Чтение онлайн

Некоторые из офицеров польской национальности проявили себя как активные члены римско-католического благотворительного общества в Омске. К примеру, с 1909 по 1913 гг. в состав римско-католического благотворительного общества входили капитаны Гурский и Кучевский [634] .

В Омске, который являлся столицей Западно-Сибирского военного округа, в 1916 г. проходила службу большая группа офицеров польской национальности. Так, делопроизводителем батальонного суда в 19-м Сибирском стрелковом запасном батальоне являлся прапорщик Витольд-Юлиан Волк. Командиром 2-й роты 26-го Сибирского стрелкового запасного батальона был Казимир Хмелевский [635] . В 1916 г. в 28-м Сибирском стрелковом запасном батальоне командиром 10-й роты являлся Тадеуш Вышомирский, а 11-й роты – Витольд Лютык [636] . После революции 1917 г. Лютык стал председателем Союза военных поляков в Омске.

Несколько поляков в 1890-е годы проходили службу в Тобольском резервном пехотном батальоне. В 1892 г. в батальоне в качестве штабного горниста служил Станислав Зелинский [637] . В 1897–1899 гг. в составе Тобольского резервного пехотного батальона проходил службу подпоручик Петр Тышко. Тышко входил в состав местной католической общины. 29 сентября 1899 г. в Тобольске он являлся свидетелем при венчании дворянина Ивана Сечень с дворянкой Викторией Ержиковской [638] . В 1900 г. поручик Генрих Феофилович Сечень заведовал учебной командой Тобольского резервного пехотного батальона. В 1911 г. Сечень являлся командиром 1-й роты 43-го Сибирского стрелкового полка, расположенного в Тюмени [639] . В 1904 г. командиром Тобольского запасного батальона являлся подполковник Евгений Марковский [640] .

В 1910 г. на территории Тобольской губернии проходили службу 66 солдат католического вероисповедания: 20 – в Тобольске, 34 – в Ишиме и по 4 человека – в Ялуторовске, Таре и Туринске [641] . С ростом численности польского населения в Томской губернии постепенно увеличивалось и количество поляков, призванных на военную службу. Так, в период с 1890 по 1912 гг. в Томской губернии количество поляков, призванных на военную службу, постоянно возрастало. Так, в 1890 г. было призвано всего 9 поляков: по 4 человека из Томского и Мариинского округов и 1 из Бийского округа. В 1895–1897 гг. в Томской губернии количество поляков, призванных на военную службу, сократилось. Так, в 1895 г. количество призванных поляков сократилось до 6 человек, а меньше всего поляков из Томской губернии было призвано в 1897 г., всего 5 человек (прил. 3). С 1900 г. количество призванных на военную службу поляков стало возрастать. Так, в 1904 г. количество призванных из Томской губернии поляков достигло 39 человек, что составляло 0,5 % всех призванных на службу.

В период с 1890 по 1912 гг. основная масса поляков, призванных на военную службу в Томской губернии, проживала на территории трех уездов: Томского, где было призвано 245 поляков, Каинского – 158 и Мариинского – 211. Крайне мало было призвано поляков из Бийского, Барнаульского, Змеиногорского и Кузнецкого уездов, что соответствует количеству поляков, проживавших на данных территориях. Всего за период с 1890 по 1912 гг. из Томской губернии было призвано 636 поляков, но эти сведения не являются полными, т. к. мы не располагаем данными о количестве призванных за 1892–1894, 1898–1899, 1913–1916 гг.

В 1904 г. количество призванных на военную службу поляков выросло и в течение трех лет практически не изменилось и составило 38–39 человек. В 1907 г. из Томской губернии призвано на военную службу 58 поляков, что составило 0,7 % всех призванных. В 1907–1909 гг. количество призванных поляков превосходило численность призывников из других национальных меньшинств (евреев, татар и цыган) [642] , в 1908 и 1911 г. оно снизилось до 44 и 49 человек соответственно [643] . В 1912 г. в Томской губернии было призвано 99 поляков. Поляки среди призывников находились на втором месте после русских, их было призвано больше, чем немцев, евреев, татар и представителей других национальных меньшинств [644] .

Постепенно увеличивалось и число поляков, призванных на военную службу из Тобольской губернии. В 1897 г. из Тобольской губернии было призвано 7 поляков, что составляло 0,2 % всех призванных, а в 1905 г. их численность выросла более чем в два раза [645] . Однако количество призванных на военную службу поляков в Тобольской губернии было значительно ниже, чем в Томской губернии.

С началом Первой мировой войны на территории Омского военного округа дислоцируются пешие дружины государственного ополчения. Штаб 706-й пешей Акмолинской дружины государственного ополчения располагался в Омске. Начальником хозяйственной части дружины являлся предприниматель Ярослав Корвин-Круковский [646] .

Среди призванных на военную службу находился бывший околоточный надзиратель Владислав Зброжек, служивший в качестве ратника 705-й пешей Тобольской дружины в городе Омск. В декабре 1915 г. он обратился с просьбой в Губернское управление о высылке свидетельства об окончании Ишимского уездного училища, которое потребовалось для предъявления при поступлении в школу прапорщиков [647] .

Большую роль поляки играли в развитии на территории Сибири кооперации. С принятием в марте 1917 г. закона, снимавшего ограничения для организации кооперативных организаций, количество союзов начало расти. После установления советской власти потребительская кооперация превратилась в аппарат по распределению промышленных товаров и сырья. В 1918 г. проводилась всероссийская профсоюзная перепись. В связи с ее проведением руководящий центр потребительской кооперации Сибири инициировал статистическое обследование рабочих и служащих потребительской кооперации Сибири. Поляки среди них находились на втором месте и составляли 2,4 %. Поляки и евреи составляли значительно больший удельный вес (от 7 до 10 %) в сферах, связанных с финансами, делопроизводством, передачей и анализом информации [648] . В кооперации трудились многие из тех, кто прибыл в Сибирь в ссылку. Так, в Тобольской губернии в течение 6 лет, до 1920 г., в потребительской кооперации работал Ян Адамчик, заведовавший уездным оптовым складом Тарской конторы Союза Сибирских маслодельческих артелей [649] .

С 1922 г. в торгово-заготовительной кооперации в Сургуте, Березовском и Кондинском районах Тюменской области работал бывший политический ссыльный Ч. Герватовский [650] . Военнообязанный Евгений Болеславович Вельхер, являвшийся подданным Германии, был сослан из Варшавы летом 1915 г. в Курган, где поступил на службу в Союз сибирских маслодельных артелей в качестве конторщика. Вскоре Вельхер по решению правления Союза сибирских маслодельных артелей был направлен на работу в город Камень-на-Оби [651] .

После Октябрьской революции 1917 г. большая часть чиновников оказалась без работы в связи с ликвидацией декретами советской власти дореволюционного чиновничества России. Так, Стефан Ярошинский, который являлся секретарем при прокуроре окружного суда в Барнауле, в марте 1918 г. обратился в налоговые органы с прошением об освобождении от уплаты подоходного налога ввиду того, что суд был ликвидирован и Ярошинский находился без работы [652] .

Некоторые из поляков, занимавших мелкие канцелярские должности, смогли продолжить работу и после революции. В числе мелких канцеляристов оказались армейские ветераны. По данным А. П. Шекшеева, большинство бывших офицеров, взятых новой властью на учет, поступили на службу в военкоматы, органы народного образования, статистики и в войска специиального назначения [653] .

Дворянин Иван Струсевич окончил Виленское юнкерское училище, начал службу в 1875 г. и прошел все ступени служебной карьеры от унтер-офицера до подполковника. К началу 1920-х годов Струсевич оказался с семьей в Барнауле, где исполнял должность переписчика в канцелярии Барнаульской конвойной команды. Антон Зенькович служил в лейб-уланском Курляндском полку, а после демобилизации в 1922 г. работал письмоводителем в Омском губернском военном комиссариате [654] .

Подводя итоги, отметим, что в городах Западной Сибири в конце XIX – начале XX в. формируются первые устойчивые польские колонии, которые развивались как этнические группы. Этничность обнаруживает себя как недетерминированный материальными причинами социальный инстинкт – инстинкт коллективности. Этничность – это процесс взаимодействия этнических групп. Существование и развитие этноса обусловлено существованием и развитием других этносов. Этничность – это групповой феномен, он не складывается из отдельных «микроэтничностей», а формируется как коллективная традиция, которая передается из поколения в поколение [655] .