Чтение онлайн

– Называй, как хочешь, – ответил мальчик, закутанный в накидку деда, голодный и уставший. Новое пристанище, новые знакомые, новая работа, пусть и имя будет новым, рассуждал Реми, не припоминая, представлялся ли он старикам.

– Ха! Вот это мне нравиться, – девочка хлопнула прутиком свою ладонь и сжала его. Валерин нравилось, когда решения оставляли за ней, так она чувствовала себя значимой и властной. Оборотень смирится с любым прозвищем, которым его назовёт девочка, сам он был не в состоянии придумать ничего, однако помимо имени, он потакать сороке не намеревался.

И всё же зачем ей прутик? Она же такая чистая и опрятная, думал мальчик. А прутик забава для крестьянских ребят, курей погонять.

– Ах! Вы только посмотрите! – неожиданно завопила девушка, тыча пальцем в лицо мальчика, Реми напрягся. – У него зелёные глаза. Ненавижу зелёные глаза! Не смей на меня так смотреть этими чёртовыми зелёными глазами. Они точь-в-точь как у Джошуа. Ненавижу Джошуа! А у тебя его проклятые глаза. Проклятый дурак Джошуа! Как посмел меня бросить?! – возмущалась уже самой себе Рин.

– Но принцесса, Джошуа умер. Нельзя плохо об умерших… – попытался успокоить девушку мужчина с ярко размалёванным лицом.

– Заткнись! Тебе слово давали? Сама разберусь. Пшёл вон! – срываясь на писклявый тон, заголосила девушка.

– Найдите ему одежду, Натори, Сацки, – попросила старуха.

– И положите ему вчерашнюю запеканку, больно смотреть на его торчащие под кожей кости, – отдал поручение дед. Валерин скорчила рожу, но промолчала. Она раздумывала, глядя на мальчика.

– Даже хорошо, что ты похож на Джошуа, – спустя некоторое время проговорила Рин. – Будешь моим слугой. А называть я тебя буду, – девушка задумалась, но потом, скользнув взглядом по плечу мальчика, выдала, – Спайди.

– Но госпожа, это же кличка животного, а не имя, – вновь попытался достучаться до избалованной блондинки мужчина.

– Значит, он будет не слугой, а моим псом, – злобно прошипела та на мужчину. – Ну, как тебе, Спайди? – обращаясь к мальчику, тоном победителя поинтересовалась Рин.

– Мне всё равно, – сухо ответил Реми. Пусть сорока празднует победу, в конце концов, это всего лишь имя.

– Вот и отлично. Так и запомни, ты всегда должен быть рядом со мной! Везде следуй за мной, как верный пёс, – дважды повторила Рин и пошла к шатру, чтобы проконтролировать Сацки и выбрать своему рабу подходящую одежду.

За сценой, молчаливо скрываясь в тени ближнего шатра, наблюдал паренёк с музыкальным инструментом, с которым не расставался ни на минуту. Дослушав диалог Рин с новеньким слугой, он изобразил на лице гримасу отчаяния, театральным жестом поднял руку ко лбу и припал к мягкой стенке шатра, от чего та прогнулась, и парень загремел внутрь. Его прямые русые волосы спутались, но одним взмахом головы, юноша привёл стриженные по плечи локоны в порядок. Музыкант отряхнулся, надеясь, что никто не заметил его позорного падения, выбрался из шатра и скрылся в ночи.

Спайди тем временем накормили и попутно представили остальным членам труппы. С голодной, уставшей головой мальчик ничего не запомнил, лишь мелькающие лица.

Реми дали целые чистые штаны и рубашку, выделили обувь и даже свою личную посуду в пользование. Теперь он жил в шатре со стариками и начал своё путешествие с цирком, в качестве слуги Рин – Спайди.

Исполняя указания девочки, мальчик следовал за ней попятам, он нарочно не оставлял противную девчонку ни на минуту, стоял над ней, когда она ела, или ходила по малой нужде. Рин прокляла свой приказ, надолго её не хватило, на второй день она закатила скандал и разрешила Спайди ходить где вздумается, но являться по первому её зову. Мальчик порадовался своей хитрости и отныне имел возможность изучить цирк и его обитателей. Труппа состояла из бабки и деда, владельцев всего оборудования; Рин, их внучки; четырёх молодых гимнасток, в чьих созвучных именах Спайди путался – Рицки, Сацки, Нацки, Мицки или Миака, – двух взрослых мужчин – клоунов, чьи лица частенько были разукрашены гротескным макияжем; и молодого парня с арфой в руках. Не считая белокурой принцессы – так её называли люди – остальные циркачи относились к мальчику с заботой, подсказывали где найти необходимый инвентарь, куда поставить и как расположить.

Первое время мальчик помогал разбирать шатры, собирать вещи, грузить инвентарь на серых оленей, что шарахались от оборотня и заметно нервничали, когда он приближался. Циркачи останавливались на несколько дней на окраине деревень, и вновь срывались с места. Спайди помогал устанавливать шатры в новых местах, мыл посуду, носил задники и декорации, убирался, стирал, помогал бабке готовить и занимался разными мелкими поручениями, в качестве работника принеси-подай. Его постоянно звали помочь, так что свободного времени оставалось не много. Вскоре мальчик вернул себе прежний облик, под кожей больше не просвечивали косточки, а живот стал выпирать больше ребёр. Оборотень не заметил, как вытянулся за время своих приключений, волосы его выросли, так что бабке пришлось его постричь, чтобы Спайди выглядел как ухоженный мальчик, а не бродяжка с улицы. Тёмные волосы с серыми прядями немного удивили старуху, она рассказывала каких только волос не повидала на своём веку, и что с возрастом цвет их часто меняется. Бабка заверила, что и у мальчика сейчас период изменения волоса, потому на голове столько клоков разных оттенков серого. Реми не спорил.

Позже Спайди, наблюдая за остальными, пробовал себя в качестве клоуна – шутить он не умел, да и не был болтлив по природе, к тому же дурачество мужчин считал недостойным поведением для взрослых – и быстро отказался от этой идеи. Не раз он приходил к гимнасткам и пытался повторить их трюки – выходило хорошо, девочки хвалили Спайди, но ему ещё предстояло растянуть мышцы, чтобы гнуться также красиво, как девушки. Артисты, по мере возможностей, старались помочь ему, обучая и рассказывая о своих номерах, трюках, уловках и секретах.

Рин в свою очередь делала всё, чтобы занять мальчика бесполезной работой, она орала на весь цирк, вызывая своего «пса», а затем игнорировала его, или поручала разбирать её платья, вешать их на вешалки, чтобы спустя два дня, вновь собирать, укладывая в сумки. Чтобы Спайди ни делал, ни разу он не добился от девочки доброго слова, ей сложно было угодить своим присутствием, и ещё труднее отсутствием. Реми ненавидел, сидеть с Рин, изображая питомца, его интересовало всё вокруг, потому он часто сбегал от девочки к другим артистам.

Обнаружив отсутствие своего «пёсика», девочка закатывала страшную истерику и срывала злость на каждом попавшемся под руку человеке. Она не контролировала свои эмоции и слова, ругалась, хуже чем бродяги, и лупила всех своим тоненьким прутиком, заменявшим ей плётку. Когда один прутик ломался, она посылала Спайди добыть ей новый, и стоило мальчику отказаться, бежала жаловаться старикам, вся заходясь в рыданиях и слезах, словно её избили. Все в труппе знали истинную природу Рин, но каждый находил оправдание её поведению. Старики не могли сердиться на девочку, лишившуюся родителей в младенчестве, боялись, что она покинет труппу, как поступил её старший брат Лен, и посему потакали любому её капризу.

Когда Рин поднимала свой прутик, желая отхлыстать Спайди, юный оборотень давился порывом кинуться на девчонку и перегрызть ей глотку. Артисты сочувствовали мальчику, но настойчиво советовали ему не злить принцессу и ни в коем случае не причинять ей вред.

Старики боялись потерять последнюю внучку, которую оставила их единственная дочь, перед тем как скончаться. Они корили себя, когда старший внук Валентин, или Лен, с наступлением своего совершеннолетия сбежал из ненавистного цирка с девушкой из Касмедолии – Страны-на-воде, как называли её крестьяне. Старики винили в том себя, что недостаточно любили мальчика, недостаточно заботились о нём, и теперь опекали и баловали Рин, и закрывали глаза на её, подчас чудовищные, выходки. Если что-нибудь в цирке случалось по вине девочки, старики выговаривали всем, кроме белокурой принцессы.