Чтение онлайн

Даже если мистер Моэм заручился поддержкой государства, мы вправе спросить, отдает ли он себе отчет, в какое искушение он вводит пожилых писателей? В самом деле, мы не могли и мечтать о том, чтобы потратить за границей свои кровные 500 фунтов, не говоря уж о 500 фунтах мистера Моэма. Тогда бы нам не пришлось тратить за границей деньги, которые причитаются нам за права на перевод наших книг. На какие только уловки мы бы не пошли, дабы оправдать невиданную щедрость мистера Моэма! И свидетельства о рождении бы подделали, и усы подкрасили, и кожу на лице подтянули! На какие бы литературные эксперименты не отважились!

Ваш покорный слуга Ивлин Во.

А. Д. Питерсу

9 июля 1947

Дорогой Пит,

возникает вопрос, стоит ли вообще печатать «Незабвенную» [139] в США? Многих американцев эта повесть наверняка шокирует и, боюсь, будет встречена без особого восторга, особенно после статьи в «Лайфе» [140] , где я объявил, что впредь писать буду только религиозные книги. Следует ли мне поддерживать в Америке свою репутацию серьезного (в том смысле, какой они вкладывают в это слово) писателя, или же пусть думают обо мне, что хотят? Вам сложно дать мне совет, ведь «Незабвенную» Вы еще не читали…

Всегда Ваш Ивлин.

Лоре Во

25 августа 1947 «Грандотель», Осло

Дорогая,

итак, я в Осло и буду счастлив в пятницу отсюда уехать. Здесь жарко, пыльно, шумно. Город жалок и уродлив, еда ничуть не лучше, чем в Лондоне. А то и хуже. Вчера провел пресс-конференцию, которую организовал мой издатель и пресс-атташе посольства. Журналистский корпус состоял из мертвецки пьяной девушки и коммуниста, который вышел из комнаты, когда я отвечал на вопрос про Тито; по-английски говорили только двое. Еще один нарисовал на меня злющую карикатуру. Журналист, который задавал почти все вопросы и был, как мне показалось, самым культурным из всех, представлял газету торгового флота. Словом, тоска. Вчера ужинал со своим издателем и агентом по правам — она (это она) была навеселе и не скрывала своих откровенно просоветских взглядов.

Интерес здесь представляет, пожалуй, лишь скульптура некоего Вигеланда (1886–1943) — ничего более нелепого и отвратного мне видеть не приходилось. Его творениями заставлен весь парк и дворец.

…Надеюсь, моя матушка не слишком тебе докучала.

С любовью, И.

А. Д. Питерсу

14 сентября 1947 Пирс-Корт

Дорогой Пит,

жаль, что «Незабвенная» Вам не понравилась. Я уже давно над ней потею, и сейчас повесть стала изящнее, но от этого ничуть не менее мрачной. Прикладываю к письму отзыв одной американки (пожалуйста, верните, она из родовитой бостонской семьи, последнее время пишет к тому же бестселлеры). Но я на своем мнении не настаиваю, да и не хочу настраивать против себя своих будущих покупателей. «Незабвенную» следует воспринимать не как сатиру на похоронный бизнес, а как исследование англо-американского культурного антагонизма, где похоронное бюро не более чем забавная декорация. В окончательной версии, которую я также прикладываю, на этой идее делается особый акцент.

Всегда Ваш Ивлин.

Джону Бетджемену

Февраль (?) 1948 Пирс-Корт

Дорогой Джон,

очень мило с Вашей стороны, что Вы написали о «Незабвенной». Сам я этой вещью доволен, но ведь доволен я был и «Брайдсхедом» — все же остальные сочли роман позором. Летом пришлю Вам веселенькое иллюстрированное издание романа. <…>

Первый раз в жизни читаю Пруста. Очень слабо. По-моему, он был умственно неполноценным. Помню, каким ничтожеством я себя ощущал, когда о нем велись разговоры, мне же было стыдно сказать, что я не в состоянии через него продраться. Так вот, сейчас я его прочел — по-английски, разумеется, — поскольку прочесть могу все, что не про политику. Пруст совершенно не в себе. Мне это ясно, как Божий день. Он никогда не указывает возраст своего героя. На одной странице няня ведет его в общественную уборную на Елисейских полях. А на следующей — он уже сам направляется в бордель. Бесподобная чушь. <…>

Грэму Грину

Июль (?) 1948 Клуб «Уайт»

Дорогой Грэм,

рад, что Вы правильно расценили мою рецензию [141] . Я восхищен Вашей книгой и, надеюсь, из рецензии это следует.

Меня ввел в заблуждение эпиграф из Пеги [142] , и, боюсь, — не меня одного. Я видел рецензию Реймонда Мортимера, в которой тот, в отличие от меня, без всяких колебаний заявил, что Вы считаете Скоби святым.

Думаю, что в США Вам предстоят серьезные испытания. Тамошние епископы только и ждут, как бы расправиться с загнивающим европейским католицизмом. Так, во всяком случае, мне представляется. Я только что избежал нападок, посулив всем им вечную жизнь на Небесах.

Приезжайте же, если у Вас выдастся свободный вечер (или вечера).

Всегда Ваш Ивлин.

Л. Д. Питерсу

20 августа 1948 Пирс-Корт

Увидеть киноверсию «Незабвенной» желанием не горю, но обсудить этот проект готов. Имя сценариста значения не имеет, но он должен представить подробный план сценария. Если я этот план одобрю, он может приступить к работе, однако я сохраняю за собой право вносить в текст любую правку.

И.

Сэр Лоуренс Оливье [143] считает, что из моей повести получится отличный фильм. Должно быть, он сошел с ума.

Лоре Во

20 ноября 1948 [144] Клуб «Мэриленд»

Дорогая Лора,

от тебя никаких известий. Как это понимать? Что ты пустилась в невиданный разгул или же оплакиваешь смерть нашей коровы Виктории? Хочется надеяться, что первое.

В Балтимор прибыл вчера поздно вечером. Езжу по стране, попадая из одного клуба в другой. Очень удобно. Клуб «Сомерсет» в Бостоне необычайно степенен — как наш «Будлз» в 1875-м. Еда преотвратная. Из Англии привозят «Таймс» двухдневной давности, члены клуба чаще бывают в Лондоне, чем в Нью-Йорке. Бостон прелестен. Обязательно туда съезди, когда приедешь зимой. Похож как две капли воды на Хайгейт — если представить себе, что в Хайгейте на каждом шагу церкви Рена [145] . В отель, где я остановился, съехались пекари. Крепко выпили. У каждого на шее булка из картона. Видимо, профессия приучила их работать по ночам. До самого утра распевали песни, и заснуть было невозможно. В моем отеле полно тараканов, они напоминают мне о доме. Ведут себя скромнее, чем пекари, но трудятся, как и они, по ночам. <…>

Худшее впечатление от Бостона — мой визит в Гарвард к отцу С. Дж. Фрини. Миссис Люс сказала, что это — святой и апостол, и встретиться с ним надо обязательно. Принимает он в так называемом Католическом центре рядом с университетским кампусом и известен тем, что виртуозно обращает людей в свою веру. Когда я справился о нем, бостонское духовенство и миряне смутились и стали говорить, что давно его не видели. Я договорился о встрече, пришел утром в Центр и обнаружил его в окружении блеющих от счастья молодых людей обоего пола; сам же Фрини совершенно безумен. Обращенные отказались от гарвардской карьеры и являются к нему за наставлением. Фрини последними словами поносит светское образование, стал кричать, что Ньюмен [146] нанес Церкви непоправимый вред, а потом ополчился на «Постижение мессы» Ронни Нокса [147] : «Подумать только! Эту нечестивую и развратную книжонку дают читать невинным девочкам двенадцати лет!» Ужасается так, словно это не «Постижение мессы», а «Любовник леди Чаттерлей». На мой вопрос, читал ли он Нокса, последовал ответ: «Чтобы убедиться, что яйцо протухло, вовсе не обязательно его есть». Я дал волю своему раздражению. Его присные застыли от ужаса: им не верилось, что со святым человеком можно разговаривать таким тоном. В зловещей тишине я вышел из дома. <…>

А. Д. Питерсу

18 января 1949 Пирс-Корт

…Не желаю публиковаться в коммунистических странах. Пока не поздно, прекратите с ними любые переговоры. «Незабвенную» они могут использовать в качестве антиамериканской пропаганды.

И. В.

Грэму Грину

15 июля 1950 Пирс-Корт

Я слышал, что Вы согласились написать сценарий по «Брайдсхеду». Если это так, огромное спасибо. Кто бы мог подумать, что мне так повезет.

И.

Лоре Во

7 февраля 1951 Иерусалим и Королевство Иордании

Дорогая Лора,

в прошлую пятницу консул отвез нас [148] через ничейную землю в Иорданию. Поселили в солидном, простом арабском отеле, кормят превосходно — не то что в Израиле. Усталости как не бывало. Мы оба здоровы, энергичны и счастливы.

Как же хорошо находиться среди людей, которые почти все расхаживают в маскарадных костюмах! Городской голова очень ко мне расположился и набивает мне карманы сигарами. <…>