Чтение онлайн

Коммунистические группы («Общество друзей СССР», «Серп и молот» и др.), а затем ППР, созданная в 1942 г., издавали общественно-политические и литературные журналы («Пшелом» и др.). В число их целей входило создание антифашистской литературы, борющейся за социалистическое устройство послевоенной Польши, но в них не появилось значительных писательских имен.

Ярчайшим представителем поколения «Колумбов» является Тадеуш Ружевич (р. 1921), послевоенное творчество которого в значительной степени определило развитие польской поэзии и драмы второй половины XX века. В 1943–1944 гг. Ружевич воевал в партизанском отряде Армии Крайовой, сотрудничал с подпольной печатью, в 1944 г. издал (под псевдонимом Сатир) на гектографе сборник стихотворных и прозаических произведений «Лесные эха».

Что же открыли польские «Колумбы» военного поколения? Т. Ружевич так ответил на этот вопрос: «Мы открыли страшную тайну, спрятанную под покровом культуры, цивилизации и всего того, чему учили нас в школе. Мы открыли, что Homo sapiens – непредсказуемый монстр, чудовище!.. Мы открыли ад на земле…» {68} .

За датой каждого стихотворения молодых поэтов стояли концлагеря, пытки, облавы, расстрелы, смерть. Испытание оккупацией стало для них основой формирования собственного мировоззрения, морали и творческого воображения. Главной чертой их поэзии – при всех мировоззренческих и художественных различиях авторов – является мартирология поляков в борьбе с изничтожением жизненных ценностей и достоинства личности тоталитарными режимами.

Не столь богата, как поэзия, проза периода войны. Более актуальными и действенными, наряду с поэзией, писателям представлялись такие прозаические жанры, как репортаж, очерк, рассказ. К тому же подпольные издательства и журналы не имели возможности печатать повести и романы.

Немного прозаических произведений появилось и за пределами Польши. Во Львове до гитлеровской оккупации было опубликовано несколько рассказов и повестей (А. Рудницкого, Е. Путрамента и др.) о Польше кануна Второй мировой войны и вторжении гитлеровской Германии в Польшу, а также тенденциозных просоветских произведений (Эльжбеты Шемплиньской, 1910–1991; ее том рассказов был издан в Москве в 1943 г., и др.). В 1940 г. вышел в свет роман В. Василевской «Пламя на болотах», в контексте того времени прозвучавший как обоснование присоединения восточных польских земель к Советскому Союзу. «Я хотела рассказать всем честным людям в Польше, – писала Василевская о замысле романа, – что это не польские земли, а украинские и белорусские, и что там угнетение, голод, смерть» {69} . В основе романа – «классовая» схема. Польскому пану – угнетателю Хожиняку противопоставлены крестьяне, с которыми солидарны поляки-безработные, а дружбу представителей трудящихся разных национальностей символизирует любовь польской девушки Ядвиги и украинского парня – коммуниста Петра.

Наиболее распространенным прозаическим жанром был репортаж. В истории польской литературы навсегда останется многотомный репортаж Мельхиора Ваньковича (1892–1974) «Битва за Монте-Кассино» (Рим, 1945–1947), посвященный сражению Корпуса польского с немцами в Италии в мае 1944 г., в котором польские солдаты проявили огромное мужество и волю к победе. Ваньковичу удался мастерский сплав документального материала – приказов, донесений и т. д. с рассказами участников сражения и собственным комментарием военного корреспондента.

Беллетризованный репортаж Ксаверия Прушиньского (1907–1950) «Путь лежал через Нарвик» (Лондон, 1941) рассказывал о боях польских солдат с немцами в Норвегии в мае 1940 г. В нем содержится резкая критика системы власти в довоенной Польше и идет идейный спор о будущем устройстве страны между представителями крестьянской солдатской массы, выступающими за демократические преобразования, и традиционной офицерской касты, отстаивающими прежние порядки.

Судьбам поляков на чужбине посвящен автобиографический репортаж М. Кунцевич «Ключи» (Лондон, 1943), в котором смешаны собственно репортаж, дневник и воспоминания. Такое смешение характерно и для произведений репортажного типа других авторов, например, Юзефа Чапского (1896–1993) «Старобельские воспоминания» (Рим, 1944) – свидетельство узника советского лагеря.

После войны были опубликованы многочисленные дневники, писавшиеся в военные годы. Многие из них имеют не только значение исторического документа. Дневники таких писателей, как Я. Ивашкевич, М. Домбровская, 3. Налковская, М. Яструн, являются значительными произведениями, своего рода автобиографическими романами, в которых осмысляется «время презрения» (о них – в следующих главах).

Писатели создавали в эти годы и крупные произведения, полностью увидевшие свет только после войны. Для романов (их фрагменты появлялись на страницах печати в годы войны) Т. Брезы, С. Дыгата, К. Брандыса, повестей и рассказов Е. Анджеевского, В. Жукровского, А. Рудницкого характерна попытка анализа польской действительности непосредственно перед сентябрьской катастрофой или стремление запечатлеть события оккупации. Эти прозаики пытались описать то, что произошло и про исходит, и в то же время ответить на вопрос, как это могло случиться, как могли случиться сентябрьская катастрофа, оккупация, конц лагеря, массовые убийства. Пережитое моральное и интеллектуальное потрясение выводит художников из круга пред военных схем и конфликтов, заставляет увидеть мир в новом освещении – в беспощадном трагическом свете войны, оккупации, подпольной борьбы. В полной мере эти новые черты польской прозы выявились уже в послевоенные годы.

Гитлеровцам не удалось уничтожить польскую литературу. Ее лучшие традиции были сохранены и обогащены в боевом антифашистском творчестве военных лет, чтобы получить дальнейшее развитие в последующие годы.

Двадцать второе июля 1944 г. Польский комитет национального освобождения (временное правительство) в первом освобожденном Красной Армией от гитлеровцев польском городе Хелме провозгласил манифест власти прокоммунистических и демократических сил, так называемый Июльский манифест. Освобождение Польши советской армией спасло польский народ от биологического уничтожения, которое ставили своей целью нацисты, но не дало ему возможности свободного выбора своего политического устройства. Советский Союз навязал Польше свою политическую систему. К концу 40-х гг. в Польше, как и в большинстве стран Центральной и Юго-Восточной Европы, был практически установлен коммунистический режим советского типа, просуществовавший до конца 80-х гг.

Началась новая эпоха и в истории польской литературы. Ритм литературного процесса в стране совпадал с ритмом политических событий, что определяет периодизацию послевоенной польской литературы.

Первый этап – с 1945 до середины 50-х гг. Это десятилетие отличалось пристальным вниманием писателей к политической истории. Литература сосредотачивалась на зависимости человека от форм общественной жизни. Одновременно в ней уменьшилось значение индивидуального начала, внимание к внутреннему миру человека, его психике. В первом десятилетии можно особо выделить начальный период 1945–1948 гг. Для этих лет была характерна ориентация литературы на реализм, понимаемый преимущественно как способ раскрытия в судьбах и поступках героев действия исторических закономерностей. После 1948 г. правящая Польская объединенная рабочая партия (ПОРП) подчинила культурную политику своим идеологическим задачам. Административными методами насаждалась политизированная программа социалистического реализма, польская литература искусственно изолировалась от западной культуры, осуществлялась ориентация писателей на узкий круг избранных национальных традиций (Просвещение, реализм XIX в.).

Изменения, происшедшие в общественном сознании в середине 50-х гг., особенно после 1956 г., сказались и на литературе. 1956 год – год разоблачения «культа личности» Сталина в СССР и последовавшего после этого обновления политического руководства во многих странах социалистического лагеря, в том числе и в Польше, – принес надежды на свободное развитие общества и его культуры. Надежды не осуществились, но не надо сбрасывать со счетов те импульсы развития, которые этот год сообщил литературе и которые действовали вплоть до конца 80-х гг.

Новый этап в развитии литературы – с середины 50-х до конца 60-х гг. – характеризуется расширением контактов с мировой литературой XX в., которая начала активно переводиться на польский язык, обращением писателей к совокупности национальных культурных традиций. «Исторической необходимости», определявшей человеческие судьбы в литературе предшествующих лет, были противопоставлены ценность и неповторимость личности и ее психология, исследуемая на различном тематическом материале. Основные художественные поиски ведутся в русле широко понимаемого современного реализма, но многие писатели охотно пользовались и отвоеванным правом на художественный эксперимент.

С конца 50-х гг. культурная политика партийно-правительственного руководства страной становится все более репрессивной. Предоставляя писателям известную автономию в области собственно художественных поисков, оно в то же время преследует любые попытки критического подхода к современной жизни и недавней польской истории. Это порождало постоянные конфликты между властью и творческой интеллигенцией. Большой резонанс в Польше и за рубежом получило в 1964 г. письмо 34 писателей и ученых премьер-министру Юзефу Циранкевичу, в котором они требовали отмены вновь введенной цензуры, права на критику и свободную дискуссию, изменения культурной политики «в духе прав, гарантируемых Конституцией польского государства и отвечающих интересам народа». В том же году за публикации за рубежом был отдан под суд и приговорен к тюремному заключению М. Ванькович.