Чтение онлайн

– Работаешь? Как-то мы закисли в последнее время, нет? Особенно я. Не пойти ли нам, Олишон, в ресторацию? Не выпить ли там по бокалу местного яблочного вина?

Ольга не возражала.

…Они сидели на открытой веранде местной «кавины», выходящей к морю. Серо-сизое небо почти сливалось с перламутровым оттенком воды. И на Ольге было ее любимое, перламутровых тонов платье с широкими «русалочьими» рукавами. Она старалась успокоиться и расслабиться, ощущая себя как после внезапного припадка.

Громко и грозно кричали чайки.

– А ты загорела, – сказал Борис. – Отдых пошел тебе на пользу.

Повертел в руках бокал с желтым яблочным вином и произнес в задумчивости:

– Ты знаешь, я тогда ошибся. Это был вовсе не Анатолий и не Аркадий. Кто-то другой. Я вспомнил, что мне рассказали дальнейшую историю того бездельника. В смысле, Анатолия– Аркадия. Я тебе говорил, что он был евреем? Так он не преминул этим воспользоваться. Оказывается, его тут, в России, угнетали, уволили с работы, не давали проявить свои способности. Кто бы говорил! Я знаю множество случаев, когда это было бы истинной правдой. Но не в его! В результате он, как беженец, очутился в Штатах. И что ты думаешь? Стал, как миленький, работать агентом по продаже недвижимости. Не думаю, что это намного интереснее работы в конструкторском бюро! Может, денежнее. Но неужели в этом вся приманка? Потом сам возглавил фирму. Мне говорили, что зашибает большие доллары. И это тот самый бездельник, который не желал в конструкторском бюро даже в шахматы играть! Я уж о математических расчетах не говорю! Сидел, уставившись в одну точку. Феноменально!

– Но ты, кажется, и в этом случае не испытываешь восторга? Тебе и этот вариант не слишком нравится, верно? – спросила Ольга, с удивившей Бориса горячностью.

– Разумеется, не нравится. Мы в России все из Обломовки. Штольцы нам гораздо антипатичнее Ильи Ильича. Но какова деловая энергия в этой самой Америке! Мертвого подняли на ноги, и он тут же взялся за бизнес!

– А что нужно делать? Ты знаешь?

Ольга снова заволновалась. В ней накопилось столько безумных невнятных вопросов, столько смятенных противоречивых чувств, столько утаенного и невысказанного, что уверенный тон Бориса ее удивлял, если не раздражал.

– И ты знаешь, между прочим. Это называется несколько высокопарным словом «творить».

– А любить? – совсем тихо спросила Ольга.

Борис поморщился.

– Но я же о серьезных вещах говорю, о «хлебе» жизни, а любовь – конфетки. Да, что вы не поделили с той девицей, ну, которая разбросала по полу конфеты?

– Конфеты и не поделили, – невесело рассмеялась Ольга. – Всякую конфетную ерунду.

– Как бы то ни было, – продолжил Борис, обостренной интуицией уловив настроение жены, – я просто везунчик, что тебя встретил.

– Правда? – Ольга просияла и, перегнувшись через столик, чмокнула Бориса в лоб. И тут же подумала, что того нельзя было бы «чмокнуть», можно было только припасть к губам и не отрываться.

Дома она снова подошла к чистому холсту, который ее все это время ждал. Схватив кисть, она обмакнула ее в синюю краску – свою любимую лазурь. Это было небо, вода, воздух. Ее всегдашние, холодные и прозрачные стихии. Это был ее рай. Он было вспыхнул и забурлил, но, кажется, она вернулась к прохладной голубизне. С кем она там будет?

О, конечно же, с Борисом! Она слегка обозначила на холсте две прозрачные фигуры, скользящие по эфиру. Небо, Солнце, Луна, море, звезды и они вдвоем. Мифологизированный двойной портрет на космическом фоне. Все, больше не нужно ничего!

Но потом, ночью, ей приснилось или привиделось нечто иное, не вошедшее в холст.

Ее воздушная тень вдруг круто развернулась и устремилась к другой тени. Той, что затаилась где-то в скалистой расщелине, в пропасти, откуда вырывалось красно-желтое пламя. И та, другая, тень, колышущаяся на ветру, с искаженными страдальческими чертами, быстро-быстро отвернулась от нее и забилась вглубь расщелины.

Зачем отвернулась?

Не затем ли, чтобы в своем укрытии бесконечно о ней мечтать, не испытывая уже ни страха, ни горечи, ни сожалений? А только обжигающее легкое прикосновение земной любви, ставшей отзвуком и мелодией?

И шептать, почти беззвучно, на вибрирующих низких тонах, как воет ночной ветер:

– Еще, еще, еще прелестне-е-е…

Туристические сезоны в Непале – это осень и весна, когда все цветет и температура воздуха поднимается до плюс двадцати пяти. Когда отмыты гостиницы, сувенирные лавки блестят статуэтками, а местные жители улыбаются самой очаровательной улыбкой. Но однажды мы посетили Непал зимой.

В середине декабря я и мой муж Саша прилетели в Катманду. Сначала мы остановились в дорогой гостинице, но, решив экономить, сторговались за пятнадцать долларов в сутки в местечке под названием Тамель.

Жить в Тамеле – это как засыпать и просыпаться в центре базарной площади, где музыка засыпает поздно, а торговля просыпается рано.

– А мне нравится, – сказал муж, когда ночной бар долго не мог угомониться.

Но громкую музыку еще как-то можно было стерпеть, а вот отсутствие электричества и холод – точно нет. Спальный мешок и шапка на голову – это понятно. Но каждую ночь в спальном мешке… Эх!..

Однажды Саша купил свечи. Много свечей. С зажженными свечами в нашей комнате становилось уютнее, а может, и теплее.

Мы сказали об этом Гаетри, хозяйке непальской турфирмы. Она засмеялась и сказала, что знает сказку о свечах:

«Давным-давно жил-был один король. Очень богатый. Настолько богатый, что часто брала его тоска от его же богатства. И слуги, беспокоясь о своем короле, пытались как-то его развлечь. Боялись, что от тоски он заболеет, а там гляди… Куда ж им, бедным слугам, потом деваться? Они рассказывали ему разные истории, пытаясь рассмешить, устраивали поединки, но смешные истории повторялись, поединки заканчивались одинаково, и короля все сложнее было развеселить.

Грустный, он сидел у окна и смотрел на озеро. И вдруг ему пришла в голову мысль. Хорошая и добрая. Он готов поделиться своим богатством!.. Но только с теми, кто простоит в горном озере всю ночь.

Король велел всем во дворце не спать. А несколько слуг пошли состязаться за щедрое вознаграждение короля. Но озеро было горным. От холода сводило пальцы рук и ног. А еще туман скользил по лицам и оседал на плечах. Выдержать это было очень трудно. И хоть все слуги хотели разбогатеть, но к утру в озере остался только один слуга.

– Позвать его ко мне, – приказал король, увидев на рассвете одинокую фигуру в озере.

Замерзшие ноги еле передвигались, зубы стучали от холода, но слуга был счастлив, он победил.

– Расскажи, как ты мог простоять в озере так долго? – спросил король.

– Мне было холодно, – начал слуга, – я смотрел на дворец и дрожал, но потом в одном окне я увидел горящие свечи. Я стал думать о том, каким горячим может быть пламя. И мне становилось тепло.

Король слушал и грустил. Делить свое богатство он не хотел. “Но ведь я сказал простоять в озере всю ночь, – думал про себя король. – Ничем не согреваться. Ни одеждой, ни питьем… Но ведь свечи…”