Чтение онлайн

Друзья двинулись по коридору, читая таблички: «Главное управление трансформаций», «Отдел омоложения», «Управление перемещения», «Сектор второй молодости», «Департамент финансового благополучия». У Вована вскоре зарябило в глазах от мелькавших по коридорам чиновников и табличек с названиями отделов, и он впал в то состояние прострации, в какое впадает всякий посетитель казенного учреждения, вынужденный более или менее долго вращаться в чиновничьей среде. Он равнодушно слушал разглагольствования волшебника о могуществе Флей-феи, прямым подтверждением коего была, по словам волшебника, колоссальная численность ее аппарата, о ее государственной мудрости, о чем также свидетельствовало несметное число чиновников, а также о ее безмерной доброте и готовности выполнить любое Большое Желание всякого, кто не пощадит живота своего для совершения славных подвигов в ее честь.

Друзья сунулись было в какой-то кабинет, но сидящий в нем чиновник, увидев их, мгновенно окрысился, скорчил жуткую рожу и рявкнул что-то неразборчиво, но крайне недружелюбно. Испуганный волшебник выкатился в коридор, увлекая за собой спутников.

Слегка успокоившись и отдышавшись, волшебник предпринял вторую попытку. Робко постучав, он просунул голову в какую-то дверь. Сидевшие в кабинете чиновники были всецело поглощены бумагами, и появление посетителей осталось незамеченным. Все старания волшебника привлечь внимание чиновников покашливанием, мычанием, робкими возгласами и скованными жестами, завершились ничем. Друзья вынуждены были с позором покинуть негостеприимный кабинет.

Потерявший терпение оракул начал роптать. Он обвинял волшебника в умышленном затягивании поисков Флей-феи и угрожал ему гневом Золотого Рыцаря.

Тогда волшебник попробовал читать таблички на дверях, надеясь отыскать нужный им кабинет. Но подавляющее большинство надписей были столь туманны, что понять, чем занимается чиновник, сидящий под соответствующей табличкой, было совершенно невозможно. Сталкиваясь с надписями типа «сектор интерполярных трансдериваций» или «департамент прекогнитивной проскрипции», волшебник чувствовал себя пятиклассником-двоечником, по ошибке попавшим на семинар по теоретической физике.

Бредя по бесконечным лабиринтам коридоров, волшебник испуганно озирался по сторонам и тоскливо бормотал:

— Отдел сущностных трансформаций… не то!.. Управление трансгрессии… не то!.. Департамент возрастных регрессий… тоже не подходит!..

Нунстрадамус открыто возмущался засильем чиновников и безалаберностью Флей-феи, допустившей подобные безобразия во вверенном ей замке.

Волшебник попытался защитить даму:

— Просто у Флей-феи много работы! Каждый лезет со своими желаниями!

— Ты же говорил, что увидеть Флей-фею, чтобы загадать желание, очень сложно! — подозрительно сказал Нунстрадамус. — Ты, помнится, рассказывал о непреодолимых трудностях и смертельных опасностях. И что только самым смелым, мужественным и находчивым удается выполнить все условия и удостоиться аудиенции Флей-феи…

— Ну-у-у… — волшебник тоже почувствовал явное противоречие. Действительно, если узреть волшебный лик Флей-феи и загадать Большое Желание так сложно, как утверждали профессора Магической Академии, то зачем понадобилось создавать целые управления? Если же исходить из количества чиновников, то получалось, что Большое Желание мог загадать каждый житель Семимедья, а наиболее пронырливые успевали бы сделать это дважды, а то и трижды за год.

Тем временем они добрели до огромного помещения, все пространство которого от пола до потолка было уставлено деревянными стеллажами. На стеллажах громоздились кипы бумаг, картонных папок, ящиков с картотеками, подшивок и прочих продуктов канцелярской деятельности. Как раз в тот момент, когда Вован проходил под стеллажом, увесистая папка с бумагами сорвалась с самой верхотуры и с размаху шлепнулась ему на голову.

Вован вздрогнул и вышел наконец из состояния канцелярского оцепенения. Оглядевшись вокруг, и убедившись, что целый день хождения по лабиринтам флей-канцелярии ни на шаг не приблизил их к заветной мечте, он приступил к активным действиям.

Он сгреб в охапку летящего по коридору чиновника, на ходу читавшего какой-то циркуляр. Поглощенный циркуляром чиновник продолжал сучить ногами в воздухе, не замечая, что его движение внезапно прервалось, и Вовану пришлось слегка шлепнуть его по лысине, чтобы вернуть к действительности. Чиновник вздрогнул и оторвался от циркуляра.

— Слышь, урод, — сказал Вован чиновнику, изо всех сил стараясь быть вежливым. — У нас тут с Флей-феей стрелка забита. Рамсы перетереть надо, усек? Организуй!

— В соответствии с циркуляром номер семь-шестьдесят два дробь одиннадцать от восьмого числа сего месяца надлежит нижеследующие входящие считать вышеследующими исходящими, — выпалил чиновник, глядя сквозь Вована бессмысленными глазами и потирая ушибленную лысину.

Волшебник вздохнул:

— Нет, они неисправимы!

Но Вован не унывал. Он взял чиновника за лацканы и со звоном припечатал к стене. Чиновник охнул и без чувств скатился по стенке. Тогда Вован взял из его рук чернильницу и принялся щедро поливать чернилами лысину несчастного чиновника. Чернила помогли, и вскоре чиновник захрипел и открыл мутные глаза.

Тогда Вован осторожно, стараясь не испачкаться чернилами, взял его двумя пальцами за манишку и несколько раз сильно встряхнул.

— Слушаю вас, господа! Чем могу помочь? — захрипел перепуганный чиновник.

— Где тут, в натуре, бикса синяя чалится? Пробей по быстряку, шнырь!

Чиновник не понял ни единого слова, но интонация Вована явственно побуждала его к действию. Чиновник постарался изобразить самую доброжелательную гримасу, на какую был способен, и засеменил по коридору. Путешественники двинулись следом.

— Послушай, братец, — обратился к нему волшебник. — А это правда, что Флей-фея прекрасна собой, и являет образец земной, а также внеземной красоты?

— Конечно! — подтвердил чиновник. — Флей-фея — суть само совершенство, и как всякое совершенство, является творением законченным и не нуждающимся в улучшении. Я, конечно, сам ее не видел…

— Не видел? — изумился оракул.

— Разумеется, — пожал плечами чиновник. — Ведь узревший пресветлый лик Флей-феи получает право на Большое Желание. А для этого необходимо выполнить три задания. Сложность же их такова, что простому смертному они просто не под силу!

— Так, значит, никто и никогда не видел Флей-фею?!

— Из смертных — никто. По крайней, мере, в архивах флей-канцелярии никаких сведений об этом не сохранилось. Впрочем, есть один человек, удостоенный чести каждый день лицезреть прекрасный облик Госпожи.

— Кто же этот счастливец? — поразился Нунстрадамус.

— Статс-секретарь господин де Колляк, — ответил чиновник. — Он является к Флей-фее с ежедневным докладом о состоянии дел.

— А как же желание? — жадно спросил волшебник. — Он ведь видит ее? Значит, может каждый день загадывать по желанию?