Положительная нота
Шрифт:
– Илья. Чернявый, который. Из бара.
– Да, да я поняла. Чернявый. Так бы сразу и говорила. Что с ним?
– Он сын. Стаса. Речинского. – Ксюша пыталась припомнить, как его характеризовала Светка. – Ну, обедала я с ним. Управляющий наш.
– Да. Стас. Поняла… – тут глаза подруги полезли на лоб. – Чего?!?
– Да. Они – отец и сын.
Воцарилась мертвая тишина. Казалось, даже часы перестали тикать, пока Калугина переваривала. Потом она прошла в гостиную. Села посреди дивана и уставилась на всё еще стоящую Лесину, вкрадчиво поинтересовалась:
– И как, боюсь спросить, ты это выяснила? – заинтересованно склонила голову на бок в ожидании ответа.
– Да-да. Именно так. Опытным путем.
Светка помотала головой.
– Поясни?
– Стас позвал меня на ужин сегодня. Я тебе говорила.
– Так…
– Ну, ужин оказался семейным.
– Ты хочешь сказать, – размышляла вслух подруга, описывая указательным пальцем круги в воздухе. – Что вы ужинали… Или не ужинали?
Ксю лишь обреченно кивнула, подтверждая, что ужин все-таки был.
– Вы что, сидели за одним столом?
– Да.
– Втроем?
– Еще их домработница. Вчетвером.
– Эээм… да.
Больше слов у болтливой обычно Калугиной, видимо, не нашлось.
Ксения поведала прочие подробности этого памятного вечера подруге, после чего Светка сделала свой эксклюзивный калугинский вывод:
– Жаль, что не Макар тебя тогда поехал провожать!
– Света!
– Что «Света»! Я тебе говорила, не надо было динамить парня!
– Какой Макар! Ты о чем!? Ты меня своими измышлизмами в могилу сведешь! Я и так уже…
– Да, мать, ты, конечно, опростоволосилась… не спорю. Ну, кто ж знал! Ты же даже у этого Стаса дома была! Два, между прочим, раза! – ехидно заметила. – Один со Стасом, а второй, дурья башка, с Ильей. И даже после этого ничего не заподозрила! Ты что, не спросила у Стаса, как ты оказалась там вчера утром?
– Когда я начала извиняться, он предложил забыть. Видимо, что-то другое имел в виду…
– Он что, даже не спросил ничего?
– Нет, он… наверное он не знает, что я там ночевала. Только Люба.
– Ах да! Люба эта. Ее, кстати, не стоит сбрасывать со счетов! Ты не думала, что это ее идея была, предложить Станиславу пригласить тебя на семейный ужин?
– Да ладно! – не поверила в такое коварство Ксю. – Она, конечно, не самый приятный человек на свете, но…
– Вспомни, ты сама мне говорила, что она на хозяина положила глаз!
– Да, мне показалось…
– Да не показалось тебе! Не будь наивной дурочкой! Она в четверг утром увидела тебя у Ильи в спальне, ты у нее спросила про Стаса… Баба сложила два плюс два! И предложила Стасу устроить семейные посиделки! Очную ставку вам. Всем. Поржать про себя!
Ксю вспомнила, как домработница Речинских сидела и улыбалась весь вечер за столом. Может, и правда, всё это она подстроила?
– Но она со Стасом видела меня всего один раз! Это что, повод мстить?
– Откуда ты знаешь, что у нее в голове? Может, она разговоры его подслушивает? Или в поселке за ним следит? Мало ли баб сумасшедших! Он с ней не спит, она злится… Вот и выкрутасничает!
Уставшая Лесина откинулась в кресле, уставившись в пустоту, Светка тоже молчала, видимо всё еще анализируя случившееся.
Глава 21
Илья приехал в бар на взводе.
Он уже смирился, что Ксюша его обвела вокруг пальца. Работала на два фронта. Ладно. В конце концов, он ей ничего не обещал, и она ему – тоже. Правда, он считал, что это не так. Но уже понял, что зря. Пусть.
Теперь ему хотелось бы знать, это случайность или чья-то подстава? И если второе, то кто кого хотел разоблачить?
Единственное, что он знал наверняка, что это не его рук дело. Во всех остальных уверенным нельзя было быть.
И как Илья не прикидывал те или иные варианты, логика находилась с трудом.
Может, у Ксю с отцом уже давно отношения? А тут он – Илья – зачастил. И таким образом она решила показать, кого выбирает. Тогда чего было бегать по туалетам, пугая народ? Тушеваться? Оправдываться, а именно так он интерпретировал ее «не пробовала».
Отец вряд ли стал бы таким образом показывать, что что-то знает. Он бы пришел и спросил в лоб. У него. Или у нее, что тоже маловероятно, судя по тому, как он над ней сегодня трясся.
Ну, а Люба, она, конечно, та еще коза, влюбленная в папашу, или его состояние, и улыбалась она весь вечер шире всех. Но вряд ли она. Не хватило бы смелости. Так и работу можно потерять. Разве что, совсем отчаялась. Интересно, что она знает?
Но где-то на уровне подсознания, Илья считал, что это всё-таки случайность. Почти смешно. И почему-то гадко.
Интересно, что Ксюша сейчас делает?
Речинскому так захотелось ее сейчас увидеть! До дрожи! Спросить, выяснить, узнать! Вытрясти из нее всё!
Но после всего, самому ехать к ней просто узнать то, что его интересовало? Ну, он пока еще не готов наступить на горло своей гордости и достоинству. Нет.
Но…
Нет!
А сама она не придет. Домой, по крайней мере. Не посмеет после сегодняшнего. Не к нему. К отцу – возможно. Но это будет верх наглости.
И не позвонит. Хотя бы потому, что не знает его номера. Или знает?
Она могла бы прийти в бар, знает, что там можно его найти. Но, похоже, сегодня она сюда не собиралась.
Черт, пора выкинуть ее из головы. Давно уже.
Надо работать.
Речь глянул на полупустой танцпол, что означало лишь, что ди-джей работает спустя рукава. Взяв себя в руки, Илья отключился от внешнего мира, настраиваясь на музыкальную волну…
***
Субботнее утро Ксения, проводив Калугину, посвятила уборке. Назавтра возвращалась Ева, и, пока была возможность, нужно было привести дом в порядок. Правда, все действия у Лесиной совершались на автомате: все еще сказывался шок от пережитого вчера.