Чтение онлайн

И все же вот она стоит, Мириам — нет, подожди, Грета. Грета, Грета, Грета, повторяю я про себя, с видом отстраненной небрежности, но все, что я хочу сделать, это встряхнуть ее, пока она не признает меня должным образом. Но я не могу, поэтому я просто встаю немного прямее, мое тело заметно напрягается.

Тренер замечает.

— Ты в порядке? Тебе все еще больно?

Нет, конечно, мне все еще больно. И я говорю не только о своей уязвленной гордости. Моя физическая травма все еще свежа.

Я качаю головой, немного сбитый с толку тем, насколько откровенно он добр. Это все напоказ? И если это так, то как мне создать среду, способствующую такому внимательному поведению во время тренировок или игр? Существует не так уж много случаев, когда могут назвать ходячим ублюдком через гарнитуру, не принимая это на свой счет.

Он осматривает меня в последний раз и кивает, когда удовлетворен работой своих рук.

— Грета, — говорит тренер, когда встает со своего места рядом со мной, собирая принесенные принадлежности. — Составь компанию нашему гостю. Я собираюсь помочь твоей маме закончить готовить ужин. Мы позовем вас, ребята, в столовую, как только все будет готово. Это не должно занять много времени.

Он уходит. Мы ничего не говорим и просто смотрим друг на друга.

Я заговариваю первым, мое горло горит от беспокойства.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты его племянница.

— Нет.

Я проглатываю всхлип.

— Кузина?

— Не-а.

— Горничная?

Сквозь ее отчужденность пробивается улыбка.

— Я поставила чашку в раковину. Это считается?

Я судорожно сглатываю и прикасаюсь к носу, чтобы занять себя. Тем не менее, мой взгляд блуждает, мое внимание приковано к ней, я проверяю ее, сравнивая образ передо мной с воспоминанием, которое я сохранил. Она стоит там, одетая в футболку безразмерного размера и обтягивающие байкерские шорты. По-видимому, непринужденность и милость, вот к чему она стремится. Она завязала волосы наверх, ее безумные кудри укрощены, и лишь несколько разбросанных прядей остались распущенными, обрамляя ее полное лицо. Это та прическа, которая идеально подошла бы для того, чтобы она встала на колени или чтобы ее потянули, если я возьму ее сзади.

О, черт. Я не могу думать об этом в доме тренера, когда она может быть его д…

— Итак, — протягивает Мириам, лениво растягивая гласную.

— Тебя зовут Отис. Отис Морган.

Знает ли она меня? Так вот откуда она так много знала о футболе? Это не потому, что она самопровозглашенная заядлая фанатка, а потому, что она д…

— А тебя Грета, — просто Грета, без фамилии, начинающейся на «С».

— Ты футболист, — продолжает она.

Она что, играет в игру с фактами?

— И ты… — ну, черт возьми. Я так мало знаю о ней, что дополняю вторую половину своего заявления замечанием, — высокая.

Черт, это глупо. Мне следовало выбрать «чирлидерша».

— Не такая высокая, как ты.

— Верно, — во мне шесть футов пять дюймов. Если бы у меня не было таких хороших рук, я бы, наверное, был лайнменом или даже баскетболистом.

— А ты квотербек, — ее бесстрастный взгляд становится глубже, проецируя неприязнь, которую я не понимаю.

Часть меня хочет опровергнуть этот ярлык, посмотреть, растопит ли это ее фригидный нрав, но лгать бесполезно. Быстрый поиск в Google, и меня найдут.

— Да.

Она, наконец, отрывает от меня взгляд. Стеснение в моей груди остается и я знаю, что нет никакого способа облегчить давление, которое мучает меня, пока она не признается, что не связана с тренером.

Не думай об этом. Мне придется просидеть весь этот чертов ужин с тренером, миссис Сахнун и Мири-Гретой, и если я продолжу думать об этом, меня либо вырвет, либо я пробегу сквозь стену, как человек из Kool-Aid, либо утоплюсь в их туалете.

Я использую дыхательную технику, которой научил меня реабилитационный терапевт, когда мы работали над любым упражнением, которое я находил практически невыполнимым, мой разум отказывался прилагать какие-либо усилия из-за страха страданий или неудачи.

— Ты можешь присесть, — бормочу я, когда замечаю, как она переминается с ноги на ногу.

— Я знаю.

Меня снова охватывает паника, к черту дыхательные упражнения, поэтому я решаю отвлечься. Беседа. До того, как я попросил помыть посуду, у нас это хорошо получалось. И даже если язык ее тела говорит мне, что она не хочет иметь со мной ничего общего, я соглашаюсь на это.

— Итак, Грета… Какая у тебя специальность? — на этот вопрос она отказалась отвечать как Мириам, посчитав его слишком личным.

Она отвечает, не глядя на меня, потолок гораздо более завораживающий, чем мое лицо.

— Образование с акцентом на социальные науки.

— Ты хочешь быть учителем, — это представление приводит к замечательной ментальной передышке. Если бы она была моей учительницей, я бы провалил каждый урок, проведя весь урок в мечтах вместо того, чтобы уделять внимание учебе. А еще лучше, я бы плохо себя вел, чтобы она была той, кто будет меня наказывать. Дерьмо. Не то, о чем стоит думать прямо сейчас. Я остановлюсь и приберегу это для отчаянного душа или бессонной ночи.

— Ага.

Я жду, когда она ответит взаимностью и спросит о том, что я изучаю. Но она этого не делает.

Я позволяю неловкости продержаться еще мгновение, прежде чем срываюсь.

— Ты можешь спросить меня о чем угодно тоже, — я делаю все возможное, чтобы быть беззаботным.

— Я более чем счастлив утолить твое любопытство.

Она фыркает через нос и пожимает плечами.

— Нет, все хорошо. Мне нечем утолить любопытство.

Секунду спустя она опровергает это утверждение, предлагая принести нам обоим стаканы воды, которые я любезно принимаю, потому что мне нужно некоторое время, чтобы собраться с мыслями.

Оставшись один, я начинаю развивать безумные теории.

Может быть, она суккуб, и ее способ действия заключается в том, чтобы трахать мужчин и заставлять их чувствовать, что их ценят, и улыбаться всю ночь веселыми, глупыми разговорами, при этом ничего не предлагая о себе, только удовольствие, которое она может доставить. И как раз в тот момент, когда мужчины решают, что хотят большего, она отстраняется, наслаждаясь мучениями, которые она причиняет своим жертвам.

Придумывая эту безумную теорию, я настолько не обращаю внимания на окружающее, что едва замечаю, когда она возвращается.

— VOSS, — комментирую я, когда она протягивает мне тяжелую стеклянную бутылку. Я делаю осторожный глоток, мое лицо все еще мягкое.

— Я не знал, что тренер пьет VOSS.

— Он не пьет. Он пьет из-под крана. Гости пьют VOSS.

Я делаю еще один освежающий глоток, затем выдавливаю оптимистичную улыбку.

— Вау. Тренер считает меня гостем? Я был так уверен, что он думал обо мне как о тряпке.

— Неа. Ты все еще тряпка. Просто тряпка, на которую иногда кладут приятные вещи, — она закручивает крышку на своем напитке и ставит его на кофейный столик между нами.