Чтение онлайн

— Это ловушка? Вы надеетесь схватить их и завладеть кристаллом Калиместиара? — спросил Мгал, бессознательно ощутив, что Фалигол не станет ему врать и всему сказанному им можно верить.

— Нам не нужен кристалл Калиместиара. Теперь, когда он похищен из святилища Амайгерассы, больше всего мы заинтересованы в том, чтобы его как можно скорее увезли из Исфатеи.

— Кто это «мы»?

— Жители Исфатеи и её окрестностей называют нас кротолюдами. — В первый раз за время разговора на лице большеглазого юноши отразились какие-то эмоции — он слабо улыбнулся. — Но сами себя мы зовем файголитами — обитателями Горы.

— Стало быть, никаких маленьких мохнатых тварей, выкармливающих своих детенышей человечьей кровью, не существует? Понятно… А скажи, что за голубое сияние исходит от всех окружающих предметов? Свечусь даже я сам, хотя прежде за собой такого не замечал.

— В твое питье добавляют специально приготовленный травяной отвар, позволяющий видеть во мраке.

— А серебро? Сначала я думал, что кувшин, миска и кружка, которыми я пользуюсь, оловянные, но потом понял, что это серебро, верно?

— Верно. Мы можем добывать его в огромных количествах из глубин, не доступных людям, и если бы род Амаргеев торговал с нами честно…

— Значит, вы поставляете серебро Берголу?

— Ты догадался об этом уже в Горе? Кстати, ваша группа затратила на дорогу значительно меньше времени, чем предыдущие, и Ртон сразу предположил, что в ней найдется человек, заслуживающий особого внимания.

— Вы обмениваете серебро на осужденных? — спросил Мгал, пропустив комплимент мимо ушей.

— Лишь малую толику. В обмен на серебро Бергол и его советники поставляют нам пищу, одежду, кое-какие инструменты — словом, все, в чем у нас возникает нужда.

— Но хлеб мне давали свежий, причем приготовленный так, как это принято на севере.

— У нас есть свои пекарни. Множество людей, принявших Законы Горы, работают на склонах Гангози: сеют хлеб, пасут стада. Среди них есть и северяне, так что каждый может питаться тем, к чему привык, тем, что ему больше по душе. Если хочешь, поднимемся на поверхность, и ты увидишь наше верхнее хозяйство. Если же тебя больше интересуют недра Горы, то сегодня начался очередной разлив Серебряного Ковша, и ты можешь посмотреть, что умеют наши мастера.

— Вряд ли ваши стада и поля сильно отличаются от тех, что мне доводилось видеть прежде, а вот как у вас поставлено серебряное дело, взглянуть было бы любопытно. Тем более что обычно кузнецы и рудознатцы не слишком охотно посвящают чужаков в тайны своего промысла.

— У нас нету тайн, — покачал головой Фалигол, — однако многое ты, несмотря на мои пояснения, скорее всего не поймешь. Хранители Горы будут говорить с тобой через три дня — за это время можно многое увидеть, но для того, чтобы по-настоящему разобраться в увиденном, недостаточно будет и нескольких лет.

— Ладно, веди, по дороге поговорим, — решил Мгал, которого уже начала раздражать медлительная речь и отсутствующий вид Фалигола.

— Куда ты поведешь меня сегодня? — приветствовал северянин своего флегматичного проводника. — В нашем распоряжении остался последний день, и я хочу, чтобы ты показал мне то, что считаешь главным в вашем подземном городе.

— Хорошо, твои пожелания совпадают с моими намерениями. Я сведу тебя в Хрустальный Чертог Посвященных. Но прежде исполню обещанное: ты увидишь своих товарищей — тех, с кем тебе пришлось плутать в недрах Горы. Ты ведь этого хотел, не так ли?

— Так, — подтвердил северянин и двинулся за Фалиго-лом по коридору, связывавшему жилые ячейки, расположенные на одном ярусе.

После двух дней, проведенных с Вопрошателем Сферы в подземном городе, голова северянина слегка закружилась. Порой ему казалось, что попал он в сказочный мир древних, а порой одолевали сомнения — не сон ли это: не могло всего этого быть на самом деле. Чего стоил, например, один Серебряный Ковш — настоящее серебряное озеро в огромной, полукруглой, выточенной из камня чаше, расплавленное при помощи торчащих из её дна стержней, разогревающихся от жара солнца. Но какое может быть солнце на глубине многих сотен шагов от поверхности горы? А разлив яростно клокочущего, сияющего, ослепительного, несмотря на защитные стекла для глаз, металла по формам и формочкам, крутившимся вдоль поочередно открываемых стоков на удивительных блестящих колесиках по не менее удивительным полозьям! А изумительно точные отливка и штамповка изысканных кубков, блюд, браслетов, колец и прочего ювелирного товара, выдаваемого в других городах караванщиками Бергола за изделия исфатейских мастеров! А колоссальные стволы шахт с тяжкими подъемными блоками, извлекавшими из бездонных глубин горы дробленой породы, измельчаемой затем в каких-то сложнейших мельницах едва ли не до пыли, просеиваемой через десятки сит и обрабатываемой вдобавок ядовитыми растворами в чудовищных чанах!..

Фалигол был прав: для того чтобы разобраться во всем этом, необходимы были годы. И не потому, что Вопрошатель Сферы что-то скрывал. Нет, и сам он, и файголиты, которые добывали руду, разливали серебро, управляли разогревом Серебряного Ковша; файголиты в масках, передниках и защитных стеклах — спокойные, дружелюбные, все как один громадноглазые — готовы были ответить на любой вопрос пришельца, да вот беда — чем более подробными были их разъяснения, тем непонятнее становилось происходившее перед его глазами.

Непонятной, впрочем, была не только работа ревущих, подобно разъяренным глегам, шипящих и скрежещущих механизмов, используемых при добыче руды и выплавке драгоценного металла. Непонятным было и устройство самого подземного города, располагавшегося многими ярусами в глубине горы-великана и более напоминавшего исполинский каменный улей. Из разъяснений Фалигола Мгал узнал, что тысячи ячеек, пробуравленных в толще скалы железными камнегрызами, соединены специальными отверстиями, предназначенными для подачи воды и воздуха, для удаления нечистот. Он бродил по межъярусным лестницам, поднимался и спускался на подъемниках, пронизавших гору. Заходил в огромные залы, куда каждый файголит мог прийти в определенное время и получить горячую пищу. Юноша с печальными глазами показал ему места отдыха и развлечений своих сограждан: бассейны для плавания, площадки для ритуальных танцев и представлений, расположенные на берегах полноводной подземной реки и в радужно мерцающих пещерах, не имеющих ничего общего с грязной норой, где растущий на стенах светящийся мох был принят Вислоухим за драгоценные камни. Многое из увиденного северянином приводило его в восторг, многое удивляло, но, несмотря на объяснения Фалигола, он так и не мог понять, как живет эта махина, управляемая из века в век Семью Хранителями Горы, каждый из которых отвечал за дело, в котором лучше всего разбирался, и готовил достойного восприемника.

Больше всего, однако, поражало Мгала то, что Фалигол действительно ничего не скрывает от него. Вопрос об усыпляющем оружии файголитов, с действием которого северянин познакомился в людоловке, вызвал у печальноглазого юноши улыбку, но не смутил его. Он привел Мгала к подвешенным в расщелинах изящным корзинкам-беседкам и объяснил, что на них его соплеменники спускаются в бездонные пропасти для охоты на гигантских ядовитых слизней, обитающих в скальных пустотах и необходимых файголитам для изготовления усыпляющего газа. Он показал северянину мастерские, где делается сонный газ и распыляющие его трубки, заметив кстати, что в сильной концентрации газ этот смертелен. Он рассказывал об оружии файголитов так же обстоятельно, как о машинах, грызущих камень, о подземных озерах, в которых обитатели Горы разводят водоросли, способные заменить хлеб и мясо, и о многом, многом другом, заинтересовавшем Мгала.

Впрочем, всего того, что увидел и узнал за это время, северянину было сразу не перечислить и не упомнить, и, следуя за своим провожатым в предвкушении ещё одного дня чудес, он испытывал нечто вроде пресыщения. Подобно голодающему, дорвавшемуся до еды, он попытался разом постичь и впитать все, что веками накапливали обитатели Горы, и теперь чувствовал себя не способным не только задавать вопросы, но и удивляться. Больше всего ему хотелось сейчас остаться одному и обдумать увиденное и услышанное, но два соображения удерживали Мгала от того, чтобы обратиться к Фалиголу с просьбой оставить его на сегодня в покое. Первое заключалось в том, что северянин понимал: ему удивительно, невероятно повезло и скорее всего ничего подобного в жизни он уже не увидит, и, Ртон был прав, надо суметь вобрать, впитать в себя как можно больше; обдумать же все, чему он стал здесь свидетелем, можно будет когда-нибудь потом. И второе: Мгал постоянно ощущал, что существует какое-то сродство, какая-то внутренняя связь между сокровищницей Маронды, кристаллом Калиместиара и этим городом в чреве Горы. Северянин мог поклясться, что интуиция не обманывает его, но что-то мешало ему спросить об этом Фалигола. Не то чтобы он чувствовал табу, а просто не хватало ему слов, умения сформулировать вопрос, и оставалось надеяться, что эта угаданная им взаимосвязь всплывет как-нибудь сама собой, не может не всплыть, надо только смотреть и слушать. Чем больше он увидит и услышит, тем больше вероятность того, что ему удастся поймать эту ускользающую нить, это очевидное на уровне подсознания родство, через постижение которого должно открыться что-то важное, быть может то самое, ради чего и занесла его судьба в этот город…