Чтение онлайн

— Извините, княжна, — прижав руку к сердцу и слегка наклонив голову, пробормотал он. — Я не хотел вас оскорбить. Я всего лишь подразумевал, что дракон может найти общий язык с любым земноводным.

— Не желаете ли откушать? — нейтрально произнесла я и подала ему блюдо с ломтиками мяса.

Мортифор насторожился и внимательно посмотрел в глаза, словно пытаясь понять, что у меня на уме. Я не сказала, что прощаю, и предложила ему угощение. По негласному этикету данного мира это означает, что я затаила обиду и это даёт мне полное право совершенно оправданно его отравить. С другой стороны я предложила еду, проявив дружелюбный жест, и отказ дипломатически некорректен.

Рука Мортифора потянулась к ломтику ветчины и замерла. Мужчина ещё раз внимательно глянул мне в глаза, но вряд ли нашёл в них что-нибудь оптимистичное для себя. Шутка собеседника больно резанула по самолюбию. Раскрытая душа захлопнулась и холодной змеёй свернулась глубоко внутри. Принимать извинения не хотелось.

Оборотень так и сидел с зависшей над мясом рукой и напряжённо всматривался в моё лицо. Я спокойно и вежливо улыбалась, ничем не выдавая истинного настроения. Эту черту я унаследовала от матери. Можно сказать, национальную черту. Белорус никогда не покажет гостю своей обиды или недовольства его поведением. Это невежливо по отношению к гостю. Враг тоже не увидит реакции белоруса, белорус всё примет с каменной миной, а потом пойдёт и отомстит. Холодно, продуманно и по степени вины. Чаще всего не сразу, а через некоторое время, когда противник расслабится и потеряет бдительность. По крайней мере, так меня учила мама, и драконья часть моей души полностью одобряла данную тактику.

— Ну, что же вы боитесь? — хмыкнула я. — Яды же на вас не действуют, ваше величество.

— Вы очень талантливы, ваша светлость, — признался Мортифор и наконец-то решился взять мясо. — Поверьте, я честно не хотел вас обидеть.

Драконья сущность подтвердила правдивость его слов, но указала на скрытый факт. Да, глубоко внутри собеседник, действительно, не хотел меня ранить, но в то же время такую шутку он отвесил специально, чтобы посмотреть мою реакцию. По какой-то неведомой мне причине ему нужно было меня слегка разозлить.

Однако теперь Мортифор сильно сожалел о проделанном эксперименте. Он чувствовал, что во мне что-то изменилось и это ему очень не нравилось и, кажется, огорчало. На этом моё чутьё прервалось. Когда же, наконец, мои способности перестанут проявляться фрагментами и выйдут на постоянный уровень? Скорей бы закончилась эта последняя стадия взросления.

Мортифор молча жевал, внимательно изучая моё лицо. Я также взяла ломтик ветчины и положила в рот. Да уж, если ваш враг — химик, и вы едите с его рук, то это самоубийство. Но если оба противника химики и обедают вместе, то это акт взаимодоверия. Оборотень ел медленно, вдумчиво. Я его не торопила. Отчасти из-за привитых матерью законов гостеприимства, по которым прерывать гостя невежливо, равно как и подгонять, отчасти обдумывая дальнейший разговор. Узнать больше о расе собеседника после прозвучавшей шутки уже не получится. Нить непринуждённости и доверительности пропала, а в таком случае это будет рассчитываться как выведывание информации. Спрашивать о цели приезда невежливо, да и лезть в бутылку не хотелось.

Возникшая ситуация раздражала. Я злилась на себя за то, что позволила себе обидеться на такой пустяк и разорвать непосредственность общения. Дурацкий поступок. Раньше такого не было. В голову внезапно пришла мысль, что делать глупости человек начинает тогда, когда влюбляется, ведь любовь отнимает мозги у тех, у кого они есть, и даёт тем, у кого их нет. Левое полушарие тут же подхватило эту мысль за шкирку и с раздражённым шипением вышвырнуло куда подальше. Скорее всего, такие перепады настроения связаны с последней стадией взросления дракона. Да, точно! Как я раньше об этом не подумала?

Мортифор закончил есть, поблагодарил и, откинувшись на спинку стула, поинтересовался:

— Полагаю, вы догадываетесь о цели моего визита?

Всё то же внутреннее чувство вновь мне подсказывало, что говорить на эту тему ему не хотелось, но и увиливать от разговора больше не было смысла. Это ему не нравилось. Отвечать на его вопрос мне хотелось не больше, чем ему задавать, но пришлось:

— Думаю, истёк срок нашего договора.

— Да, — кивнул оборотень, — я пришёл узнать ваши идеи по увиливанию от павшего на нас заклятия.

— Я ничего не нашла по столбикам, — честно призналась я.

— Немудрено, — хмыкнул визави. — Это очень древнее заклятие и на протяжении веков мои собратья сделали всё, чтобы уничтожить малейшую информацию о нём, пока кому-то не приспичило справить нужду на верстовом столбе!

— Это был мой столб, и я заявляла о правах на собственную землю!

— Но думать же сначала надо было!

— Предупреждать стоило! — парировала я. — Зачем вы устранили всю информацию?! Теперь бы не было таких казусов!

— Нет, были бы! — оскалился Мортифор и на его красивом лице проскользнули волчьи черты. — Какая девица или вдова упустила бы шанс выскочить замуж за оборотня? Да повалят сотни!

— Не шибко вы и котируетесь!

— Конечно! — сверкнул глазами оборотень. — А как нам ещё защититься от данного проклятия?

— Неужели так мучительно сделать одинокой женщине ребёнка? — вдруг прорезалась собственная язвительность. Стало обидно за бедных одиноких женщин. Мало ли какие причины могут толкнуть их на такой шаг?

— К вашему сведению, — рыкнул Мортифор, — оборотни — самые заботливые родители! Никакой самец в трезвом уме и твёрдой памяти не бросит собственного ребёнка! Кем бы ни была мать детёныша, как бы он к ней ни относился, он всегда пойдёт за ней следом, пожертвовав возможностью найти свою половину и влюбиться! А каково женатому вервольфу изменить любимой супруге, вы не думали? У нас, между прочем, верность — одно из ценнейших качеств! Одному мужчине — одна женщина! В отличие от всех остальных рас полигамия противна нашей природе! И в данной ситуации страдает не только спутница-волчица, но и муж. С одной стороны ему омерзительна близость с другой женщиной, зная, что дома плачет его любимая, а с другой он не может поступить иначе!

— Почему?

— Не может — и точка! — обрезал визави. Он что-то скрывал.

— Действительно?

— Это — проклятие, — твёрдо произнёс Мортифор, немного успокаиваясь.

Похоже, в его случае, как и в моём, единственная альтернатива — смерть.

— Сроки чётко ограничены?

— Этого я не могу тебе сказать, княжна, — тихо произнёс собеседник.

— Мортифор, если я больше узнаю о твоём проклятии, то вместе мы сможем найти выход из сложившейся ситуации.

— А у тебя на данный момент совсем нет никаких идей? — прищурился визави.

— Увы, — честно призналась я. Ссылаться на занятость и прочие причины бессмысленно и как-то по-детски. Оборотень хмыкнул.

— А что же тогда ты хотела мне предложить?

— Отсрочку в семнадцать дней, — выложила я карты на стол, чуть-чуть накинув себе времени.

— И что же такого поворотного в данном сроке?

— Моё проклятие, — ответила я и рассказала о Ведущих магах мира. Мортифор выслушал всё внимательно и спокойно, в какой-то момент нахмурился, но это, скорее всего, мне показалось.