Чтение онлайн

Олдрич потер лоб, подняв взгляд к потолку.

— Случайно, не один ли из телохранителей дяди Герберта? — спросил он.

— Именно, — ответила Джулия. Ее осенило. — Уингейт и Стернс, двое телохранителей, которых предоставили по личному разрешению премьер-министра.

— Да, точно, — согласился Олдрич. — Другой… как там его, Стернс? Он отправился вместе с дядей Гербертом на «Хэмпшире». Уингейт остался, он приболел и не был уверен, что нормально перенесет дальнее путешествие морем. Помню, много лет спустя отец не раз приглашал его на ланч. Тот парень все чувствовал себя виноватым, что не отправился с ними и не разделил их судьбу.

— Уингейт написал, что получил последние страницы дневника фельдмаршала, и пообещал хранить их. Вы не в курсе, он не отдавал их вашему отцу?

— Нет, иначе они были бы здесь, со всеми остальными бумагами. Видимо, Уингейт хранил их у себя, в память о дяде.

Внезапно зазвучал еле слышный сигнал с противоположного конца дома.

— Так, видимо, кто-то пришел к моему столу. Пейте чай, — сказал Олдрич и, шаркая, вышел из кабинета.

Саммер заново прочла письмо, потом поглядела на обратный адрес.

— Уингейт отправил его из Дувра, — сказала она. — Это дальше по дороге, так ведь?

— Да, миль десять, не больше, — ответила Джулия.

— Возможно, там у Нормана остались родственники, которые могут что-нибудь знать.

— Далековато, но попытаться стоит, — согласилась Джулия.

Воспользовавшись компьютером Олдрича и телефонным справочником графства Кент, женщины быстро составили список Уингейтов, проживающих в окрестностях. Затем они принялись обзванивать найденные номера, в надежде найти потомков Нормана Уингейта.

Но телефонное расследование никуда их не привело. Спустя час Саммер повесила трубку и перечекнула последнее имя в составленном ими списке, покачав головой.

— Больше двадцати номеров, и ни единого намека, — разочарованно сказала она.

— Самое ближайшее, что я нашла, это парень, которому Норман вроде бы приходился двоюродным дедушкой, но тот ничего не знает, кроме этого, — ответила Джулия, поглядев на часы.

— Думаю, пора зарегистрироваться в отеле, — добавила она. — Закончим поиски завтра утром.

— Разве мы не останемся в Брум Парк?

— Я заказала номер в отеле в Кентербери, рядом с собором. Думала, ты захочешь на него посмотреть. Кроме того…

Джулия перешла на шепот.

— …здесь не слишком хорошо кормят.

Саммер рассмеялась и встала, потянувшись.

— Обещаю, что не скажу Олдричу, — сказала она. — Единственное, может, у нас будет возможность заехать еще в одно место по дороге?

— Куда это? — озадаченно спросила Джулия.

— Дорчестерлейн, четырнадцать, город Дувр, — ухмыльнувшись, ответила Саммер, читая обратный адрес с письма Уингейта.

Мотоциклист натянул на голову черный шлем с тонированным стеклом и выглянул из-за кузова грузовика садовника. Дождался, пока Джулия и Саммер выйдут из дверей Брум Парк. Осторожно, чтобы не попасться им на глаза, проследил, как они подошли к их машине и сели внутрь. Машина тронулась и поехала к выезду из усадьбы. Мотоциклист завел мотор своего черного «Кавасаки» и медленно поехал следом, сохраняя почтительную дистанцию. Увидев, что Джулия свернула в сторону Дувра, он пропустил вперед пару машин и последовал за ними в том же направлении, не упуская из виду маленькую зеленую машину.

Современный Дувр представлял собой шумный портовый город, более всего известный паромами, связывающими его с Кале, и прославившийся на весь мир белыми меловыми утесами на восточном побережье. Джулия въехала в исторический центр города, остановилась и спросила дорогу у прохожих. Дорчестерлейн оказалась в паре кварталов от берега — тихая жилая улица, по обе стороны которой стена к стене стояли старые одноквартирные кирпичные дома постройки 80-х годов девятнадцатого века. Припарковав машину под огромной березой, женщины подошли к чисто вымытым ступеням дома номер четырнадцать и позвонили в звонок. Спустя приличное время дверь открыла лохматая женщина лет двадцати с небольшим со спящим младенцем на руках.

— О, извините, пожалуйста, что побеспокоили вас, — шепотом сказала Джулия. — Надеюсь, мы не разбудили ребенка.

— Этот выспится хоть на концерте «Ю-Ту», — с улыбкой ответила женщина.

Джулия представилась.

— Мы ищем любую информацию о человеке, который жил в этом доме, очень давно. Его звали Норман Уингейт.

— Это мой прадед, — ответила женщина, оживившись. — Я Эрика Норрис, Уингейт — девичья фамилия моей бабушки.

Джулия улыбнулась, не веря своим ушам, и глянула на Саммер.

— Не зайдете? — предложила Эрика.

Женщина провела их в скромную, но изящно обставленную гостиную и села в кресло-качалку, держа ребенка на руках.

— У вас просто чудесный дом, — сказала Джулия.

— Бабушка здесь выросла. Вроде бы она говорила, что прадед купил дом перед самой Первой мировой. Она прожила здесь всю жизнь с тех пор, как они с дедом выкупили дом у прадеда.

— Она еще жива?

— Да, весьма бодрая для своих девяноста четырех. Пару месяцев назад пришлось перевезти ее в дом престарелых, чтобы за ней был надлежащий врачебный уход. Она настояла на этом, когда у нас уже ребенок был на подходе. Чтобы нам места было побольше.

— Тем не менее она может оказать нам неоценимую помощь, — сказала Джулия. — Мы ищем старые записи времен той войны, которые, возможно, хранил ваш прадед.

Норрис на мгновение задумалась.

— Бабушка, конечно, разделалась со всеми «пожитками» прадеда с прабабкой, — сказала она. — За годы они ей порядком надоели. Но в детской остались какие-то книги и фотографии, мы можем на них посмотреть.

Она аккуратно провела их наверх по лестнице, в светло-голубую комнату с приделанной к одной из стен деревянной колыбелью. Аккуратно положила в нее младенца, который еле слышно пискнул, тут же снова уснув.

— Вот тут прадедовы вещи, — прошептала она, подходя к высокому деревянному шкафу. Полки заполняли старые книги с матерчатым переплетом, поверх них стояли черно-белые фотографии мужчин в форме. Джулия мгновенно схватила в руки фотографию, на которой молодой солдат стоял рядом с Китченером.

— Это ваш прадед?

— Да, с лордом Китченером. Граф ведь всю нашу армию возглавлял во время той войны, знаете?

— Да, — с улыбкой ответила Джулия. — Именно поэтому мы здесь.

— Он часто говорил о том, что должен был погибнуть вместе с ним, на том корабле, который отправился в Россию. Но у него отец был смертельно болен, и Китченер позволил ему остаться.