Чтение онлайн

– Жутко представить. Ладно, веганы - просто очень затюханные и слабые. А вампы без крови... брр... я видела одного в лаборатории, мы его резали чтобы изучить, так он был перед смертью месяц без крови. Мумия, это точно к нему подходит.

– И вы не заметили на том занятии по вскрытию, не было ли там чего необычного? По людским меркам?

– Да, было. Точнее небыло. Сердца.- Я с некоторым волнением посмотрела на Нельма и положила ладонь на его грудь слева. Биение есть. Вопросец...

– Полукровки рождаются с сердцем. Правда, оно прекращает биться примерно на шестой сотне лет. Плюс-минус десяток лет. Знаешь, за эмоции отвечает вовсе не какой-то определенный орган. И не важно, есть ли сердце или его нет.

– ну к мозгу это не относится. Хотя все влюбленные в какой-то мере смахивают на дебилов...

– Интересная мысль. Особенно учитывая, что ты говоришь и о нас. Но какая самокритичность...

– э-нет, господин директор, я не влюблена, вы меня просто охмуряете вампирской магией.

– Ах так? Тогда учти, что на директора такими глазами обычно не смотрят, Сандра. Не затаскивают своих наставников в свою иллюзию и ...

– Какими глазами? Я так на всех смотрю. Вот вы сказанули «затаскивают»! я же не в постель затаскивала!

– А что- хотелось бы?
– спросил Нельм и его глаза вспыхнули вампирским огнем.

– На тот момент - нет.
– честно ответила я.
– я просто не могла себя контролировать. Само собой как-то вышло.

– Ты не можешь себе представить, как долго я сходил с ума по твоей милости. Те минуты в созданном тобой лесу решили все окончательно. А когда ты решила стать моей?

– Не знаю. Но мне кажется, ты за меня все решил.

– Не может быть. У тебя слишком сильная воля, я не смог бы её сломить.
– вампир легко как пушинку поднял меня с кресла и перенес на роскошную кровать под навесом из черного шелка. Я тряхнула ногами, откидывая с них сапоги и удобно растянулась на мягчайшем матрасе. Да, сейчас выходной, но учитывая три полубессонные ночи, мне до ужаса хотелось выспаться. Нельм лег рядом и устроился поудобнее.

– Спи, моя тигрица. Я терпелив, подожду пока проснешься. Я все понимаю, и готов помочь во всем, о чем ни попросишь.

– Свари кофе...
– сказала я и уснула.

Я прекрасно выспалась, проснулась уже под вечер от запаха чудесного латте с корицей. На столике у кровати был источник аромата. Был. Минуту назад.

Нельм вошел в комнату и улыбнулся довольной мне.

– Ты прелесть. Несмотря на клыки и прочее.

– Только для тебя.

– Вау. Серьезно?

– Я был вдовцом столько лет. И да - я никогда ни с кем не чувствовал необходимости выполнять любые прихоти. Считай это откровением. Признанием.
– Нельм сел рядом и обнял меня.

– ладно, но учти: я никогда не признаю ограничений моей свободы. Тебе придется мириться с этим, дорогой.
– так странно было называть так вампира, который по людским меркам моего мира был древним стариком по возрасту.

– Плевать. Все, что только попросишь.

– Осторожнее, у меня богатая фантазия. Очень богатая.

– Напугала фантазией... но я учту. Просто все сейчас кажется не важным по сравнению с тем, что у меня в руках.

– забавно наверное влюбиться в гамбургер. Или в курицу которую ешь...

– Сандра!

– Что? Это я так... гипотетически.
– снова сделала невинное лицо я.

– Я все-таки отдаю предпочтение человеческой половине себя. И никогда не посмотрю на тебя как на пищу, это кажется мне кощунством.

– Зануда. Я же сказала, что просто гипотетически!

– хорошо, хорошо... Я рад, что ты все понимаешь.

– Знаешь, сейчас глядя на тебя почему-то вспомнилось кое-что... Года два назад у меня был кумир. Просто потрясный актер, замечательный человек, верный и добрый. И никогда ни до ни после его смерти я не видела подобных ему. Я думала что слово «люблю», «кумир», «знаменитость» были слишком вульгарными по отношению к нему. Я привязалась к нему. Смешно да? Я так и не написала ему письмо, хотя и знала, что он отвечает на письма фанатов. Просто не знала, что я могу сказать такому человеку, чего раньше он не слышал и не читал от других, тысяч таких же восторженных как я. Но почему-то чувствовала что должна написать. Что мне есть что сказать, что-то важное.

Целый год я ходила и думала о том, что будь у меня второй шанс что-либо изменить в мире, я бы вернулась на три года назад и предупредила бы этого человека о развитии рака. Он этого заслуживал. Как всякий кто сжигает свою жизнь, чтобы освещать путь другим, делать мир чуть лучше, заставляя нас всех сиять вместе с ним. Банально звучит. Он сказал бы лучше.

В итоге я после его смерти осознаю, зачем я так стремилась в театр, и даю обещание самой себе каждый свой шаг посвящать ему. Помнить. И постараться служить той же цели, хоть у меня нет воли зажечь настолько яркий огонь.

– Элементаль смерти признал тебя. Именно из-за этой боли, Сандра. Будь осторожна.

– Он был похож на тебя. Очень сильно. Иногда я даже узнаю его взгляд когда ты хмуришь брови, или улыбаешься.

– Не надо, Сандра. Это не дело для живых - скорбеть о мертвых. К тому же есть неоспоримые доказательства того, что смерть - лишь переход в новые рамки, обновление ждет за той такой пугающей гранью, обновление и перерождение в нечто большее чем было до этого.

– Неужели в этом мире отношение к смерти настолько легкомысленное?

– Нет, но мы в большинстве своем знаем, что есть вещи куда ужаснее. И потому боимся другого. Тот, о ком ты говоришь, знал, что ждет его за отправной точкой, которую вы все зовете этим страшным словом. Не думай, что в душе умирающего человека в последний час есть лишь страх и отчаяние. Нет, если он жил по велению интуиции и доверял чутью, если цель его сожгла, коль ты его с маяком сравниваешь, то в конце он вряд-ли чувствовал отчаяние и страх, может всего лишь досаду на судьбу за незавершенные дела и несбывшиеся планы. Я знал таких людей. Они всю жизнь жили словно высшее счастье для них - это счастье и благополучие всех вокруг, они совершенно практично относились к себе как к инструменту для достижения цели. Я был у изголовья одного моего друга, когда он умирал, и могу сказать точно, что ему не было страшно. Он лишь сетовал на то, что время не позволит ему сделать больше. Вокруг него была его семья и пара товарищей, мы были его оправданием перед судьбой, своеобразным щитом от терзаний совести и мрака отчаяния. Человек не должен быть один в такой час. Мы разделили боль на всех нас и он ушел, словно разом сбросил с себя груз всех тяжестей мира, всего того, что он сам громоздил на свои плечи всю жизнь.

– Ужасно. Хочется заткнуть уши и не слышать подобных историй, ведь получается, что жизнь куда ужаснее смерти!

– Жизнь тоже имеет свою классификацию, говоря научным языком. Разные люди, разная жизнь. Хотя пытаться судить о жизни с научной точки зрения - полный идиотизм.

– самое верное средство от депрессии - это вообще не думать. О жизни, смерти, чувствах, причинах и следствиях. Просто чувствовать.

– Не думать? Это к пустоголовым дурам, не ко мне. Я на медитациях очень нервничаю, потому что столько времени тратить впустую - глупость да и только. Сиди там у Лотуса, как идиотка. Сиди и мечтай о том, чтобы просто размять ноги, а он еще и ходит и проверяет, все ли достигли должной степени измученности.

– Знаешь, Сандра, мне с этим куда проще сейчас. И куда труднее кажется просто смотреть на тебя.

Я верила ему. Голодный взгляд прикован к моим губам, по лицу прошла почти болезненная судорога. И видеть эти признаки его внутреннего огня было невыносимо притягательно. Когда-то я задавались вопросом, что же делает человека настолько притягательным и харизматичным. И так и не нашла окончательного ответа. И вот со мной один из самых красивых и уверенных из всех, когда-либо мной виденных.