Чтение онлайн

— Что за глупая девочка?! — злилась Сатрана в пустоту, стоя под начинающимся снегопадом.

А Антандра бежала, не разбирая дороги. Влажная пелена стояла у нее в глазах, которой она не давала волю выйти наружу, сдерживая ее из последних сил. Сейчас ответственность за свои дальнейшие действия девушка отдала кошке и своим внутренним инстинкт: найти безопасное место, где можно зализать свои раны.

В своем сознании она очнулась уже, стоя перед покосившейся и осевшей дверью деревянного сарая, внутри которого сидел, облокотившись на кривые доски Амрит. Антандре стоило только зайти и сделать несколько шагов вперёд, как черные глаза оборотня сразу вонзились, будто острые стрелы, в перепуганное лицо девушки и блестящие от непролитых слез янтарные глаза.

Мужчина с пустым безразличием в глазах готовился к лихорадочным ударом железным прутом или разрывающим плоть кожаным хлыстом. Обычно после таких появлений «хозяев» на нем начинали срываться, выпуская боль и крик наружу. Хоть его новая «госпожа» немного и отличалась от других, но она не другая. Она обычная, прогнившая изнутри девушка, которая умеет справляться с собственной болью, причиняя ее другим.

Несколько сбивчивых шагов. Ожидание уже ненормально привычной боли. Но удар колений об пол, и Антандра судорожно всхлипывающая, закрывая рот руками, чтобы тихо, без лишнего шума и крика. Ее боль, копившаяся годами, сейчас слезами выходила наружу. Не так, как должно быть. Иначе.

Амрит не чувствовал фальши, как от других людей. Это был не спектакль одного актера, где судорожные всхлипы — признак жалости к себе. Он чувствовал на инстинктивном уровне, что она ищет защиты. Антандра пришла к нему, как к вожаку прайда, который заботится о всех его членах. И все его естество рвалось ей дать то, что она хочет. Подчинить ее и быть подчиненным ею.

Мужчина протянул большую ладонь с длинными пальцами, давая Антандре возможность самой принимать решение: оттолкнуть его и справляться самой или же принять его поддержку и защиту. Необдуманный поступок. Внутренний порыв не ясного разума, а чего-то другого, нового и непонятного для восприятия. Что-то давно забытого внутри.

Антандра не сразу заметила чужую, протянутую руку перед своим носом. Девушка со страхом подняла заплаканные глаза на Амрита, который смотрел на нее также отстранённо, но более понимающе.

«Выбирай», — говорили его черные глаза.

Девушка понимала, что уже назад дороги не будет. Что раз она пришла сюда, поддалась звериному чутью, то вот он последний шанс снова сбежать в свою нору. Перед Антандрой стоит выбор, который полностью изменит ее жизнь.

«Раз пришла, то только вперед», — несмело ухватилась девушка трясущейся рукой за холодные пальцы Амрита.

Дальше мужчина уже сам перехватил ее руку покрепче и притянул девушку к себе, окутывая своим теплом и запахом горького шоколада. Вздохнувшая с облегчением Антандра, будто снявшая с себя всю тяжесть мира, тихо плакала, не прикасаясь руками к Амриту. Девушка лишь несмело положила голову на плечо Амрита, будто боясь, что ее оттолкнут. Но ничего не происходило. Мужчина к девушке больше не прикасался, за исключением самого начала.

Антандра полулежала на Амрите, убаюкиваемая его дыханием с блестящими дорожками от слез на щеках и чуть припухшими и покрасневшими от рыданий губами. Ее хвостик медленно оглаживал бедро мужчины из стороны в сторону.

Она приняла решение: встать за спину более сильного зверя и подчиниться.

«Дорогая Моя Психeя! Надеюсь, Ваше самочувствие намного лучше, и оно позволит Вам посетить королевский приём в честь Вас же, моя милая психeя. К моему Великому сожалению, предыдущие вечера в честь других участников «Королевских игр» Вы не смогли почтить нас своим присутствием. Жду Вас в загородном поместье Резерфордов со своим рабом в воскресенье в 20:00.

P.S. Лилия графов Лоренц будет прекрасно смотреться на коже раба».

Антандра перечитала ровные строчки с размашистым почерком несколько раз, не веря собственным глазам. Ни приветствия, ни прощания. Будто новый закон прислали, а не пригласительное письмо. Меж строк так и сквозит приказной тон и угроза, если она не приедет.

— Что означает лилия? — спросила Скарлет, забирая письмо из рук Антандры и самостоятельно перечитывая его несколько раз.

Сестер Лоренц, прогуливающихся около дома, нашёл слуга и передал несчастный конверт с чертовым письмом. Увидев королевскую печать, девушки сразу поняли, что на белой бумаге ничего хорошего не будет. К сожалению, они не ошиблись.

«Лучше бы оно где-то потерялось по дороге», — негодовала внутри себя девушка, будто сдерживающее жерло вулкана, который вот-вот готов показать всему миру огненную лаву, убивающую все на своём пути лаву.

— Герб рода. Или же символ. У каждой знатной семьи он есть, — ответила Антандра сестре, невольно сжимая руки в кулаки.

— И к чему эта лилия? Что означают его слова: «на коже раба»?

— Это довольно сложно объяснить, — потёрла виски Антандра.

— Ты попробуй, а я пойму, — уверенно заявила Скарлет, тепло улыбаясь сестре, но уже в другую секунду, мрачнея лицом. — Откуда ты это знаешь?

— Как наследнице пришлось учить, — нехотя ответила Антандра.

— Я вся во внимании, — сложила Скарлет руки на груди в защитном жесте, тем самым показывая свою маленькую обиду сестре.

— Я попробую, но не думаю, что из меня хороший учитель истории, — попыталась смягчить Скарлет шуткой Антандра, но, видя по-детски надутые губы сестры, приняла более серьёзный вид. — Ты же знаешь, что вовремя Великой войны люди сражались под кровавым знаменем алой розы? — спросила Антандра, начиная издалека.

Скарлет удивленно приподняла бровь, не понимая, к чему сестра задала такой вопрос, но уверенно кивнула, желая услышать продолжение.

— Алая роза — королевский символ Резерфордов, — продолжила Антандра. — После войны алую розу выжигали на оборотнях как символ падшего народа. Проще говоря, это метка раба.

— Великая Мать, — выдохнула Скарлет, сильнее сжимая руки сестры. А перед глазами будто всплыла картинка, где рука несёт раскаленное до красноты железо в форме королевского цветка, а затем медленно и мучительно притрагивается к коже, растягивая процесс от нанесения клейма. От этих мыслей в нос словно ударил мерзкий запах прожжённой плоти и болезненный крик.

— Да, мерзость, — понимала Антандру сестру.

— Почему это прекратили? Это же прекратили? Я сейчас не видела ни одного клейменного раба, — сказала Скарлет немыми губами.

— Когда убили Эрика Резерфорда, — вдруг начала Антандра совершенно с другой темы, — то Итан Резерфорд в его честь создал «Сад памяти». Тогда каждая знатная семья преподнесла по цветку, поддерживая идею Его Величества.

— И мы преподнесли лилию? — начала понимать Скарлет, к чему ведёт Антандра.

— Да, — кивнула девушка, резко дёрнув хвостом. — После этого события каждый цветок стал родовым. У Резерфордов роза. У нас лилия. Орхидея принадлежит маркизу Атталь. Пион — символ герцога Вайса. У барона Элдана ромашка. Тюльпан относят к графу Нарсису, — перечислила несколько примеров Антандра. — Королевская роза перестала быть отличительным знаком рабства. На оборотнях стали появляться чуть ли не букеты из цветов, — зло сказала девушка. — Но это было не долго. Закон запретил оставлять клеймо, так как оборотней то передаривали, то продавали. И, как говорили, товар портился.