Чтение онлайн

Исчезновение волшебника не наделало в Ковосе особого шума.

Утром лакей, пришедший звать волшебника к завтраку, обнаружил, что постель пуста. Некоторое время слуги, не посвященные в заговор, искали волшебника по всему замку, после чего доложили коменданту о пропаже. Организованные комендантом поиски быстро дали результат. Во-первых, было установлено, что вместе с волшебником исчезла огромная бутыль визги, а во-вторых были обнаружены следы. Поскольку следы вели из комнаты Романчиша через парк прямиком к Луковскому мосту, никто не усомнился, что волшебник, опустошив полуторалитровую бутыль визги, решил искупаться, и будучи в нетрезвом состоянии, утонул.

В этой стройной гипотезе были, правда, некоторые нестыковки. Во-первых, обнаружилось, что волшебник оставил не один, а сразу три следа. Во-вторых, загадочным образом исчезла двухсотфунтовая мраморная статуя, стоявшая в комнате волшебника, и в-третьих, никак не могли отыскать ту самую злосчастную бутылку визги. Но после короткой беседы с начальником секретной службы комендант пришел к выводу, что имеющихся свидетельств более чем достаточно, и что волшебника следует считать трагически погибшим в результате несчастного случая.

На том и порешили, и вскоре о Романчише уже никто не вспоминал.

К счастью, зараза инакомыслия не успела расползтись по стране. В ту же ночь, когда ни в чем не повинная статуя была сброшена с Луковского моста, все участники тайного общества «Нет пророка в своем отечестве» были арестованы. Нунстрадамус приказал отправить заговорщиков на изумрудные рудники, но проявил милость, распорядившись отпускать на свободу каждого, кто сумеет добыть родной стране четыреста фунтов изумрудов. Правда, при существующих нормах для этого требовалось лет двести, но этот жест милосердия вызвал справедливую волну восхищения среди придворных.

Устранив таким образом неожиданного конкурента, Нунстрадамус успокоился и снова стал царствовать.

Вован понял, что пришла его смерть.

С отчаяньем приговоренного он ринулся на волчицу. Щелкнули страшные челюсти, но Вован был начеку: волчице достался только кусок рубахи. Вован изловчился и изо всей силы ударил волчицу в нос. Та с визгом отпрянула, но тут же оправилась и бросилась на Вована.

Но несколько секунд он все-таки выиграл.

Топоча как слон, Вован скатился по деревянной лестнице. Подхватив на бегу серебряную ложку, он рывком распахнул двери.

За дверью его дожидалась уже добрая сотня волков.

Вован, не разбирая, принялся лупить ложкой направо и налево. Волшебник не обманул. Серебро действовало безотказно. Над площадью стоял серебряный звон. Оборотни кубарем летели направо и налево.

Но силы были неравны. Отовсюду к месту битвы подтягивались новые и новые волки.

Вован, без устали работая ложкой, стал пробиваться к улочке. Ему удалось проложить узенький коридор, и Вован, не разбирая дороги, бросился бежать.

Он летел по узенькой улочке, на бегу отбиваясь ложкой от атаковавших со всех сторон оборотней. Улочка постепенно расширялась, и вскоре Вован увидел знакомые очертания королевского замка.

Вован выскочил к воротам. За ним по пятам неслись оборотни.

Вован отчаянно замолотил в ворота — но тщетно. Ворота были заперты. Вован на мгновение отвлекся, чтобы треснуть ложкой подскочившего оборотня, и снова стал колотить в ворота. Но все его усилия были напрасны. Никто не откликался. Вован бросился было вдоль стены, надеясь уйти по уходящей от замка улочке, но в ту же секунду на улочку наперерез ему выскочили десятка три оборотней-волков.

Вована окружили. Со всех сторон, рыча и лязгая страшными зубами на него надвигались волки.

Страх придал Вовану силы. Каким-то чудом он уцепился за крошечный выступ в стене, и, ломая ногти, принялся карабкаться по почти отвесной каменной стене.

Волки бросились на него, но было поздно. Вован был уже на стене. Он перевалился животом через ребристый гранит и спрыгнул в сад.

Волшебник огляделся.

Это была Акирема. В этом не было ни малейших сомнений. Убедившись в этом, Романчиш едва не потерял сознание от страха. Однако ему хватило ума собрать все свое мужество в кулак и как можно скорее покинуть площадь.

Он брел по узкой улочке, глядя перед собой невидящими глазами. Его поминутно толкали, один раз он едва не попал под конку, но волшебник ничего не замечал, погруженный в печальные размышления.

Положение было хуже некуда. Он, ковосский шпион, находился в самом сердце вражеской страны, где только и ждут его, чтобы казнить. Правда, старую виселицу спилили, но у волшебника не было сомнений, что ради удовольствия повесить ковосского шпиона акиремцы не поленятся построить новую.

Вошебник почувствовал, что его мозги закипают. Срочно требовалось выпить. Он огляделся. Невдалеке, на изгибе улочки он увидел таверну.

Волшебник не раздумывая направился к таверне.

Он заказал маленькую сардинку и большую бутылку пихасского визги.

— А деньги у тебя есть? — спросил хозяин.

Деньги! Об этом волшебник как-то не подумал. Он принялся лихорадочно шарить по карманам, но сумел наскрести лишь несколько сантимов.

— И это все?! — возмутился хозяин.

— Все, — печально сказал волшебник.

— Этого хватит либо на сардинку, либо на маленькую рюмку визги, — заявил хозяин. — Выбирай живее, приятель. Я не намерен торчать тут полчаса из-за таких нищих клиентов как ты!

Выбор был нелегким. Волшебнику ужасно хотелось есть, но организм, измученный долгим полуторадневным воздержанием, настойчиво требовал визги. Волшебнику пришлось идти на уступки.

— Давай визги! — со вздохом сказал он.

Хозяин презрительно пожал плечами и принес крохотную, с наперсток, рюмочку.

Волшебник одним махом опрокинул ее и стал прислушиваться к ощущениям.

Увы! Жалкая капля лишь раздразнила его аппетит. Волшебник в отчаянье огляделся.

Трактир был пуст, и только за столиком у окна расположились двое акиремцев. Внимание волшебника было приковано к огромной желтой бутыли пихасского визги, возвышавшейся посреди их стола.

Волшебник прислушался к разговору. Судя по обилию строительных терминов, перед ним были акиремские архитекторы.

— Ну и задал нам задачку император, — сказал один, постарше и посолиднее, делая большой глоток визги. — Построить что-то такое, что прославило бы Акирему и посрамило Нунстрадамуса! Это надо же!

— Может, возвести большую железную башню? — предложил второй. — У меня есть некоторые наметки. Вот, смотри… Вот здесь будут четыре железные ноги, а вот тут — площадка для осмотра Акиремы с высоты птичьего помета… То есть, полета.