Polska
Шрифт:
Рядом с домом была оборудована пулемётная точка, и в ней спал солдат. Один. Хотя рассказчик и не упоминает времени суток проведения операции по добыванию "языка", но можно допустить, что операция производилась белым днём: светило солнце, синело небо, "катил свои могучие воды Днепр" и такая идиллия усыпила вражеского пулемётчика. Что мне, простому и малограмотному обывателю, остаётся думать, когда нет упоминания времени суток?
…решили брать пулемётчика по очень простому соображению: "лёгкая добыча" Всё сделали настолько быстро и аккуратно, что пленяемый вой ничего не успел сообразить спросонья. Для него война закончилась, он остался жить.
— "После выполнения основной задачи часть группы разведчиков на одной лодке отправилась на свой берег с добытым языком, а я решил осмотреть дом и "поработать сверх плана"
…сохраняя все меры предосторожности, он и ещё один разведчик из группы, обошли дом с противоположной от реки стороны, и то, что они увидели, удивило: окна в доме были настежь открыты! Стояла полная тишина. Разведчики подошли к окнам и ещё больше удивились: в доме спали солдаты.
На этом бы и остановиться рассказчику: что ещё нужно? "Языка" взяли? Взяли! Потерь не понесли? Нет! Хватит, остановись, умолкни, ты уже герой, бОльший героизм на сегодня тебе не нужен! Ты на "скрижалях военной истории" записан, хватит с тебя! Оставь не оглашённой хотя бы малую тайну о своих военных деяниях! Всё, что ты скажешь далее — повредит не только тебе! "Всё сказанное вами может быть использовано против вас!" — но героя "несло" потому, что не знал герой-разведчик чужой формулы, она всегда была для нас чужой, неприемлемой, вражеской! Поэтому он и не мог остановиться.
То, что он рассказал далее, было самой настоящей "ложкой говна" в его личной "военной бочке мёда" Расскажи он такое в войну — в "героя" ходил бы месяца два, но "героические повести" с экрана телевизора через шесть десятков лет после окончания войны мне бы хотелось назвать "рассказом мясника":
— …и тогда я решил: "враги — они и есть враги! Мы взялись за ножи и всех шестерых прикончили" — и спустя секунды добавил:
— Это были итальянцы из "Голубой" дивизии — рассказчик не знал, что "Голубая дивизия" была у испанцев. Спутал. Случается иногда такое в "горячке боя" и с "героями"
"Santa-Лючия", очнись! Проснись! Быть убитому в атаке — одно, но прирезанному в сонном состоянии ножом советского разведчика — очень похоже на работу забойщика скота. Сплошной мясокомбинат!
Не мог задать вопрос рассказчику:
— Как ты, и твой напарник, о, "воплощение доблести и геройства"! убивали спящих итальянцев? В какую часть тела били ножами? В подключичную вену? В "сонную" артерию? В горло? В сердце? Куда для надёжности бить ножом спящего врага!?
Убить спящего итальянца, да к тому же и выпившего вина — всё едино, как зарезать спящего ребёнка. Или избить пьяного. Во все времена "россияне" дрались, дерутся и впредь будут этим заниматься, но чтобы трезвый россиянин бил пьяного итальянца ножом — никогда! Какой он вояка, итальянец? Он трезвый — не вояка, а чего с пьяного взять? "Герои" от разведки до восхода солнца могли и роту итальянцев прикончить, а не то, чтобы всего только шестерых! На Руси не били спящего человека, кем бы он не был. Прошлая война всё изменила и "расставила приоритеты", да так надёжно, что и до сего дня ничего с "приоритетами" военного времени поделать не могут.
У итальянцев в войну на Чёрном море был отряд "боевых пловцов", о них и фильм сделали. Художественный. "Боевые пловцы" — итальянское изобретение, но и в советском морском флоте отряд боевых пловцов существовал. В такой отряд набирали ребят не хилых, это всё же водолазы, а подводный мир хилых не держал, выталкивал… или убивал.
Когда итальянские подводные бойцы в схватке сходились с советскими пловцами, то в стычке побеждал сильный и ловкий, и драка меж ними шла на равных. Смотреть со стороны на битву красивых и сильных людей — это что-то от боёв гладиаторов. И кровь убитых в таких схватках убийством не пахла.
А тут спящего человека — и ножом! Если ты герой — разбуди его, дай ему, точно такой нож в руки и победи в честном бою! Но прелесть войны в том и заключена, что представления о чести во время её исполнения — понятии лишние, ненужные и вредные.
Но в процессе умерщвления шестерых итальянцев кроется и загадка: как двое, пусть и отличных "бойцов", смогли "завалить" шестерых? Да так умело, что пока убивали первых двух, четверо других продолжали спать? Не иначе, как итальянские вояки всё же были смертельно пьяными!
"Герой", ты совершил двойную подлость: убил спящих и основательно "набравшихся" итальянцев! Третья твоя подлость такая: тогдашнее твоё деяние по убийству шестерых итальянцев за подвиг приняли, понятно, война идёт, не до морали и сантиментов, но этим "подвигом" ты гордишься и через шестьдесят лет после "свершения"! Ни чуть не сомневаясь в качестве таких деяний и не думая о том, что сегодня их могут расценить совсем иначе!
Пугает одно: что, если кто-то из сегодняшней "юной поросли" захочет освоить "способ, как одному за короткое время ножом завалить шестерых"!? А? что ты думаешь о таком "обучении", "герой"? И как ты оценишь момент, когда "молодая поросль пожелает "практикой" подтвердить истинность твоей теории… на тебе?
Или "герой" областного масштаба всё же врал? Цену себе повышал? Кто сегодня проверит его "бухгалтерию" с шестерыми итальянцами? Кто посмеет усомниться в правдивости слов "героя из прошлого"? Какой "святотатец" осмелится на такое? Кто "докатится до такой наглости"? Да, но для чего он врал? Раздача наград за прошлые подвиги вроде бы сошла на "нет", ты уже получил своё, зачем тебе эти россказни сегодня, мясник ты наш? Тебе нужны особенные почести? Для чего? Крыша у тебя есть, пенсия — большая, "военная"… Чего ещё нужно? "Вечной" славы? Почёта? "Вечной памяти?" Не спеши, "вечную память" тебе пропоют… или ты, как "настоящий товарищ, "старой, советской закалки", в завещании не дозволишь родичам хоронить тебя по православным канонам? Ты же "секЛетарём" был? Атеистом? Какие тебе "загробные" почести? ТАМ их для тебя не существует!
И ещё один ужас присутствовал в передаче местного ТВ: герой-разведчик рассказывал о прошлом "подвиге" ровным и спокойным голосом. Рассказывая, он наслаждался прошлым, и тогда подумалось, что он неизлечим от жестокости однажды в него вошедшей. Повторно в сознание пришёл и такой вопрос: "при защите отечества он ожесточился, и такое ожесточение было оправданным. Нужным. Но могло тогдашнее ожесточение как-то изменить его гены? Настолько изуродовать последующий "код поколения", что выработанная тогда жестокость перешла к внукам? Без влияния на "молодую поросль" словами и делами нынешнего времени, а на генетическом уровне? Могло такое произойти? Что будет правильным: внуки испортили нынешнее время, или деды вместе с генами предали внукам жестокость из прошлого? Не потому ли сегодня группа школьников забивает насмерть одноклассника, что их дедушка когда-то ожесточился до предела? Не от тех ли "победных дней" и до сего дня живёт жестокость в "подрастающем", а затем стареющем поколении? Наука такое явление допускает?"
И без науки понятно, что дети не любили "героя" потому, что любовь и жесткость не живут вместе. Дети и животные очень хорошо чувствую в нас жестокость. Если бы старый "герой" никогда и не рассказал об убийстве шестерых спящих итальянцев, даже если и не знать о его "подвиге" — всё едино общение с ним удовольствия не представляет. Известно, что радиация невидима и убивает всё живое незаметно. Радиацию "видит" только дозиметр. Но излучения жестокости, ком мы излучаем, чувствуются и без "дозиметров".