Чтение онлайн

— Эй, — сказала я. — Я убрала пистолет, как ты и просил.

Он засмеялся, слабо и немного сумасшедше. Вблизи от него пахло кислым и сыростью, как будто он носил ту же одежду в течение нескольких недель. Фу.

— Я сломаю тебе руку, деточка. Для начала. Держу пари, я могу подойти творчески…

Я позволяю ножу немного соскользнуть и оставить ему еще один шрам.

— Упс, — сказала я. — Извини. — Я твердо держала нож у его горла, он замер, и вытащила пистолет левой рукой. — Я плохо стреляю этой рукой, — произнесла я, — но знаешь что? Достаточно хорошо, чтобы попасть в такой сарай, как ты. — Я приставила дуло к его груди. — Отойди.

Он послушался, двигаясь медленно, его массивные мускулистые руки подняты насколько это возможно. Я впечатлила его. Он, возможно, не принимал серьезно, но знал, что я не промахнусь, если выстрелю в его сердце с этого расстояния. Он мог бы схватить меня за руку и сломать ее в два счета, но тогда нож окажется у него в горле.

Так что мы танцевали, двигаясь назад, пока мы не вышли из — за трибун… и тогда Майкл спросил из — за мистера Большого:

— Помощь нужна?

Я широко улыбнулась.

— Ну, думаю, я бы справилась. Но не хочу, чтобы ты скучал.

Майкл схватил парня за шиворот и замахнулся им, словно мешком с ватными шариками, припечатал его лицо о прутья клетки с потрясающей силой, и мистер Большой упал на грязный пол, безвольный как переваренные макароны. (Я знаю о переваренных макаронах. Я тот еще повар.)

Остался только мистер Прилизанный, но он не стоял, сложа руки.

Он отпер клетку Джереми и отступил, спрятавшись за серебряными прутьями в качестве защиты от нападения. По тому, как он двигался, я решила, что он местный укротитель львов. Или, что более вероятно, злоупотребляющий львом козел.

— Это твой шанс, — сказал он Джереми. — Убей их и уходи.

Джереми посмотрел на него сквозь прутья и сказал:

— Что если я хочу начать с тебя?

Можно подумать, что мистер Прилизанный испугается, но это был — непостижимо для меня — парень, который умудрился захватить социопатичную машину как Джереми и держать его под контролем довольно долгое время. Он не выглядел напуганным или даже раздраженным.

— Ты не станешь, — ответил он. — Можешь сохранить девчонку, я знаю, тебе нравится с ними сначала поиграть.

— Эй! — сказала я направила пистолет на Прилизанного. — Я стою прямо здесь!

Джереми не отвел взгляд от его — я думаю? — тюремщика, но как — то за меньшее время, что мне потребовалось, чтобы заметить размытие, он двигался ко мне. У меня не было времени воспользоваться пистолетом или ножом в свою защиту, он был настолько быстр.

А потом он прошел мимо меня.

Джереми внезапно остановился рядом с бессознательным верзилой, которого Майкл оставил лежать на полу, поднял его, как тряпичную куклу, и — еще до того, как мой вампирский муж мог остановить его — погрузил клыки в шею мужчины.

Майкл пытался. Он схватил Джереми за плечо и сильно дернул, пытаясь оторвать жертву от хищника, но это было бесполезно; жилистая сила ребенка этого не позволила, да и было поздно.

Когда Джереми бросил труп, ранее известный мне как мистер Бетти, он был белый как бумага и без единой капли крови.

Мистер Прилизанный не двигался в течение секунды, полностью ошеломленный, и пока Джереми слизывал с губ оставшиеся красные капли, он метнулся к двери клетки, бросился внутрь и захлопнул ее за собой. Затем он съежился в центре клетки, глаза большие, как фары, и блестят так же. Он думал, что сломил этого льва в клетке, но он только что обнаружил, что был полностью неправ.

Майкл тоже выглядел напуганным, но говорил мягко.

— Эй, парень, нас отправила Амелия. Она хочет, чтобы ты поехал с нами в Морганвилль.

— Морганвилль, — повторил Джереми без тени эмоций. Он только что убил кого — то, и не выглядит так, словно его это заботит, просто стал менее бледным. — Никогда там не был.

— Ты будешь там в безопасности. Тебя никто не тронет. — Майкл был необъяснимо нежен; может, он не видел плоские, с блеском как у акулы, глаза мальчика, когда он выпил мистера Бетти. — Поверь мне. Пожалуйста. Мы должны уйти отсюда.

— Ты кое — что забыл, — ответил Джереми и указал длинным, худым, грязным пальцем на мистера Прилизанного, съежившегося внутри клетки. — Он только что услышал, куда мы собираемся. Мы не можем быть в безопасности, пока он знает. Надо избавиться от него.

— Нет, — сказал Майкл. Он подошел к прутьям и присел, а когда он заговорил дальше, я услышала этот страшный тон вампира в его голосе. Он не часто его использует, но когда все же делает это, он обладает настоящей силой. — Посмотри на меня.

Он ждал, и после долгих нескольких вдохов мистер Прилизанный открыл лицо и встретился с глазами Майкла. Я не могла видеть их, но я знала, как они будут выглядеть — светящиеся, красные, страшные, если вы не тонули в этом бассейне малинового и не в состоянии чувствовать вообще ничего.

У Майкла была одна из самых сильных забудь — обо — мне способностей, которую Амелия когда — либо видела, и он доказал это сейчас низким, умеренным тоном:

— Бедный Джереми умер от голода в клетке. Повтори.

— Бедный Джереми умер от голода в клетке, — повторил мужчина унылым, спокойным голосом.

— И тебе от этого очень плохо.

— Мне от этого очень плохо. — Я видела, как глаза мистера Прилизанного вдруг наполняются горячими слезами, которые бегут по щекам беспорядочными дорожками. — Господи…

— Тебе настолько плохо, что ты больше не запустишь шоу такого рода. Не с теми, кто не подпишется на это и будет получать деньги. И никаких вампиров. Настоящих.

— Настоящих, — эхом повторил он. Его голос дрожал, как и его плечи. Вау. Майкл действительно покачнул его мир, и не в хорошем смысле. — Мне жаль, мне так жаль…

— Сколько человек знает о Джереми?

Мистер Прилизанный назвал их, но это был узкий круг людей — он, мистер Мертвый Бетти и еще одна женщина по имени Айсис, которая спала в своем трейлере возле колеса обозрения.

— У тебя есть ключ от этой клетки? — наконец спросил Майкл. Когда мужчина кивнул, он сказал: — Брось его мне.

Мистер Прилизанный бросил его, и Майкл без труда поймал в воздухе. Он бросил его на тело мистера Бетти и нахмурился от дела рук Джереми.

— Нам нужно сделать это менее… вампирским, — сказал он.