Чтение онлайн

— Насчет песен?

— Второй сборник прошел корректуру.

Фрунзе усмехнулся. Устало. И в чем-то даже грустно…

Борьба с ротожопами[1] в партии и правительстве была очень важной. Безжалостная борьба. Бескомпромиссная. Но без идеологической работы — это все было пустое.

Почему?

Потому что мало сделать «а-та-та» такому ротожопу. Мало его расстрелять, посадить или бесхитростно уволить. Нет. Любой и каждый должен понимать, из-за чего это произошло. Что этого ротожопа наказали за то, что пользу он если кому и приносит, то мухам. Так как генерировал много дерьма. Для остальных же он — опасный паразит. И убрали его с должности не из-за политической борьбы, а потому что он враг. И чтобы никто не испытывал никак пустых иллюзий и неоправданной жалости, открывающей лазейку для безнаказанности.

Это как минимум.

Лучше, конечно, углублять. Но для большинства простых обывателей этого вполне достаточно.

Кто враг? Он враг. Почему? Потому что сожрал и свой паек и твой. А ты работаешь и за него, и за себя, и за его брата.

К слову сказать, Михаил Васильевич, считал, что именно из-за засилья ротожопов во власти и появилось то чудовищное моральное разложение начала XXI веке. То болезненно массовое увлечение разными формами сексуальных извращений. Ротожоп ведь не может нажраться и это выражается буквально во всем. В том числе и в сексе, в котором он стремится потребить как можно больше как количественно, так и качественно. Ищет варианты и «новые блюда», в том числе и такие, которые можно только через задницу употребить. Но он же ротожоп. Ему не привыкать. А зачем вообще этот секс требовался ему давно не интересно. Да и не задумывается он об этом никогда. У него ведь интеллект моллюска. Разве моллюск задумывается о том, зачем он тут?..

Само собой, настоящая идеология, это не томик «краткой истории ВКП(б)» и не полное собрание сочинения Ленина. И даже не красивые выступления очередных «говорящих голов» на митинге.

Нет.

Отнюдь, нет.

Такая идеология нужна единицам душных людей. Да и то, больше для вида. Чтобы с заумным видом «парить мозги» окружающим. Абсолютное же большинство простых обывателей впитывает ее через художественный контент. Через книги, песни, фильмы, картины, игры и так далее.

При этом там — в XXI веке, Михаил Васильевич лишь под занавес своей первой жизни осознал, что бороться нужно не за сердца стариков, а за сердца юнцов. Идеологически. А потому те самые компьютерные игры, от которых обычно все нос воротят в приличном обществе, есть, наверное, самое важное и действенное средство пропаганды. Инструмент, позволяющий сформировать у подрастающего поколения правильный взгляд на мир. Уложить в их головы — что такое хорошо, а что такое плохо. Ну и так далее.

Но это ладно.

Это в XXI веке.

Сейчас же, в 1920-е годы, технические возможности диктовали несколько иной спектр инструментов продвижения идеологии. И Михаил Васильевич видел кроме кино, которое выступало, безусловным форвардом, очень важную роль музыки. Песен. И работал с этим вопросом плотно. Продвигая не только новые направления, но и сами тексты. Все что приличного смог вытрясти из своих воспоминаний он пытался записать. И после редактуры и обработки, бросал в массы. В надежде, что, хотя бы частью этого контента сумеет зацепить людей…

— Дело в правде. Правда в деле. Наше дело — всегда право. Мы работаем, чтоб внуки нам сказали: «дед, красава!» — прочитал Фрунзе своеобразный подзаголовок второго тома песен. Кусок из рекламной-песенки ЧВК Вагнер, слышанный им когда-то.

— Луначарский сказал, что грубовато и слишком вульгарно. Но в этом что-то есть.

— Грубовато, — фыркнул Фрунзе, криво усмехнувшись. Они просто не знали остальных слов…

[1] Ротожоп взят из идей Пелевина. Если очень кратко и просто, то речь идет о тупиковой ветви развития человека, о homo sapines oranus, то есть, о человеке, который не может нажраться. То есть, о человеке, который тратит свою жизнь только на то, чтобы потреблять без меры, и, как следствие, испражняться также, без всяких ограничений. О чем-то созидательном или каких-то иных здравых вещах такой человек обычно не думает в силу крайне примитивной организации нервной системы.

1928 год, июнь, 28. Окрестности Данцига

Светало.

Эсминец полным ходом шел по свежей волне.

Качало. И довольно сильно.

Командир стоял на мостике и всматривался куда-то в даль. Хотя видимость была не очень. Обрывки довольно густого тумана только расходились. Да и день только начинался из-за чего освещения явно не хватало…

Балтийский флот с началом войны вышел из Кронштадта и занял позиции в нейтральных водах. Под боком у Данцига. Прямо в море развернув плавбазу, откуда и оперировал.

Два больших танкера служили источником топлива и воды. Пополняясь двумя танкерами поменьше. Также на них отдыхал личный состав. Благо, что погода позволяла достаточно свободно разместится на палубе, над которой был натянут большой брезентовый тент от лишней жары и осадков. Вокруг них располагались плавмастерская и другие корабли поддержки.

Устойчивость этой базе придавали линкоры Балтийского флота. Все, которые удалось выкатить к началу военной кампании. А также прочие корабли. Ради такого дела сюда притащили даже старушку «Аврору». Снабжая специальным угольщиком. Но она болталась при танкерах как эскортное судно, поэтому особой мороки с ней не наблюдалось.

И именно отсюда эсминцы бегали к Данцигу. Именно отсюда оперировали подводные лодки. Что позволило буквально завалить все подходы к Данцигу минами и парализовав судоходство…

Эскадра Королевского флота ушла.

После того как подорвался на минах и потонул ее флагман, вслед за тремя эсминцами и тяжело поврежденным легким крейсером, которому пришлось выброситься на берег. Английская общественность не смогла выдержать такие потери. Ведь войны не было. А вступать в войну с СССР Великобритания не спешила. Во всяком случае сейчас и своими руками. Франция же держала при эскадре один авизо и не сильно рвалась вперед. Она и так уже вложилась добротно в эту войну. В первую очередь поставками вооружения и основной массой добровольцев. И требовала от своего союзника, чтобы хотя бы на море тот не филонил и не уклонялся.

Два дня как ушли.

И строго говоря руководство Балтийского флота до конца не верило своему счастью. И где-то на сутки даже прозевала этот отход.

Получилось до ужаса нелепо. Генеральный штаб узнал об этом из свежих британских газет, а не из штаба флота. Так что Фрунзе накрутил хвосты морячкам, и они начали прощупывать обстановку.

Мало ли обман? От англичан можно ожидать любого подвоха. Этот народ со времен Елизаветы немало поднаторел в хитрости и всякого рода мерзости…

Вот легкие силы флота и выступил вперед — на разведку.

Авиацию, к сожалению, не подключили. Да, для оперативных нужд сюда, к оперативной военно-морской базе перебросили несколько самолетов-амфибий. Но погода из-за волны была не летной. Пока. А авиацию сухопутного базирования моряки «тревожить» не стали, решив прощупывать обстановку по старинке. Генштаб же, будучи перегруженный сухопутными боевыми действиями, упустил это из вида…

У Польши в акватории формально был только один порт — Гдыня. Плюс Данциг, которые юридически ей не принадлежал, но использовался по полной программе.

Строго говоря Гдыня и портом то в 1928 году толком не являлся. Ибо его после 1920-ого стали только строить. С нуля — на базе простой рыбацкой деревушки. Да еще и в условиях очень тяжелой экономической обстановки внутри Польши. Когда денег не хватало вообще ни на что.

Только через три года — в 1923-ом он принял первый корабль. Но это было больше знаковое событие, чем практическое. Просто потому, что морской порт — это не бухта да причал. Морской порт — это большая и сложная инфраструктура и транспортные коммуникации.