Чтение онлайн

Алиса его не слушала. Озираясь, она пробиралась по коридору. Невообразимо… ужасному коридору! Расписные стены совершенно не гармонировали с клетчатым ковром цвета спелого авокадо – спасу нет от этого тартана! Вдобавок еще зеркало без рамы, удесятеряющее этот и без того несусветный кошмар. Рядом с лестницей – подзеркальник из красного дерева, заваленный кружевными салфеточками, а на приступке – проводной телефон с диском для набора номера и трубкой. Можно подумать, здесь вывалили и оставили гнить все самое отвратительное, что встречалось в тридцатых годах прошлого столетия.

Оторвавшись от созерцания интерьера, Алиса сосредоточилась на двери, ведущей в какую-то комнату. Ее взгляд приковал номер – 1а.

– Вы останетесь здесь, – не терпящим возражения тоном сообщил Кроули.

– Вот только не надо указывать, что мне делать, – вспылила Алиса. – Я задала вам вопрос, так что будьте любезны на него ответить – кто здесь живет?

– Вы. То есть, по крайней мере… Я настоятельно рекомендовал бы вам пожить именно здесь.

Алиса поджала губы, и Кроули, предчувствуя надвигающуюся грозу, поспешно произнес:

– В доме четыре квартиры и мансарда. В номере 1а живет Джуд. Этажом выше, в номере 2а, – Саша, а на третьем этаже – вы, хотя номер вашей квартиры будет 2 в. Разумеется, проживание вам придется отработать.

– Секундочку, – возвысила голос Алиса, когда Кроули двинулся к лестнице. – Я очутилась здесь потому, что вы пообещали помочь Джен. Я не собираюсь здесь оставаться. Я не собираюсь… здесь жить. Мы заключили временное соглашение. На один только вечер.

Кроули замер у подножия лестницы. Задумчивым взглядом скользнул по домашним тапочкам Алисы, по ночнушке, выглядывавшей из-под пальто.

– На один только вечер? – многозначительно, с прищуром спросил он.

Она залилась румянцем, вобрала полную грудь воздуха и выпалила:

– Это совсем не то, что…

Невыразимо забавное выражение, промелькнувшее на лице Кроули, заставило ее подавиться словами, и он сразу же отвернулся и зашагал по ступеням наверх.

– Подождите, – отчаянно задыхаясь, припустила за ним Алиса, – вы сказали, что моим родителям грозит опасность. Я не могу бросить их, если…

– Если вы возвратитесь в Лондон, то превратитесь для них в ходячую угрозу. Вин и его прихвостни не смогут манипулировать вашими родителями, если не будут знать, где вы.

Он пристально посмотрел на нее.

– А вам-то что с того? – вспылила Алиса. – Вам-то зачем помогать мне?

– Затем, чтобы уплатить долг Сильвии, – буркнул он. – Я обещал ей защитить вас. В Грачевнике вы в безопасности.

Алиса крепко задумалась. Какая нелепица. Она ведь знать не знала эту старушенцию! И с чего вдруг ей бояться Вина?

– Кроме того, оставшись здесь, вы поможете вашей подруге, – напомнил Кроули.

Алиса заколебалась. Против этого трудно было что-то возразить.

– Но – как?

Видимо, приняв ее вопрос за согласие остаться, он облегченно вздохнул:

– Спасите ее полуночника.

Алиса кивнула, хотя внутри нее все кипело. Какой абсурд! Бред! Спасти мифическую птицу, которая, предположительно, являлась стражем души ее подруги? Птицу, которая отправилась на незаслуженный ею отдых и оставила Джен, как только та впала в кому?

– Спасти полуночника Джен, – медленно повторила она. – Всего-то?

– Никто не говорит, что это легко, – усмехнулся он, – но вполне вам по силам. Я в этом убежден.

– А вы поможете мне? С Джен? Если… если я соглашусь остаться?

– Да. Но прежде вы должны научиться видеть полуночников и понимать их. Я подыщу вам учителя.

– В университете? В Горинге?

– Нет, – бросил он через плечо. – Вы станете… учеником… подмастерьем.

– Но почему вы сами не хотите меня обучать? – схватила она его за рукав.

Он застыл на одну ступеньку выше ее, обернулся. Надо же, как близко оказались их тела, с удивлением заметила Алиса и подумала, что Кроули, как и прежде, раздраженно отшатнется от нее, но он даже не шевельнулся. Повисло неловкое молчание, и по шее Алисы разлилось приятное тепло.

– Я… не могу, – выдохнул он, пронзив ее иступленным, но совершенно непроницаемым взглядом. – Я не птицелов.

Он явно хотел сказать что-то еще, но вместо этого развернулся и продолжил восхождение по лестнице.

В ту ночь, свернувшись комочком под тонкими одеялами, она спала как убитая, и первой мыслью, мелькнувшей у нее в голове после пробуждения, было: «Ну и кошмар же мне привиделся!» И только стряхнув с себя остатки сна, она с ужасом поняла, что все произошедшее вчера – все это правда. И Джен. И несчастный случай. И возвращение невидимых птиц… Мороз побежал у нее по коже.

Бивший в глаза солнечный свет заставил ее зажмуриться. Черт! Она забыла задернуть эти мерзкие занавески в цветочек! Ночью, когда она, еле волоча ноги, ввалилась в комнату, ее хватило лишь на то, чтобы рухнуть бревном на кровать, на которую указал ей Кроули.

– Ваша. Ложитесь, – отрывисто бросил он, и между ними повисло неловкое молчание.

Вообразив, что Кроули сейчас залезет к ней в постель, Алиса вскинула на него испуганные глаза. Прочитав в ее взгляде все, что она о нем думает, Кроули коротко рассмеялся и быстро вышел из комнаты.

Алиса осмотрелась. «Квартира», – сказал Кроули и нагло ее обманул, поправ тем самым закон о защите прав потребителей, где черным по белому говорилось о том, что запрещено вводить потребителя в заблуждение. Да этот закут и студией-то назвать язык бы не повернулся. Комната – и не более. Одна отрада – крошечный камин, который, судя по тому какой колотун стоял в спертом воздухе, в этом столетии, похоже, еще ни разу не разжигали.

Конечно, она ночевала в местах и похуже – достаточно вспомнить мерзкую конуру ее прошлого ухажера. А по сравнению с чудовищным коридором здесь даже было по-своему мило: и со вкусом подобранные кремовые обои с лиственным орнаментом, и простой паркетный пол, и непритязательный коврик – все радовало глаз.

Мебели, правда, было маловато: железная кровать, крепкий деревянный стул, письменный стол и вешалка с полками, заменявшая платяной шкаф. Вместо ванной – щербатая раковина да мутное зеркало, а из кухонных принадлежностей – небольшой электрический чайник и кружка, стоявшие все на том же деревянном стуле. Ни чайных пакетиков, ни сахара, ни молока – ничего. А значит, на завтрак – всего лишь чашка горячей воды. Бесподобно.