Чтение онлайн

Я вновь проскользнула через стену, продолжая наблюдать за ними.

– У тебя всё хорошо? – любезно обратилась дежурная медсестра к беременной.

– Как видите, всё нормально, – Ангелина лежала неподвижно, не отрывая взгляда от плафона.

– Давай я тебе помогу встать с кушетки.

– Зачем?

– Я провожу тебя в палату.

– В палату? В какую палату? – Ангелина внезапно повернула голову в сторону Фроси.

– В палату, где лежат беременные на сохранении.

– Меня тут ещё долго собираются держать?

– Это решает Игорь Абрамович.

– А кто такой Игорь Абрамович?

– Наш доктор, можно было и самой догадаться, – продолжала объяснять вполголоса медсестра. – Не волнуйся, он славный доктор. Знает своё дело. Так что рожать приедешь к нам через два месяца. Думаю, пролежишь дней десять – и тебя выпишут домой.

– Ну хорошо, ладно, ведите в палату для сохранения, – сказала Ангелина уже доверительно и начала подниматься с кушетки, подав руку Фросе.

Раздражённые мысленные потоки продолжали исходить от неё. Я считывала их мгновенно. Беременную раздражал белый цвет: белый плафон, белый халат, белый кафель, белая простыня. «Всё кругом белым-бело, чересчур много белого», – звучал в её голове нервозный монолог.

Очевидно, белый цвет у Ангелины ассоциировался со мной, ведь она видела меня, Полупрозрачную. Она внезапно нахмурилась: наверное, после полученного стресса беременная ещё не могла прийти в себя.

Ангелина молча, осторожно ступая, направилась вслед за Фросей. Дежурная медсестра настежь распахнула дверь кабинета и жестом руки указала на выход, поддерживая Ангелину за локоть.

– Не волнуйся, всё будет хорошо, – подбадривала она.

Беременная глубоко вздохнула и медленно пошла по коридору вместе с Фросей.

Я уже хотела покинуть больницу и направиться к Проводнику за советом, но вдруг заметила, что невольно на миг стала видна Ангелине. Её взгляд испытующе остановился на том месте, где я блеснула. Произошло неожиданное. Она излучала мощный раздражённый поток вибраций в мою сторону, пронзая меня насквозь. В её утробе малышка встрепенулась. Эфирное личико малышки, озарённое ангельской чистотой, выражало Божественный покой.

В это время начал происходить приватный вибрационный диалог между мной и малышкой.

– Не пугай, пожалуйста, мою маму. Моя нервная система реагирует болезненно, когда она раздражается.

Конечно, ребёнком она была для матери, а для меня – вполне зрелой душой, воплощавшейся на Земле не один раз.

Малышка меня предупредила:

– Придёт и твой час. Только будь начеку, не упусти этот миг. У меня своя программа относительно данной жизни и свой срок.

Перед входом в палату беременная, ахнув, замерла.

– Тебе что, плохо? – спросила озабоченно Фрося.

– Нет, всё нормально! – воскликнула сердито Ангелина.

Тут я получила уже повелительный призыв от Проводника немедленно вернуться к нему. Я парила над Землёй к порталу. Сумрачные сгустки энергий, наполненные напряжением, струились подо мной. Проводник ждал возле врат – входа в портал. Он деликатно взмахнул плащом, желая придать мне силы и уверенности.

– Дорогая, ты проводила Альберта, позаботилась об Ангелине с малышкой, теперь надо обратить внимание на покинутое тобой тело. Похороны затянутся на один день из-за задержки в морге, поэтому погребение совпадёт с христианским праздником – Покровом Пресвятой Богородицы. Это придаст силы твоей душе. Потом мы с тобой должны подняться на наш уровень, но прежде направимся в Белый Град. А пока побудь на Земле, простись с родителями и прости их. Я с тобой на связи, помни об этом.

Объяснения Проводника меня взбодрили и освежили моё сознание. Я вновь вернулась на Землю – путешествовала по знакомым улицам, смотрела на лица прохожих. Правда, на меня не обращали внимания и никто не замечал, даже когда проходили сквозь меня. Я видела всё в объёме и в то же время могла заглянуть в детали любого предмета, и вместе с тем видела неприкрытую игру световых и красочных частиц в соединении со звуком. В эфирной мерности видится такая вот гармония во всём.

Вдруг из храмов долетели удары колоколов и величаво поплыли над домами, деревьями, людьми. Сегодня же день Покрова Пресвятой Богородицы. Меня об этом предупреждал Проводник. Выходит, три дня по-земному пролетели мгновенно и наступил четвёртый.

Тогда я направилась в квартиру, из которой убежала, хлопнув дверью. Посреди проходной комнаты стоял открытый гроб с телом в белом платье, венчик с Трисвятым помещён на лоб. Горели свечи. Совершалось молитвословие.

Мать, вся в чёрном, безучастно сидела среди шушукающихся соседей, родственников и подруг. Она всецело ушла в себя. Можно было подумать, что она спит. Всё ниже опускалась её склонённая на руку голова. Я бережно взяла маму за руку, обняла и вспомнила её жизнь за последние годы: часто пьющую, ссорящуюся с отцом. Но сейчас мама убита горем. Я всё гладила её по голове. Она меня, конечно, не видела: покажись я ей – испугала бы до смерти. Бесконечное сострадание к маме овладело мной. Но тёплую волну вибрации нежности, переданную мной, мама всё-таки ощутила. Она приподнялась, вдумчиво и сосредоточенно начала смотреть на профиль плачущего отца. Я не ожидала от папы такой сердечности. К моему удивлению, они оба были абсолютно трезвы. В них произошли перемены, и цена таким переменам – моя смерть.

Я заметила, что во всех комнатах было прибрано, веяло чистотой. Зеркала закрыты тканями. Старые хрустальные вазы, пылившиеся месяцами в шкафу, теперь вымыты, сковородки начищены до блеска, на полированных полках – ни пылинки, на полу – ни соринки.

Только моя тётка, мать Жорика, тоскливо причитала, и возглас «ох» вырывался у неё так жалобно, так жалобно:

– У меня аж сердце сразу похолодело, ох, как узнала, что Рената, ох… Она же, моя племянница, погибла, ох! Под машину… где ехала моя сноха, ох! Сноха-то ещё беременная к тому же, ох… Горе-то какое, ох! Боже! Боже, ох…

Взгляд тётки был направлен на лицо, которое когда-то было моим. Её руки, приложенные к груди и сложенные в замок, вздымались заодно с грудью. Её дыхание при каждом оханье шумно обрывалось и утихло только тогда, когда священник стал монотонно читать слова церковного прощения моей душе. Панихида спета телу, покинувшему своих родителей, друзей, родственников…

Я вернулась к Проводнику, и мы направились в Белый Град, как он и обещал.

Безмолвие, глубина пространства, странное свечение – всё продолжало меня поражать. Из серой мглы к белеющей просеке нас с Проводником медленно несло течением потока к свету. Мне казалось, что рассеянный свет находился по ту сторону Земли. Перед нами открылся абсолютно белый город. Он расстилался внизу, залитый перламутровым светом.