работницами. В такой же мере достоин удивления брачный период у бабочек породы «бомбисид». Великолепный «ночной павлиний глаз» в продолжение долгих месяцев и даже лет живет на деревьях в виде гусеницы, или же спит на коре, на стене в виде куколки. И вот вылетела бабочка в виде красиво окрашенного самца, но обладающего пищеварительным каналом лишь в зачаточном состоянии. Предстоящая ему кратковременная жизнь не нуждается в питании, так как она всецело посвящена любви. Самка где-нибудь уже поджидает поблизости. Снабженный чрезвычайно чувствительными к запаху самки перистыми усиками, самец, как только окрепли его разноцветные крылышки, устремляется в бешеный полет по лесам и лугам, энергично разыскивая самку. Соперничество многочисленных конкурентов и здесь неизбежно. Подоспевший первым счастливец кидается к возлюбленной и здесь достигает венца своего счастья в трепете наслаждения и объятий. Оставшись без сил, самец скоро гибнет, или же, правильнее, тихо расстается с жизнью, им целиком уже использованной. Его соперников постигает та же участь, хотя они растеряли свои силы в одном только полете, не достигнув вожделенной цели. Самка же тотчас устремляется на поиски растений, которые в будущем обеспечат ее потомству, являющемуся плодом ее мгновенного любовного упоения, продолжительное существование в качестве гусениц. Найдя подходящее место, она откладывает несметное количество оплодотворенных яиц и также умирает, являя собою как бы пустой сосуд, выполнивший уже все свои жизненные функции. Эта картина образно изображена французским естествоиспытателем Фабром и его «Souvenirs Entomologiques», который обосновал ее весьма убедительными опытами. Произведенные мною и другими наблюдения в этом же направлении вполне совпадают с этими выводами. Все самцы у муравьев также гибнут вслед за бешеной брачной погоней и проявлением иступленной любви, в большинстве случаев полиандрической. Но самка у муравьев располагает особого рода хранилищем, способным вместить семя значительного количества самцов, причем она на протяжении целого ряда лет оплодотворяет свои яйца одно за другим, являясь, стало быть, долговременной матерью целой колонии муравьев.

Вся любовь у низших животных находит себе выражение во взрыве полового стремления. Вслед за исполнением функций любовь прекращается. Только высшие животные расположены к продолжительной склонности. Но и им, а также человеку, как это каждодневно наблюдается, свойственно мгновенное опьянение всех чувств и всей души благодаря половому стремлению. Человек, как будто мановением волшебного жезла, мгновенно предается любовному, скорее половому пылу, причем весь мир кажется для него сосредоточенным в этом стремлении, возлюбленный или возлюбленная принимают божественную окраску, и сглаживаются для него все шероховатости, все изъяны действительности. Радости каждого мига любви служат для него источником чувств, которые ему кажутся неисчерпаемыми. И он клянется, нашептывая уверения, которым не суждено осуществиться, он полон веры в вечное счастье. Благодаря обоюдному самообману жизнь превращается в райскую фата-моргану. То, что является самым обыденным, а иногда и самым противным, становится, как мы это видели, предметом страстного вожделения… Но вслед за удовлетворением является сознание пресыщения. Занавес падает – и наступает относительное успокоение и отрезвление, в меньшей мере, для данного момента.

В таком общем виде, хотя и в немногих чертах, представляется картина полового стремления, диктуемого во всей живой природе инстинктом размножения. Мы займемся здесь более близким анализом этого стремления.

Природные стремления представляют собой инстинкты, глубоко унаследованные, возникновение которых следует искать в отдаленной истории наших животных предков. Стремление к питанию является главным условием сохранения индивидуума, в то время как половое стремление есть главное условие сохранения вида, поскольку размножение производится при посредстве раздельнополых индивидуумов. Каждое стремление принадлежит двигательной стороне деятельности нервов; это нечто, внутри заключающееся, заставляющее действовать. Таким образом, стремлению принадлежит обусловливающее его чувство или ряд чувств и в такой же мере определенные чувственные раздражения, дающие толчок определенным же чувствам, а при их посредстве и влечению. Я, например, лично доказал, что запах падали непосредственно вызывает у мясной мухи инстинкт кладки яиц. И если эти обонятельные органы (усики) у этой мухи отрезать, то она перестанет класть яйца, даже если очутится на самой приятной для нее падали. При других же наиболее серьезных повреждениях ее органов или же удалении одного только из ее обонятельных органов таких последствий не наблюдалось.

Отсюда можно заключить, что механизм инстинктов – простейшей природы, причем его вмещают подчиненные мозговые центры в качестве носителей низших инстинктов. Иверсен доказал, что кузнечик способен к совершению полового акта и по удалении у него головного мозга, пока происходит достижение требуемым чувственным раздражением его нервных половых центров.

Представляется возможность, стало быть, утверждать, что механизм влечений относится к глубоко унаследованным филогенетически автоматизмам, состоящим, при всей сложности, из изолированных во времени координированных рефлективных движений, следующих друг за другом. Однако им далеко не свойственна пластичность сознательных, находящихся лишь в зависимости от головного мозга, произвольных функций. Они не в состоянии приспособиться к новым, неожиданно возникшим обстоятельствам и при перерыве обусловившей их цели прекращают свои действия. Можно на этом основании допустить, что инстинкты или стремления идут рука об руку с бессознательным внутренним созерцанием (подсознание), которое, в качестве такового, не в состоянии соединиться с нашим над-сознанием (обыкновенным сознанием в состоянии бодрствования).

Однако чувства и побуждения, интенсивно возрастая и пересиливая сопротивление со стороны нервных центров, доходят до головного мозга в синтетической (объединенной) форме и здесь входят в состав над-сознания, которое, таким образом, находится под значительным влиянием. Эти чувства здесь сливаются со всеми элементами того, что носит у нас название «души» в собственном значении этого понятия (душа большого мозга), т. е. с чувством, интеллектом и волей.

Рассматриваемое с этой точки зрения половое стремление становится всего легче понятным. Половая любовь и все к ней относящееся представляет собою, в качестве таковой, элемент души большого мозга, но базируется на вторичном отражении животного полового стремления, отвлекающего нас в данный момент. Нужно здесь прибавить, что возбужденные в большом мозгу половым стремлением половые представления, здесь же получившие соответствующую переработку, и в связи с другими представлениями, сами, в свою очередь, способны в большей или меньшей степени воздействовать на половое стремление, усиливая или создавая препятствия, привлекая или отталкивая и вообще качественно его видоизменяя. Libido sexualis, как половое сладострастие, упомянутое нами в предшествующей главе, представляет собою способ для обнаружения у человека полового стремления.

I. Половое стремление мужчины. У мужчины, который представляет собою активную сторону в совершении полового акта, значительно сильнее вначале прямое половое вожделение, т. е. стремление к соитию. Развитие этого стремления у него тоже самопроизвольно, ибо функции его в совершении полового акта представляют наиболее важную часть его половой деятельности. Оно мощно вторгается в его душевную жизнь, в которой играет, однако, меньшую роль, чем в жизни женщины. Наблюдается преждевременное проявление полового стремления у мальчиков, что чаще обусловливается дурными примерами и носит противоестественный характер. Развитие его у различных лиц протекает чрезвычайно различно. Мы будем об этом еще говорить в главе о половой патологии. Не будем касаться здесь противоестественных и анормальных проявлений полового стремления, считаясь лишь с самопроизвольной и нормальной формой явления. В зависимости от своих индивидуальных особенностей, ранее или позже, мальчик начинает обращать внимание на свои вначале чисто рефлективные (непроизвольные) эрекции. При раннем развитии и предрасположении к размышлению человек еще до пробуждения половых стремлений заинтересовывается половыми различиями, но лишь с пробуждением их его внимание сильнее приковывается, так как до этого его в такой же степени занимали эти различия, как и разница между прямым и изогнутым носом. Человек не обращает внимания на то, что не входит в сферу его прямых интересов, и этим и объясняются те непонятные для других равнодушие и неосведомленность в подобного рода вещах, которые свойственны мужчинам с поздно или очень слабо развитым половым стремлением. С другой же стороны, мужчине равнодушному кажется пошлым и отвратительным тот половой интерес, который свойственен мужчине, легко возбудимому в половом отношении. Если имело место раннее и сильное проявление полового инстинкта, то ненасытное любопытство возбуждается созерцанием совершения полового акта у животных и даже насекомых и мух, причем происходит вполне правильная оценка этого акта и делаются соответственные выводы и сравнения с ощущаемым половым стремлением. Но один вид женского пола при естественных условиях действует еще более интенсивно. Здесь мы сталкиваемся с удивительным явлением. Возбуждение мальчика обусловливается всем тем необыкновенным, которое представляется в женском поле; такое влияние имеют созерцание закрытых при обыкновенных условиях частей ее тела, привлекающие взор одежды и украшения, своеобразные ароматы и вообще вид таких женщин, которые обыкновенно ему редко встречаются. Этим и объясняется весьма малое или даже совершенно отсутствующее влияние в половом смысле братьев и сестер друг на друга; возбуждающим элементом могут явиться лишь какие-нибудь ненормальные отношения или же вообще аномалии. У диких, ходящих нагими племен, по этим же соображениям, мальчики совершенно не возбуждаются находящимися при обычных условиях в их обществе нагими девушками, но скорее обращают внимание на таких девушек, которые бросаются в глаза благодаря каким-нибудь своим украшениям. Магометанин возбуждается в половом смысле, когда он видит открытое лицо женщины, европеец же – когда он увидел ее открытые ноги, и это находит себе объяснение в том, что у первых женщины закрывают лицо, а у вторых – свои ноги и т. д. Такие различия, разумеется, следует считать лишь относительными. Женщина, не старая, вообще действует возбуждающе, если половое стремление достаточно сильно и не было удовлетворено.