Чтение онлайн

— Не нужно дальше, — прервал ее Камилли.

— Потом он встал, оделся и на прощание сказал, что я принадлежу теперь ему и замуж смогу выйти только за него, потому что не один из претендентов не захочет получить пользованный товар. А если я вздумаю хоть кому-то рассказать о том, что произошло, он скажет, что я спала с этим молодым олманцем, и меня изгонят. Кто поверит, что он, Зафир, изнасиловал меня? Я сказала ему тогда, что лучше умру в одиночестве, чем выйду замуж за ничтожного извращенца, который надругался над собственной сестрой. А он ответил, что я ему не сестра и то, что мы выросли вместе, ничего не меняет. Он все равно будет обладать мной, сама я приду к нему или он вынудит меня приползти. Я пыталась излить душу матери, но она не понимала того, что я говорила ей. Болезнь пожирала ее с каждым днем все больше, и она угасала на глазах. И тогда я сама не захотела жить. Я собиралась облегчить ее муки. Ведь спасти ее у меня не было сил. Зафир нашел меня первым. Когда я пришла в себя, он сказал, что не позволит мне так просто отделаться от собственной жизни. Я плюнула ему в лицо и пригрозила, что если он не уберется с Олмании, я все расскажу Эсте. Сестра поверила бы моему слову, и его участь была бы предрешена. Конечно, я знала, что никогда не смогу об этом ей рассказать. Я никому не могла этого рассказать. Он еще пытался мне угрожать, говорил, что этим я очерню всех своих близких и нанесу непоправимый вред репутации императорской семье, но все же сделал так, как я хотела. Он улетел, переложив свои обязанности по отношению ко мне на плечи Стефана. Я знаю, что ты хочешь отомстить ему. Я и сама хотела того же. Но ты должен понимать, что это не в твоих силах, и не в моих. Ты не сможешь противостоять Зафиру. И я не хочу потерять тебя.

— Ты не потеряешь меня. Но и оставить его безнаказанным я не могу.

— Если ты попытаешься отомстить, я уйду от тебя, Камилли.

— Ты в своем уме? Что ты такое говоришь?

Она повернулась к нему лицом и вполне серьезно ответила:

— Если ты пойдешь к Зафиру, я все равно потеряю тебя.

— Но ты моя жена! Ты самое дорогое, что есть у меня. Я люблю тебя! Как же я могу простить ему то, что он сделал с тобой?

— Я не прошу тебя прощать, я лишь хочу, чтобы ты не искал встречи с ним и не провоцировал, если увидишь. Каждый раз, когда ты прикасаешься ко мне, я таю в твоих руках. Я люблю тебя. И ты уже отомстил ему, потому что получил то, что не смог взять он — мою душу. Зафир знает об этом, и это — самая лучшая месть, которую он заслуживает.

— Я все же попробую с ним разобраться по-своему.

— Но, Камилли!

— Я обещаю не применять силу, зайчонок, по крайней мере, нападать не стану.

— Обещаешь?

— Да, милая. Есть множество других способов сделать человека несчастным. И я обязательно придумаю один из этих способов специально для него.

— Камилли, а к тебе в голову никогда не закрадывалась мысль о том, что это Зафир устраивал покушения на Эсту?

От такого заявления Камилли потерял дар речи.

— Я думал об этом множество раз, точно так же, как и Урджин. Но не рассчитывал найти союзника в твоем лице. Я даже боялся заикаться об этом в вашем с Эстой присутствии.

— Сегодняшний день все изменил?

— Не все, но многое. Да, это вполне мог быть он. Он идеальный претендент. Он вхож в вашу семью, знает о вас все, знаком с повстанцами и лично встречался с маленьким Таймо. Он запросто мог найти союзника в нашем окружении, тем более, что доннарийцев, которым Эста не мешала бы, можно пересчитать по пальцам.

— Но кроме отсутствия очевидного мотива, есть еще одна причина, по которой это не мог быть он.

— Какая?

— Зафир прекрасно знал, что вместе с Эстой в поселение к Таймо полечу я. Он бы не стал рисковать мной, понимаешь?

— Понимаю. В таком случае, мы опять вернулись к тому, с чего начали.

— Нам остается только ждать очередного шага этого кого-то, кем бы он ни был.

— Да, и этого кого-то ожидает очень большой сюрприз, ведь жертва стала непобедимой…

Все прошедшие дни после короткого визита Эсты на Олманию, Стефан провел в ожидании известий от нее и Назефри. Свое свободное время он посвятил расследованию дела об исчезновении мирного олманского поселения.

Не было в этом пропавшем городке ничего особенного. Тихое место, не имеющее никакого стратегического значения и окруженное густыми лесами, оно не представляло для военных никакого интереса. Так почему же в один миг целый городок испарился с поверхности планеты со всеми жителями? Как ни искал Стефан ответов, найти ему их так и не удалось.

Тем утром он спокойно завтракал в столовой, и ничто не предвещало беды, но его видения всегда приходили внезапно, и Стефан едва ли удивился, когда очнулся с ложкой во рту, и воспоминаниями в голове о чем-то, во что он не мог поверить.

— Ваша Светлость, Вас вызывает к себе Император, — послышалось за спиной Стефана.

— Конечно, — автоматически ответил Наследник. — Сейчас иду.

— Ну, здравствуй, Ромери.

— И тебе того же, Фуиджи.

— Насколько я понимаю, мои дети и жена нашли приют в твоем доме?

— Того, что предсказано, мы не в силах изменить. И ты всегда это знал.

— Знал, но думал, что смогу обойти.

— Почему ты боишься ее, Фуиджи?

— Эсту? Ты и сам должен знать, почему.

— То, что произошло, было случайностью. И в этом не было вины Аделаиды.

— Но он погиб, Ромери, а она родила ее и не стала бороться за свою жизнь.

— Ты ведь и сам знаешь, что Хозяин не может жить без Повелителя. Это — одна сущность, одна энергия. Она всего лишь потянула время.

— Ты призвал остальных?

— Конечно. Но Науб не прилетит. Сослался на то, что не перенесет перелет.

— Главное, чтобы собрались все остальные. В этом смысл.

— Надеюсь, мы успеем.

— Надейся. Теперь мы точно знаем, что проход будет открыт.

— Я до сих пор не могу поверить в то, что ты пытался их разделить.

— Кроме них есть еще пары.

— Это смешно, Фуиджи. Нельзя изменить судьбу.

— А где Зафир?

— В пути.

— Этот парень очень силен. Возможно, когда-нибудь, и он войдет в Совет.

— Не знаю, время покажет. Посмотрим для начала, как он отреагирует на то, что мы ему поведаем.

— Какая разница, как?

— Наверное, ты прав.

— Я не мог поверить в предсказание, что мой сын найдет Хозяина. Кто угодно, но только не мой сын! Я не верил до последнего, Ромери. В нем не было ничего: ни силы, как у меня, ни способностей. И вдруг, он прилетает с Олмании и говорит о том, что встретился с иными и остался жив. Тогда я понял, что у меня совсем мало времени для того, чтобы их разделить. Я сыграл на его боязни влюбиться. Получилось, только Эсту пришлось потрепать. И что? Нигия вмешалась и все рухнуло.

— Если бы твоя проделка удалась, а война все равно началась? Что бы ты тогда сделал?

— Помирил бы их. Это просто с такими, как они, ты понимаешь. Гораздо хуже таким, как я. Вряд ли Нигия простит меня, а ведь я люблю ее и не хочу потерять.

— И она любит тебя, Фуиджи. Твоя ошибка в том, что ты отгородился от нее, вовремя не посвятив в семейные тайны.

— Я не хотел лишать ее розовых очков.

— Она поймет.

— Не знаю, хватит ли мне сил пережить все это.

— Что пережить? — спросила вошедшая в зал совещаний Нигия. — И что вообще ты делаешь на Ксилусе?

— Все хорошо, — кивнул Фуиджи Ромери, и тот покинул помещение, оставив супругов наедине.

— Нигия, присядь, пожалуйста, и послушай, что я тебе скажу.

— Спасибо, но я лучше здесь постою.

Она облокотилась о стену возле входной двери и приготовилась слушать. Фуиджи не стал медлить, и начал с самого главного:

— Со дня на день начнется война. Она не будет походить на какое-то межгалактическое сражение. Все решиться в один день в одном месте, и от итогов этого сражения будет зависеть продолжение жизни нашей части Вселенной в том порядке, к которому мы все привыкли.