Чтение онлайн

и так далее. А после того, как сочли, что готовы, «тенькнули» в канал связи, полученный от нашего «младшего» куратора, получили ожидаемый ответ, скрытно вылетели наружу и километрах на четырех-пяти по очереди впорхнули на летную палубу малого корабля-матки «Жало».

Чужой «коридор» прошли, не покидая пилотских кресел, практически в том же режиме «пережили» внутрисистемный прыжок и прикипели взглядом к картинкам с биосканеров. За передвижением единственного силуэта следили со все усиливавшимся нетерпением, а после того, как пилот новенького «Жала» прошел через шлюз, загрузился в «Морок», припаркованный рядом с заранее открытым створом летной палубы, и вылетел в открытый космос, стартовали со своих мест и ворвались в лифты.

До рубки этого борта добрались от силы минуты за две, попадали в кресла и разделили обязанности — я проверил, активирована ли «шапка» корабля, затем убедился в том, что на него действительно установили нестандартный генератор маскировочного поля, перетянул на себя управление и повел борт абы куда, а Марина изобразила суперкарго. То есть, влезла в систему и начала проверять, что комплектовщики ССО загрузили на борт этой лоханки.

После внутрисистемного прыжка по координатам, взятым от балды, я положил свое «Жало» в дрейф и занялся делом посерьезнее. В смысле, развернул «зародыш» искина в полноценный дубль Феникса, натравил ИИ на систему и подождал завершения полноценного тестирования корабля. А после того, как просмотрел итоговую «простыню» и убедился в том, что борт в идеальном состоянии и не фонит полевыми метками, облегченно выдохнул и повернулся к напарнице.

— У меня тоже все в полном порядке… — доложила она и вопросительно мотнула головой: — Ну что, работаем?

Я утвердительно кивнул, разогнал тяжелую машину по новому вектору и увел в очередной внутрисистемный прыжок. А после выхода в обычное пространство повернулся к подруге и вздохнул:

— Начнем со струны с коэффициентом сопряжения два девяносто четыре. И посмотрим, не переоцениваю ли я свои возможности…

…Первый эксперимент прошел удачно. Нет, «тянуть» в гипер настолько тяжелую дуру было нелегко, но не адски — да, наводки от флуктуаций Ершова входили в резонанс раза в полтора чаще, но «сглаживались» на первых пиках. Причем без особых превозмоганий. Вот я и приободрился. А мою напарницу, за время учебы в академии поверившую в аксиомы дисциплины с говорящим названием Теория выхода на струну, накрыло по полной программе — не успел корабль-матка оказаться в пространстве… хм… иной мерности, как девчонка отключилась от пилотского интерфейса и гневно зашипела:

— Интересно, а эти ублюдочные теоретики вообще пробовали проверять свои выкладки на практике?! И еще: интересно, какому клиническому идиоту пришла в голову стандартная методика обучения работы с гиперприводом?! Их «нажатия на упреждение» не гасят, а усиливают резонанс!!!

— Ну, так «ласкать» безумно страшно… — весело хохотнул я, переводя борт в зеленый режим. — Ибо «упущенный пик — это гарантированная смерть»!

Марина обозвала их паскудами, не сразу, но заставила себя успокоиться, сняла шлем и вопросительно уставилась на меня:

— Что у нас в программе сейчас?

Тут я посерьезнел и криво усмехнулся:

— У меня — тренировки: через двадцать четыре минуты я выведу борт из гипера в ближайшую мертвую систему и поищу слабенькую «троечку». В том же ключе буду маньячить и дальше — то есть, убью порядка суток на проверку возможности затащить эту дуру в три-сорок пять и выше. А твоя задача — за это же время проштудировать материалы по системам Лион, Тулуза и Бордо, сравнить их между собой по параметрам, которые я уже накидал, и, тем самым, помочь мне определиться с местом буйства. В общем, лови пачку файлов и вперед…

— «Вперед»? — недоуменно переспросила она.

Пришлось объяснять:

— Мариш, ближайшие часов шесть-семь я буду вкалывать, как каторжник в каменоломнях, а рубка этой лоханки — сарай сараем. Так что можешь смело перебираться в любую из наших кают и забывать обо всем на свете… кроме того, что я обязательно приду на ужин.

— Поняла… — кивнула она, встала с кресла и свалила. А я загрузил Феникс приличным списком поручений одно серьезнее другого, дождался отключения гиперпривода, вздохнул и занялся самым нелюбимым делом — сканированием незнакомой системы, анализом распределения масс, определением областей интерференции полей Канта-Андерсона, вычислением координат областей с требуемыми характеристиками и так далее. Да, искину можно было поручить и это дело. Но расчеты, как ни странно, успокаивали. Поэтому зону перехода с коэффициентом сопряжения три-ноль восемь я нашел сам, связался с Карой, сообщил, что вот-вот потащу «Жало» на новую струну, выслушал пожелание удачи, снова вырубил ИИ и еще раз убедился в том, что поставленная задача мне по плечу. Поэтому порасслаблялся порядка часа и по уже апробированной схеме занялся поисками нового «тренажера».

Убивался чуть больше суток с перерывами только на трапезы, выяснил, что мой потолок возможностей для этого конкретного корабля с имеющейся загрузкой — струна с коэффициентом сопряжения три-шестьдесят плюс-минус две-три сотые, счел, что этого должно хватить, и отправил «Жало» в прыжок в сторону территории Объединенной Европы. А после того, как реанимировал искин, сообщил точное время схода со струны и попросил запрограммировать автомат отключения гиперпривода, свалил из рубки корабля-матки, добрался до своего МДРК, поднялся в командирскую каюту и, наткнувшись взглядом на замотанное лицо Кары, заглянул в воспаленные глаза и невольно вздохнул:

— Да уж, маньячим мы с тобой одинаково.

— Ну, так напарники ж… — устало улыбнулась она, свернула все шесть картинок, встала с кровати, подошла ко мне, обняла и уткнулась лбом в центр грудины.

— Я — все… — признался я, оценив ее умение держать в узде любопытство, обнял и ответил еще на два незаданных вопроса: — Потянул три-пятьдесят один и уже веду борт в область между Лионом и Тулузой. А дальше все зависит от тебя.

Она заявила, что во мне нисколько не сомневалась, чмокнула в щеку и сыто мурлыкнула:

— И интуиция у тебя не из последних: я пришла к выводу, что кошмарить надо именно Тулузу — да, вкусных целей предостаточно и в Лионе, и в Бордо, но в этой системе можно рвать налаженные технологические цепочки…

— Порвем… — пообещал я и вздохнул: — Но анализировать твои выкладки я буду завтра. А сейчас хочу только ополоснуться, плотно поесть, упасть на кровать, обнять тебя и отключиться.

— Великолепная программа… — без тени улыбки заявила она и принялась снимать с меня скаф…

…Проснулся в пятницу, в четыре десять ночи по внутрикорабельному времени. На удивление бодрым. Врубив подсветку под кроватью на самый минимум, полюбовался сладко спящей Мариной, бесшумно выскользнул из-под одеяла и умотал в санузел. А эдак через полчасика вернулся обратно, лег, влез в архив сообщений, полученных от напарницы, открыл два последних и потерялся в ее выкладках. Первые минут пятнадцать-двадцать проверял почти каждый тезис в «исходниках», полученных от генерала Орлова. А после того, как оценил точность нескольких неочевидных выводов напарницы, перестал дублировать ее работу, прокрутил текст к самой интересной части — выводам — внимательно прочитал и… перешел по сноске в файл, в который Завадская, вроде как, записывала конкретные идеи.

Понравились и они. Даже очень. Поэтому я начал дополнять имевшиеся у меня предложениями подруги и, как оказалось, выпал из жизни аж до семи ноль-ноль — то есть, до срабатывания будильника Кары. Ну, а она, вернувшись в сознание, пожелала мне доброго утра, скользнула под руку, обняла и, оглядев открытые «картинки», требовательно царапнула меня ноготками:

— Как тебе мои выводы и идеи?

— Я в восторге. И от тех, и от других… — ничуть не кривя душой, заявил я. — Скажу больше: ознакомься с ними твои преподаватели, удавились бы от зависти — ты их переросла и продолжаешь развиваться дальше.