Чтение онлайн

– Ты мне, кстати, вот что скажи, ты с девушками уже… ну это… было?

Этот вопрос давно сидел в печенках у Паши. Практически каждый месяц после наступления четырнадцатилетия этот вопрос задавался ему. Он уже устал отшучиваться от так надоевшей ему темы, поэтому решил просто проигнорировать сказанное, молча поедая блины.

– Эх, ты! Я в твои-то годы стольких девок перепялил… – начал отец.

– Кого ты там пялил? – с недоумением на кухню зашла мать с огромными бигуди на голове.

– Ой, Свет, иди свои дела делай, я тут парня жизни учу.

– Учит он! – с укором в глазах сказала мама, а потом обратилась к сыну. – Я тебе там костюм погладила, он на кресле лежит.

– Отлично, – проговорил Паша и ринулся умывальнику. – Я сейчас как раз и пойду.

– Так ты же сказал, что еще рано.

– Ну, пока дойду, пока чего. Не зря же вставал, – с приподнятым настроением сказал Паша.

Он забежал в комнату, быстро надел костюм с рубашкой на выпуск и пошел в школу.

Солнце пекло так сильно, что со лба Павла прямо за воротник рубашки катились коварные капли пота. Выпускник решил снять свой пиджак и ускорить шаг. Маршрут его был проложен через заднюю часть школы, в которой находилась деревянная пристройка, по совместительству – столовая. Павел был далеко не пай-мальчиком и часто попадал в кабинет директора за свое безответственное поведение. В кабинете каждый месяц появлялось что-то новое: то диванчик, то кожаное кресло, то плазма размером со школьную доску. Выпускника всегда удивлял столь богатый кабинет директора, тогда как сама школа походила на какое-то полуразрушенное здание из Чернобыля.

Подойдя к деревянной пристройке, Паша увидел рабочих, которые ставили на окна белые, с ржавчиной в некоторых местах, железные решетки. Директор объяснял такое решение тем, что семиклассники воруют еду, хотя все прекрасно понимают: пищу забирают сами повара. Их нельзя осуждать – им платят копейки, если платят вообще. Был даже случай, когда зарплату им не платили два месяца подряд, после чего все поголовно начали увольняться. Они уходили и снова возвращались, потому что с их образованием дальше школьной столовки пробиться было некуда, а в других школах вакантных мест не было.

Паша остановился и стал наблюдать за работниками. Из пристройки вышла женщина. Это была тетя Зина, считавшаяся главной по столовой. Ее знали в школе все – от учеников до преподавателей. Самая добрая женщина в мире, всегда вежливая, улыбчивая, добрая, никогда не откажет в добавке. Тетя Зина знала многих школьников, так как всех провинившихся отправляли к ней отбывать наказание: мыть посуду или полы. А провинившихся в этой школе было много. Но тетя Зина всегда всех отпускала, жалела их. Увидев Пашу, она его окликнула:

– Павлуша, привет! – радостно крикнула женщина.

– Здравствуйте, теть Зин! – добродушно улыбаясь, сказал выпускник.

– Павлуш, слушай, помоги, а? Грузчики продукты привезли, а я одна все не разложу. Старая, да и стреляет в спину что-то.

– Да, конечно, без проблем, – ответил он.

Они направились в столовую. Посреди нее на главном столе возвышалась гора из продуктов. Картофель, рыба, пачки макарон в коробках, куриные тушки и так далее. Паша под руководством тети Зины стал раскладывать пищу по местам. Он справился с этим быстро, меньше чем за пять минут.

– Ну, все? Я пошел? – спросил он.

– Подожди, не мог бы ты это ведро поставить вон на ту полку над окном?

Паша посмотрел на старую полку и спросил:

– Теть Зин, а вы уверены, что она выдержит? Мне кажется, она на соплях держится.

– Да выдержит, выдержит. Она и не такое выдерживала, а тут всего то шесть литров масла.

– Ну ладно, – сказал выпускник, взяв ведро и поставив его на дряхлую полку.

– Ну вот, я же говорила, все, можешь идти. А нет, стой, – тетя Зина достала яблоко из кармана и дала Паше. – Вот, это тебе за помощь.

Он поблагодарил повариху и быстрым шагом отправился в свой класс, где уже находились практически все одноклассники: девочки, которые поправляли друг другу банты; парни, громкий смех которых звучал подобно ржанию лошадей; класснуха, Валерия Алексеевна, поочередно приделывавшая степлером красные ленточки к одежде выпускников. Проходя мимо них всех, он отдаленно слушал их разговоры. Алёнка Глызина хвасталась тем, что получит золотую медаль, хотя сама ничего не знает и преподаватели ее очень сильно натягивали с тройки на пятерки – за родительские деньги, конечно. Влад Дубовский в красках описывал, как переспал с миловидной кассиршей из продуктового. Колька Азимов сидел в стороне от других, был в своих мыслях и изредка спрашивал сигареты у мимо проходящих одноклассников. Все происходило так, как происходило всегда. Ничего нового.

– Так, дети, время! Пора, пошли в актовый – громким, командным голосом проговорила классная руководительница.

Все сразу же схватили по букету и направились в зал. Актовый на удивление выглядел лучше, чем всегда. Помещение было украшено шарами и яркими буквами, из которых были сложены слова “ВЫПУСКНОЙ” и “УЖЕ НЕ ДЕТИ”, закрывавшие облезлые стены. Места в зале были поделены на три части: по краям сидели учителя и родители, а посередине – сами выпускники. Зазвучал гимн, и все встали. Паша никогда не понимал этого ритуала на выпускных. Зачем они это делают? Понятно было, зачем он нужен на военных парадах и государственных мероприятиях, но в школах – нет.

Проиграл гимн, и все сели на свои места. На сцену поспешила выйти завуч на пару с директором. Виктор Геннадьевич, директор школы, был одет в шикарный темно-синий костюм, от которого веяло дороговизной.

– Дорогие ученики, вот и настал тот день… – директор начал речь, которую он проговаривает каждый год, не изменяя в ней ни слова.

Никто его не слушал. Все лишь потерянным улыбчивый взглядом смотрели на сцену и думали о своем. Паша делал также. Его распирало от несправедливости. Он сгорал от негодования к директору-коррупционеру. Павел смотрел на радостное, наглое и лицемерное лицо Виктора Геннадьевича и мысленно избивал его где-то в темном переулке. Он вспоминал, как он просто издевался над обычными работниками, не платя им зарплату, аргументируя это нелепыми отмазками, наподобие «работа сделана некачественно» или «это можно было сделать быстрее». Такие люди должны быть наказаны по закону. Эти мысли настолько сильно не давали покоя, что Паша пропустил напутственные слова от всех: от директора, от завуча, от класснухи.

Настало время выходить на сцену. Выпускники сплошным потоком двинулись к подмосткам. Один за другим одноклассники зазубрено начали рассказывать стишки, которые раздали за несколько недель до последнего звонка.

Заиграла музыка. Пришло время для прощальной песни одиннадцатиклассников. Весь класс дружно начал покачиваться в такт заезженной песне. Веселые голоса учеников звучали в унисон и как будто заигрывали с мелодией, которая заседает в голове после первого же прослушивания. Пели все, кроме Паши. Мысли о наказании директора настолько не давали ему покоя, что он забыл все слова песни и просто открывал рот, дабы не выглядеть идиотом.