Чтение онлайн

Идеи «Молодой Европы» получили развитие в воззвании, с которым 12 мая 1834 г. к эмиграции обратился ее Временный комитет. В состав Комитета от Польши вошли Кароль Штольцман, Юзеф Новосельский, Феликс Францишек Гордашевский, Константый Залеский, Юзеф Дыбовский; они возглавили группу, насчитывавшую около 200 человек – бывших участников савойской экспедиции. Воззвание Временного комитета не раскрывало программы социальных реформ, в нем провозглашался лозунг равенства народов, связанных братством, утверждалась вера в историческую миссию каждого народа, «обязанного стремиться к освобождению собственными силами». На месте «старой Европы королей» должна была возникнуть «молодая Европа народов (люда)» – многонациональная федеративная республика с автономией каждого народа. Предполагалось, что общие вопросы будет решать «европейское собрание», а рассмотрение национальных проблем окажется в компетенции «национальных собраний». В свете этих положений «Молодая Европа» выступила против французских карбонариев-республиканцев. В воззвании содержалась критика централизаторской тенденции и властных амбиций Верховного всеобщего шатра, осуждался тайный характер его деятельности, который не позволял национальным организациям «создать ясное и твердое представление о положении в Европе и обязанностях свободных людей», мешал контактам национальных организаций, подрывал их проекты, что привело к провалу революционных выступлений 1833–1834 гг. во Франкфурте, Лионе и Париже. Осуждалась и враждебность, проявленная руководством Шатра в отношении Легиона. Полякам предлагалось порвать с карбонаризмом и создавать гмины «Молодой Польши», которые затем должны были избрать Центральный комитет. Во главе ЦК хотели видеть Лелевеля, об этом с ним вели переговоры Валериан Петкевич и Валентый Зверковский, которых, так же, как Кароля Ружицкого и Богдана Залеского, завербовал Шимон Конарский, еще на переломе 1833 и 1834 годов высланный гминой «Молодая Польша» в Париж для установления контактов и агитации во Франции. Поскольку Кремповецкий, являвшийся лидером в Польском национальном шатре, был выслан из Франции, Зверковский в его отсутствие пытался склонить большинство членов Шатра к объединению с «Молодой Польшей». Он же стремился приобщить Ворцелля к строительству новой организации в Брюсселе. Одновременно делались попытки присоединить к «Молодой Польше» Польское демократическое общество, в котором фактическая власть перешла от ослабевшей Центральной секции в Париже к секции в Пуатье. План «Молодой Польши» предусматривал реорганизацию ПДО, при которой оно бы ведало эмиграцией, а вся внутрипольская деятельность была передана «младополякам». О таком соглашении на основе раздела сфер влияния Зверковский вел переговоры с руководителем секции Пуатье В. Ципрысиньским, но тот, так же, как и В. Бреаньский, хотел, чтобы, наоборот, «Молодая Польша» присоединилась к ПДО. Этот вариант поддерживали К. Ружицкий и Б. Залеский, в связи с чем в руководстве «Молодой Польши» возникли трения57.

В основе проекта объединения «Молодой Польши» с Польским демократическим обществом лежала программная близость двух организаций. К лозунгу «Молодой Европы» «свобода, равенство, человечность» «Молодая Польша» добавила слово «целостность», а затем и «независимость». Она видела будущую Польшу «единой, целой, независимой, основанной на принципе всевластия люда». Единственным источником прогресса объявлялось «свободное и гармоничное развитие всех физических, моральных и интеллектуальных сил целого народа»; утверждалось, что «там, где господствует неравенство, у народа нет свободы». В уставе «Молодой Польши» говорилось о выборной власти, ответственной перед избирателями, о том, что «единственным всемогущим властителем является народ, единственным руководителем народа – закон, а единственным законодателем – воля народа». «Всевластие народа» объявлялось «неприкосновенным и не зависящим ни от какого-либо срока давности», а ограничение личной свободы рассматривалось как «покушение на свободу, равенство и братство всего народа». Подчеркивалось, что каждый народ и каждый гражданин обязаны бороться против притеснений за свободу личную и религиозную, свободу печати, промышленности и торговли, свободу обучения и создания объединений. Все эти принципы касались и межнациональных отношений: утверждалось, что «нет свободы народов, если между ними существует неравенство». В ноябре 1834 г. соглашение о сотрудничестве Польского демократического общества с «младополяками» было заключено, и ряд деятелей ПДО (Гельтман, Дараш, Бреаньский) вступили в ряды «Молодой Польши», но очень скоро это соглашение было разорвано. Тем не менее, «младополяки» продолжали активные действия по осуществлению своих планов. В Туре они создали Корреспондентскую комиссию, вели успешную агитацию за присоединение местной гмины ПДО к «Молодой Польше». Комитет «Молодой Польши» заявлял, что организация «будет действовать только в интересах родины» и полностью самостоятельно: «от нас […] зависит выбор руководства, исповедание веры, создание чего-либо национального». Для укрепления своего авторитета «младополяки» были заинтересованы в привлечении Лелевеля, и тот в конце 1834 г. вступил в «Молодую Польшу», так как, в свою очередь, хотел использовать ее для организации революционных экспедиций в Польшу. Чтобы создать условия для переброски туда агентов Лелевеля и наладить корреспондентскую сеть, Зверковский старался договориться с «Молодой Германией». Мадзини поддержал Зверковского в сношениях с Лелевелем, потому что серьезно рассматривал роль, какую могли бы сыграть в европейских революционных событиях славяне и, прежде всего, в борьбе против Австрийской монархии. Польшу он особо выделял, считая ее центром культурного и политического влияния в Северной Европе. После подписания акта о создании «Молодой Европы» он писал Лелевелю: «С этих пор ничто не сможет разрушить узы, завязанные нами между Польшей и Италией; та, которая первой поднимется, придет на помощь другой, и тогда из нашего союза объявленных вне закона родится союз Севера с Югом». Призывая Лелевеля к сотрудничеству с «Молодой Европой», он предлагал ему выступить в ее прессе, в частности, в газете «La Jeune Suisse» («Молодая Швейцария»), со статьями о славянах и Германии. Однако Лелевелю не нравился акцент Мадзини и «Молодой Польши» на союзе поляков с Италией и Германией, так как в качестве главного союзника Польши он видел Францию. Не нравился ему и социальный радикализм «Молодой Польши», он считал ее воззвания не подходящими для Польши и критиковал статьи газеты «P'olnoc», которую с января 1834 г. издавали в Париже Чиньский и Конарский. Газета акцентировала необходимость союза Польши с народами, утверждая: «Освобождение Польши путем войны или революции, освобождение народов Северо-Востока, освобождение человечества является нашей целью […]. Наш лозунг – Польша и человечество». Чиньский особо подчеркивал значение революционного союза с русским народом: «Наши братья стонут в рабстве, в темноте, в бедности […]. Это состояние, противное природе, оскорбляющее человеческое достоинство, не может продолжаться», – считал он и видел выход либо во внутренней революции «рабов против ярма», либо в осознании Западом необходимости «обуздать северного великана». Поляки же должны были вести агитацию в России, разъясняя массам «идеи европейского просвещения и прогресса», «которые создают огромную силу народам, разрывающим цепи». Одновременно нужно было разъяснять Западу, какую угрозу представляет царизм, и побудить его к войне с Россией. В июне 1835 г. «P'olnoc» писала: «В покоренных странах, стонущих под царским ярмом, где нет свободы печати и свободы слова, где нет и речи о каких-либо реформах, там существует обязанность создания тайной организации, там единственным шансом на освобождение является революция». Необходимость революционного взрыва для свободы Польши подчеркивал Конарский: «Польский народ, находящийся под игом, – писал он, – не сумеет одолеть врагов и добиться справедливости иначе, как только путем самой сокрушительной революции». Радикальные позиции он занимал и в вопросе проведения внутренних преобразований в польском обществе, предложив отбирать землю у помещиков, отказавшихся участвовать в будущем восстании, и, возможно, такой радикализм был Лелевелю не по душе. Учитывая критику со стороны Лелевеля, «младополяки» предложили ему самому выступить на страницах газеты «P'olnoc». Как и Мадзини, они считали очень важным его участие в разработке социальной и политической мысли эмиграции58.

Агитация «младополяков» принесла плоды: уже в 1835 г. в эмиграции насчитывалось 39 гмин «Молодой Польши» (142 члена), каждая из них ежегодно избирала организатора для связи с Центром. Гмины были тайными, назывались по имени местностей Польши и Литвы: например, «Люблин» в Брюсселе, «Андрушов» в Англии, «Бжесть» в Безансоне. Члены организации узнавали друг друга по тайным знакам, которые ежегодно устанавливал ЦК «Молодой Польши» в согласии с ЦК «Молодой Европы», куда входили его представители. Каждый член имел свой номер и военный псевдоним: И. Лелевель – «Лешек из Люблина», Л. Мерославский – «Шуя», К. Штольцман – «Богумир», Ш. Конарский – «Рембек», В. Петкевич – «Энрик» и др. ЦК «Молодой Польши» был высшим органом, избиравшимся всеобщим голосованием, ему подчинялись Коллегиально-корреспондентский комитет, трехчленные департаментские комитеты и организаторы гмин. Гмины «Молодой Польши» были основаны и на польских землях, куда направились Шимон Конарский и Тадеуш Жабицкий. В каждой польской провинции создавались земские комитеты, во главе гмин стояли организаторы, которые ведали всем на местах и контактировали с соответствующим земским комитетом. Земские комитеты меняли тайные знаки каждые три месяца, организаторы гмин были не знакомы между собой, и каждый из них знал лишь одно лицо в земском комитете. На комитеты возлагались задачи революционной пропаганды и подготовки к выступлению – военное обучение и сбор оружия59.

В декабре 1835 г. был избран постоянный ЦК «Молодой Польши». Его председателем стал Лелевель, членами – Валентый Зверковский, Валериан Петкевич, Винцентый Нешокоч, Кароль Штольцман, Анджей Гавроньский, Кароль Круликовский. Сторонники Лелевеля получили большинство в руководстве. К тому же Лелевель опирался на созданный им в Брюсселе 23 февраля 1835 г. Союз детей Люда Польского. Эта новая организация стала наследницей «Мести народа», организовавшей в 1832 г. экспедицию Заливского. Союз детей Люда Польского ставил перед собой ту же задачу: поднять восстание в Польше. Эта цель была сформулирована в Акте создания, Декларации и Уставе организации. Основатели Союза провозглашали лозунг объединения усилий эмиграции независимо от партийной принадлежности, но выделяли «тех, кто исповедует наши демократическо-национальные принципы». Главной первоочередной задачей объявлялось установление связи с Польшей, посылка туда эмиссаров. В документах Союза утверждалось, что Польша не умерла, что «эмиграция, унаследованная от неудач, спасла надежды и мысли народа, возвысила возрождающий Польшу дух и веру в собственные силы»; из этого делался вывод, что «Польша и дело народа победят». В трактовку понятия «дело народа» Союз детей Люда Польского вкладывал особый смысл. Подчеркивалось: «политическое существование и независимость Польши так связаны с интересами люда, что война за независимость и социальная реформа должны идти вместе, и чтобы их успешно осуществить, нельзя и невозможно их разделять»; их союз – это общая цель и одновременно средство ее достижения. Руководители Союза детей Люда Польского определяли три основных направления борьбы: за «освобождение всей Польши, гражданские и политические свободы и наделение Польского Люда землей в собственность». В политической сфере планировалось создание однопалатного парламента, избранного путем всеобщего голосования. В постановлении Союза ставилась задача «в целях отмены всяких привилегий и осуществления […] великой миссии человека, основанной на свободе, равенстве и братстве, организовать и подготовить национальное движение, готовя и используя все моральные и материальные средства, обеспечивающие как можно более скорое осуществление наших желаний». Установление «самовластного» Верховного правления обусловливалось необходимостью не допустить ослабления демократических принципов со стороны «каких-либо властей прежнего нашего восстания», «чтобы больше головы поднять не могли» оставшиеся с того времени представители сейма, деятели сеймовых фракций, функционеры и лица, занимавшие посты, а также аристократическая эмиграция со своими интригами и планами.

Внутренняя структура Союза детей Люда Польского отличалась четкостью. Пятеро членов Верховной власти были строго законспирированы и связаны коллективной ответственностью, их контакт с массами осуществлялся через Братьев стражи – посредников, которых назначала, определяя их численность, Верховная власть и которых знали в лицо лишь некоторые члены Союза. Группой членов Союза в несколько человек руководил «начальник», имевший доступ к Верховной власти через определенного посредника; решения принимались большинством голосов. Все члены Союза приносили присягу, каждый имел номер и псевдоним, в частности, Лелевель шел под номером 333 и назывался «Богун»60.

Союз детей Люда Польского был заинтересован в укреплении связей в эмиграции. Через вступившего в Союз Кароля Ружицкого (№ 76, «Богдан»), который являлся председателем Братского общества граждан-солдат, был налажен контакт с радикальной военной молодежью. Он же занимался агитацией в секциях Батиньоль и Фонтенбло Польского демократического общества, рассчитывая присоединить их к Союзу, и в результате был исключен из ПДО. Через Винцентыя Тышкевича (№ 43, «Ежи») старались склонить к сотрудничеству группу демократов, близких к партии Чарторыского, а через Валентыя Зверковского (№ 88, «Лютый») – часть карбонариев. Что же касается «Молодой Польши», там, наряду с Зверковским и Петкевичем, прочные позиции занимали также Антоний Глушневич (№ 3, «Марек»), Константый Залеский (№ 22, «Павел»). Члены Союза Петр Копчиньский (№ 7, «Копа»), Северин Пилиховский (№ 35, «Михал»), Винцентый Будзыньский (№ 111, «Вацлав»), Михал Будзыньский (№ 26, «Игнаций») вели работу в Галиции. Летом 1835 г. Лелевель направил в Польшу члена «Молодой Польши» Ш. Конарского с целью объединить тайные кружки по всей стране. Объединение поляков для национально-освободительной борьбы должно было стать примером для других славянских народов, так же, как и польская социально-политическая программа. Поднять народ на революцию рассчитывали при помощи духовенства и шляхты. Предполагалось, что во время борьбы помещики будут уплачивать специальные налоги, и потому требовалось провести учет всех имений и доходов их владельцев. Ставилась также задача подготовки оружия.

Основываясь на этих постулатах, Конарский, Жабицкий и братья Залеские договорились с Северином Гощиньским и Леславом Лукашевичем – руководителями созданного еще в 1833 г. в Галиции Союза друзей народа – о формировании Содружества Люда Польского. «Через люд для люда» – таков был лозунг Содружества, а его целью провозглашалось завоевание единой независимой Польши, опирающейся на «всемогущество народа-нации». Ставилась задача охватить организацией всю территорию бывшей Речи Посполитой. В налаживании работы Содружества большую роль сыграл Конарский, он гасил конфликты членов организации, принадлежавших к разным идейным направлениям, вместе с Залеским помогал Гощиньскому в организационных вопросах. Он также активно участвовал в разработке Устава Содружества, положив в его основу Устав «Молодой Польши» и опираясь на опыт конспиративных организаций, существовавших в Польше в последние годы. Главный акцент в программе Содружества был сделан на перестройку социальных отношений и сближение всех частей Польши. Говорилось о специальной миссии народов, о всевластии люда, причем, как и у Лелевеля и «Молодой Польши», отождествлялись понятия «народ» («нация») и «люд» («крестьянство»). Содружество провозглашало целью «не только освобождение Польши из-под чужого ярма, но полное омоложение нации», в его документах акцентировались принципы свободы и гражданского равенства, всеобщего голосования на выборах в сейм, звучал социальный мотив – уничтожение барщины и передача крестьянам в собственность их наделов. Знаменательно, что в руководстве организацией были не только представители интересов крестьян, но и сами крестьяне. В Содружестве боролись два течения – либеральное, ставившее задачу пропаганды среди крестьян и выступление на повстанческую борьбу в будущем, и демократическое, стремившееся к непосредственной агитации в народе, созданию революционных кружков ремесленников, гуралей и пр. Эти идеи находили отклик, в частности, у галицийских радикалов. Северину Гощиньскому и Люциану Семеньскому удалось присоединить к Содружеству и львовских карбонариев, создав, наряду с Главным собранием в Кракове, Земское собрание в Львове. Галиция стала главным пунктом приложения сил революционеров, так как они ориентировались, в первую очередь, на борьбу против Австрии. Но Ш. Конарский отправился также в Литву и на Украину, Л. Жихлиньский – в Познань, Ф. Венжик – в Королевство Польское (в Варшаву). Однако соединить все эти пункты эмиссарам не удалось61.

В годы наибольшей активности «Молодой Польши» в союзе с лелевелистами не прекращались их попытки объединить под своим началом эмиграцию, распадавшуюся на 200 маленьких огулов, которые вели между собой борьбу. Лелевель планировал возродить сейм и пытался при помощи Я. Ледуховского и Ф. Тщиньского созвать бывших парламентариев в Брюсселе. В то же время так называемая Корреспондентская комиссия, взявшая на себя объединительные функции после роспуска в мае 1834 г. Национального комитета польской эмиграции под руководством Дверницкого, разрабатывала новый устав в духе установок Польского демократического общества. В июле 1834 г. она выступила против партии консерваторов, приняв документ, «заклеймивший систему, которая убила Польшу». Документ стал актом осуждения бывшего главы повстанческого правительства

A. Чарторыского, который к тому же усердно хлопотал в это время о посылке польских военных частей в разные страны Европы и Африки. Это было не первое выступление демократов: еще за два года до этого, в июле 1832 г., Я. Н. Яновский обращался в редакцию парижской газеты «Le Messager des Chambres» («Вестник Палаты»), протестуя против хвалебной статьи, представлявшей Чарторыского воплощением борьбы поляков; протест был опубликован в 1833 г. в брошюре «Последние моменты революции в Польше в 1831 г.». Теперь, в 1834 г., за восемь месяцев объединились 2840 эмигрантов, подписавших акт с осуждением князя Адама. При этом Огул в Пуатье заявил, что «не только не питает доверия» к князю, но и считает его «врагом польской эмиграции», а эмигранты в Невере назвали Чарторыского «не достойным имени поляка, изменником родины» и «предавали его общественному презрению и проклятию потомков». Однако консерваторы и их глава получили поддержку части эмиграции: в пользу князя Адама подписались 248 человек, а от имени группы военных в Оксере Мохнацкий обратился 17 октября к Дверницкому с открытым письмом, где оправдывал действия Чарторыского. В то же время он призывал эмигрантов не ожидать от Европы освобождения Польши, а действовать собственными силами: «Ничьей помощи мы не отвергаем, – писал он, – но ни в чью помощь не верим». Подчеркивая необходимость создания «центральной повстанческой власти», Мохнацкий утверждал: «Для нескольких десятков миллионов поляков, если они хотят одного и того же, нет ничего невозможного». Свою концепцию он развивал и в переписке с В. Замойским, указывая на необходимость «объединить под верховным руководством одного лица всю эмиграцию, чтобы затем поднять на восстание всю польскую нацию». За этой монархическо-инсуррекционной концепцией Мохнацкого просматривался все тот же его взгляд на А. Чарторыского как на вождя польской нации, главу всей страны, что объясняло и оправдание им действий князя как в восстании 1830 г., так и в эмиграции62.

Поскольку объединительная акция Корреспондентской комиссии не удалась, группа эмигрантов в Ажане создала новую Объединительную комиссию и провела выборы в Комитет, куда вошли К. Дверницкий (как председатель), B. Зверковский, Я. Ледуховский, К. Ружицкий, Л. Ходзько, Б. Залеский и издатель газеты «Nowa Polska» Ю. Б. Островский. Против участия последнего выступили члены Комитета-лелевелисты, и в сентябре 1835 г. Комитет распался. К этому времени обозначился успех другого объединительного центра: наиболее сильная секция Польского демократического общества в Пуатье при поддержке других секций взяла на себя функции осуществления программного и организационного объединения – создания четкой исполнительной власти эмиграции и опубликования манифеста, содержащего новые идеи. Секция выиграла выборы в конце 1834 г. и в июне 1835 г. стала Центральной. Огул эмиграции принял разработанный ею новый устав. Сохранялась структура ПДО – деление на секции, по большей части пятичленные. Путем тайных выборов формировалась исполнительная власть – Централизация в составе девяти членов (позже их стало пять). Первые выборы состоялись 5 июля 1835 г., но работа Централизации началась позже, в начале 1836 г. Ее членами стали Ян Непомуцен Яновский, Томаш Малиновский, Александер Мольсдорф, Виктор Гельтман, Генрик Якубовский, Роберт Хмелевский, Люциан Зачиньский, Адольф Хрыстовский и Винцентый Ципрысиньский (последний вскоре умер). Большинство членов Централизации составляли «умеренные» демократы, выступавшие как против революционно-демократических, так и либеральных «крайностей». В. Гельтман, например, был против выдвижения лозунга общественной земельной собственности, критиковал программу ПДО, принятую в 1832 г., как чересчур либеральную и считал нужным ее изменить. Противниками «крайностей» были также Я. Н. Яновский, И. Р. Плужаньский и другие деятели Польского демократического общества. На этой платформе осуществлялась и «чистка» состава Общества63.

Новый проект Манифеста, в подготовке которого участвовали Гельтман, Малиновский, Хмелевский, Якубовский, обсуждался в секциях в течение года; в декабре 1836 г. его подписали 1135 членов ПДО, и он был издан на польском, немецком, французском и английском языках. В это время соперники ПДО продолжали попытки объединить различные группы эмигрантов. В 1836 г. Дверницкий, Ледуховский, Стемповский и другие основали Конфедерацию польского народа. Новая организация выдвинула программу борьбы за освобождение Польши, которая должна была стать «первой гарантией европейского равновесия». Подчеркивалось, что это цель польской эмиграции, и она имеет право и обязанность ее добиваться. Конфедерация выступила с лозунгом безвозмездного наделения крестьян землей в собственность после победы восстания как проявления доброй воли помещиков, и этот закон предстояло принять сейму будущей свободной Польши. Проведение выборов в сейм брала на себя Рада Конфедерации, так же, как и осуществление власти во время восстания. Польское демократическое общество не поддержало этот акт. «Nowa Polska» выступила с критикой, а Петкевич назвал положения программы Конфедерации «глупостью и вздором». Но ряд членов «Молодой Польши» присоединились к Конфедерации: Зверковский и Чайковский стали редакторами ее печатного органа «Nar'od Polski» («Польский народ»), что способствовало ее популярности и помогло присоединить также лондонский Огул. Осенью 1836 г. организация уже насчитывала 300 членов, а затем соглашение с Дверницким подписал и Мадзини от имени «Молодой Европы». Предполагалось, что восстания в Польше и Италии должны произойти одновременно; предусматривались взаимопомощь в подготовке революций людьми, оружием, деньгами, отправка эмиссаров, пропаганда и агитация в войсках стран-угнетателей. Однако сотрудничества добиться не удалось. Так как Мадзини считал Дверницкого «нулем в политике», «Молодая Польша» рассчитывала на преимущественное влияние среди эмигрантов, к тому же у союзников существовали расхождения программного характера: Конфедерация выступала за немедленное «освобождение и наделение землей крестьян», и те, кто подписывали ее программу, обязывались передать крестьянам землю в своих имениях, «младополяки» же боялись утратить поддержку шляхты в Польше и откладывали этот акт на неопределенное время. В результате уже в августе 1836 г. Конфедерации пришлось приостановить работу, чему способствовали репрессии французских властей: по требованию союзных держав членов Конфедерации выслали из Франции, а ее руководство выехало в Англию, издав обращения к эмиграции и к французскому народу с протестом. Тем не менее, сторонники Дверницкого продолжали разрабатывать планы сплочения эмиграции, стараясь при поддержке части лондонского Огула создать новый комитет. В то же время «младополяки» пропагандировали в лондонском Огуле объединительные идеи Лелевеля: с начала 1837 г. А. Н. Дыбовский стал издавать в Лондоне журнал «Republikanin» («Республиканец»), с которым сотрудничали Штольцман, Гляйних, Калуссовский – «младополяки», тесно связанные с Лелевелем и Мадзини64.