Чтение онлайн

Отголоски того, причудливо трансформированные памятью тысяч поколений, все же сохранились. Есть Змей, принесший людям познание, и за то проклятый, изгнанный. Есть мифы о летающих Змеях-драконах - грозных, жестоких. Есть атавистический страх пред земными гадами, которые почти искусственные творения: пришельцы пытались создать свои подобия из земного материала. Материал был выбран по качественным характеристикам, внешний же вид значения не имел - все равно существа могли бы принимать любую форму, как их творцы. Работы своей Змеи не завершили, разочаровавшись и потеряв интерес к людям для Змеев это не было жизненной необходимостью, так, что-то вроде интеллектуальной шарады. Но кое-что, привнесенное ими в избранный род, осталось: абсолютная неприручаемость - они ни при каких обстоятельствах не должны были оказаться под влиянием человека, опасная сила взгляда, налет таинственности и обособленности на всем племени. И еще - почему-то забылось настоящее имя гадов, люди стали называть их "змеи"...

– Теперь уж мало нас здесь осталось, и с людьми мы почти не общаемся. Остались те, кто очарован Землею и не нашел в беспредельном космосе ничего прекраснее. Но, как видишь, мы не одиноки, мир людей - не единственный. Земля изобильна иными существами. Но иные миры людям неведомы, хотя скрывается без особого тщания. Человек же, изначально соседствуя с ними, так привык к их проявлениям, что смотрит и не видит, слушает и не слышит. Что еще теперь смущает покой твой, Настя? Спроси.

– Ничего. И я хочу преклониться пред тобой.

Движением колен он послал вперед своего коня. Индрик легко догнал жеребца, сровнял шаг, пошел голова к голове.

– Постой... Зачем открылся ты мне?

– Я давно живу рядом с людьми, знаю - не все одинаковы. Ваша мудрая Библия остерегает: "Человек от природы зол", прежде чем научится говорить "на", он говорит "дай". Но позже каждому приходится сделать выбор между хищным животным существованием и жизнью существа разумного. И очень многие умеют выбрать правильно. Их меньше, но они - противовес злу всего остального мира. Он стоит лишь их чистотой и светом. И не только человеческий. Ты одна из светлых. В тебе сила великая. Но утвердится она не успеет, зачахнет от яда злобы людской, зависти, жадности. Нельзя, чтоб погубили тебя. Приди в мир Незримых, Настенька, принеси ему бесценные сокровища свои - красоту, чистоту и любовь. Приди Красой Ненаглядной, освети его и правь по законам любви...

– Как?! Я ведь человек! Иль обратишь ты меня ночницей, купавкой?

– Стань ведьмой, и оба мира станут равно доступны тебе.

– Ведьмой?!
– вздрогнула Настя. Почти прошептала жалобно: - Да что говоришь ты?

– Испугал я тебя, Настенька?
– взял он ее пальцы в теплые свои ладони.
– Не надо, не бойся, верь мне, Краса моя Ненаглядная.

– Я верю, - одними лишь губами, бессильно проговорила она.
– Коль ты погибель моя, пусть так... Напусти на меня чары, опутай... И погибель мне сладостна будет.

– Не погублю, добра одного хочу. Опять слово тебя испугало. Не слово, а бессмысленное понятие, которым люди его наполнили... Потому что сами пугались того, что выше их понимания. Ведьма - значит ведающая. Ей доступны древние тайные знания - это пугает других, темных. Ведающие - связь миров, и не только этих двух, что известны теперь тебе. Ведовство запредельно, часто необъяснимо. И шаг в него - опасный шаг, сделать его дано лишь немногим достойным. Наверно, имели к этому отношение и мои сородичи, как я сейчас. Послушай вот, это родилось среди людей:

Меня везли в железной клетке

Сквозь озверелую толпу.

Бросали камни и проклятья,

Вонзали взоры в наготу.

И дети грязною гурьбою

Бежали на меня смотреть.

Истошно женщины визжали,

И все кричали: "Ведьме - смерть!"

Мне не могла помочь природа,

Меня избавить от цепей.

И площадь, полная народу,

Дышала мукою моей.

Тогда... взглянула на толпу

Все пали ниц, дрожа от страха,

И там, где прожигал мой взгляд,

Змея рождалася из праха! *

* Стихи Натальи Мареевой

– Я не знаю, каким озарением пришли сии смутные строки к женщине. Она услышала их во сне и сама не поняла полного смысла. Теперь молчи. Не жду поспешного ответа. И не терзайся в поисках его - он придет сам. Смотри-ка, указал он рукой и рассмеялся.

– Что это?
– не поняла Настя, глядя на темное облачко, бегущее впереди, поодаль от них.

Экое диво - ветер пыль гонит! И вдруг поняла, что давно уж видит этот маленький пыльный вихорь, а он не рассеивается, и ветер аккурат дорогой его ведет, на поле не переносит.

– Сюда иди!
– негромко позвал Змей. И к стремени его подскочил Анчутка.
– Теперь что удумал?

– Весть несу о Красе Ненаглядной! Дорогу долгожданной очищаю!
– А сам украдкой в глаза Змею глянул - чего ждать? Серчает ли еще?

– Угомону на тебя нет, - голос не ласковый, да все ж без гнева, не опасный.
– И что же? Есть кого с пути гнать?

На короткий миг углядела Настя колебание в глазах-угольках. И поняла причину: сказать, что некого - так к чему его стража? А бесенок, совсем уж изготовившись ответ держать, уставился вдруг на нее, даже рот прикрыть забыл.

– Что с тобой?
– привел его в чувство голос Змея.

– Хозяин... обмануть при ней не могу!

– Так-то тебе, - блеснул победной улыбкой Змей.
– Это тебе не со мною лукавить. А рот ты все же закрой. Да расскажи, как ночь прошла?

– Все тихо, на диво. Правда, с вечера полевик принялся было пшеничное поле катать. Да невзначай двуедушника потревожил. И затеяли они ругаться. Вот уж я повеселился! Потом лярвы дитю спать не давали - баба-дура пеленки сушила да позабыла до заката с плетня убрать. Ну, этих ночницы живо уняли. Еще мужик от кума шел - мавки морок на него навели, закружили, от дома к лесу повели. Но там леший не дал им баловаться - зачем ему в лес на всюё ночь пьяный мужик? Одно беспокойство. Шумнул, пугнул лешак, у того живо просветлело в мозгах. Апосля полуночи же и не ворохнулся никто, - и вдруг на Настёну опять воззрился: - Так ведь это она! Краса Ненаглядная! Она ведь после полуночи к нам пришла! Силы недоброй нечисть лишила!

– Довольно. Ступай теперь, отдыхай. Сам видишь, не надобно Красе Ненаглядной твоё бдение.
– К Насте повернулся.
– Правду он сказал. Такая сила в тебе, Настя, что от одного лишь появления нечисть утихла. А ведь ты вовсе никакого старания не приложила. Здесь будут у тебя друзья, слуги верные. Укрепишь их любовью и чистотою своей, и далеко, по многим мирам понесут они свет твой. А где светло, там тьма по щелям жмется иль вовсе рассеивается. Ты нужна здесь, Настя.

Она подняла голову, долго в глаза его посмотрела. Да не нашла того, что искала. Тогда, взор отведя, спросила:

– А тебе... нужна ли?

Промедлив мгновения, он протянул руку, за подбородок тронув, заставил ее опять голову поднять.

– Не хотел еще говорить об этом... Да назад уж поздно... Ты знаешь тягость одиночества, Настенька. Я был одинок целую вечность... устал. Будто и много вокруг, да скорее слуги - равного нету. Когда мы устаем, мы уходим из жизни, сами, своей волей.

– Нет...
– испуганно вскинулась Настя.

– Погоди. Хочу, чтоб знала - уход вовсе не пугает. Люди зря трепещут пред смертью, смерти нет.