Чтение онлайн

– Нет, я, скорее, Плейшнер… который не ошибся с цветами на окне.

– О господи! А я, значит, Кэт?

– Ты – пастор Шлаг. И давай эту тему закроем. Для тебя все это закончилось.

– А если бы у меня ничего не получилось?

– Тогда вместо тебя явилась бы Алла.

– Алла? И что?

– И были бы лишние жертвы. Она, кстати, все это время была в F.

– Ух ты!

– А так, благодаря тебе, все обошлось мирно. За Илоной пришли наши люди в белых халатах… Их привел Ганеш.

– Тоже наш человек?

– Конечно. А Анри сейчас летит в Москву. И его там встретят как нужно.

– Мне показалось, – сказала я грустно, – что он хороший человек.

– Он неплохой человек. Но НЛП берет и плохих, и неплохих. Его тупо закодировали, так сказать, на любовь к Илоне. Ты сама видела эту… любовь. Его раскодируют и мирно завербуют. Все будет хорошо.

– А если бы она действительно отравилась?

Тимур опять помолчал.

– А за что, думаешь, дают правительственные награды?.. Такого поворота никто не ожидал… Просто ты спасла операцию.

– Нужны мне ваши награды! Повесьте их себе знаете куда!.. Агенты, сберкнижки… Политика какая-то… Я так ждала этой встречи, так ждала, а ты!..

Я заплакала. Тимур с минуту дал мне выплакаться. Потом сказал:

– Не плачь, Дуся. Ты сделала очень важное дело. Деньги здесь на двадцать пятом месте. Пошлости, конечно, хватает… А где ее нет? Даже на кладбище люди умудряются пошлить. Но… Представь себе, что благодаря вот этому твоему перевязанному мизинцу и ушибленному бедру не сядут на иглу полмиллиона Робертов… И здесь нет никакого пафоса, Дуся, поверь. Я понимаю, что похож на положительного генерала из советского фильма. Такой… герой-резонер…

– Анри – наркоторговец?

– Нет. У него у самого сын наркоман. Его просто разводили наши империалистические товарищи. Через эту кусачую красавицу. Кстати, она сама не знала, на что разводит Анри. Там были не только наркотики с террористами. Там был полный букет смертельной пошлятины. И теперь уже тема точно закрыта. Хорошо?

– Хорошо.

– Дальше. Мой дед в 1941 году получил тяжелое ранение под Псковом. Эшелон с ранеными разбомбили немцы. В живых осталось трое. Среди них мой дед. Местные крестьяне на телеге повезли их до ближайшей деревни. Это была деревня Кресты. Везли несколько часов, и двое по дороге умерли. А мой дед выжил. В Крестах его выходила твоя бабушка – Евдокия Ивановна. Он был практически безнадежен, но она сделала невозможное. Потом он воевал до 45-ого. После войны стал разведчиком. Твоей бабушке он писал, один раз приезжал в Кресты. Предлагал ей работу в Москве, в Ленинграде. Предлагал взять твою маму, помогать ей с медицинским институтом. Но она отказалась. Она хотела жить рядом с могилой Петра Петровича.

– Я ничего об этом не знала.

– Я тоже не знал. Дед был разведчиком. Очень серьезным. Его жизнь частично рассекретили только через 20 лет после смерти, год назад. Мне дали его письма, его дневник. Так я нашел тебя. Прошлое, оно возвращается. Оно умеет ждать.

– Как героин, – зачем-то сказала я.

– Прошлое – это долг, который надо возвращать. Все это немного похоже на кино, правда?

– Да, похоже. На индийское. Ты Джимми. А я – «ача, ача».

Тимур улыбнулся:

– И теперь последнее. Совсем не связанное с предыдущим. Совсем. Можно?

– Можно.

– Будь моей женой.

Странно, но я даже не удивилась. Черная дорога стремительно вонзалась в ослепительно белые снежные поля, изогнувшиеся дугой горизонта, и в сиренево-синее небо без единого облачка. Невидимое солнце было где-то над нами, наверное, в своем низком зимнем зените.

– Не говори сразу, Дуся. Подумай.

– Хорошо.

– Может, поспишь?

– Хорошо.

Я заснула и спала глубоко, ровно и без снов.

Когда я проснулась, желтое солнце светило слева, нависая над посиневшими снегами. Тимур улыбнулся мне:

– Подъезжаем к Курилкам.

Зимний день давно уже перевалил через полдень. Часа через полтора начнет темнеть. Синяки теней растянулись на золотистом снегу. Было нехолодно, градусов пять-шесть ниже нуля. Толстые сизые голуби ходили на своих алых культяпках вокруг курилкинских помоек. Казалось, что они плюшевые и ходят испуганным строевым шагом, как разжиревшие генералы, которых вдруг заставили маршировать перед главнокомандующим.

Немного защемило: вот оно, мое прошлое. Мелькали знакомые и полузнакомые лица. Как всегда – много пьяных. Мигалки были сняты, но многие то ли с ленивым, то ли с недобрым интересом оглядывались на нас. Мы проехали мой бывший магазин. «У Дуни» было снято. Вот и правильно: нет больше той Дуни. Три мучительно кривых тополя. Облезлая зеленая палатка.

У палатки я увидела грузчика Петю. Он был явно уже хорош: покачиваясь, ворожил на мобильнике. Как всегда, наверное, играл.

– Останови, пожалуйста, Тимур.

Я вышла из машины и подошла к нему.

– Привет, Петь.

Петя посмотрел на меня пьяно-испуганно, потом по роже его расплылась ироничная ухмылка:

– А-а-а! Едокиванна!.. Откуда это вы к нам? В нашу помоечку-то… Из ваших-то столиц?..

– Ладно, Петь. Заехала вот, буквально на час. Вещи заберу – и к маме в Кресты.

– Так-так-так… На часок, значит. Это вы на этих вот тачаночках? – он мотнул головой на джипы и пошатнулся.

– Да.

– А там кто? – он словно в испуге присел, отдавая честь и вытянув лицо. – Товарищ Гайдар?

– Ну что ты, Петь… Ты же никогда не был злым. Как твои дела, Петь?

– Станешь тут злым, мл… Бомжуем, Евдокиванна, бомжуем! Денег нет, работы нет. Гайдар вот ваш… Штанишки с нас всех снял…

– Петь, все не так, как ты думаешь. Я обязательно на днях с тобой свяжусь. Что-нибудь сообразим. Поможем.

– Вы – да, вы сообразите… Вы поможете. Трусики еще снимите и с жопы скальп… Значит, на часок, говорите… Так-так. А сейчас, значит, домой, за вещичками…

– Да, Петь. Не злись, пожалуйста. Может, денег тебе дать?

– Денег? Это можно. Только я не верну. Нечем.

Я вынула несколько тысячных.

– Не отдавай, не надо.

– У-у-ух, богатеете, Евдокиванна, богатеете. Это хорошо. Значит, на часок. Хлеб-соль, может, вам организовать.

Я вздохнула:

– Я обязательно позвоню, Петь, слышишь, обязательно.

– Угу…

– Пока, Петь.

– Всяческих благ, – и он опять издевательски присел, отдавая честь джипу и гримасничая.

– Кто это? – спросил Тимур, когда мы сели в машину.

– Мой бывший грузчик. Добрый был парень. Балбес, но добрый. А сейчас совсем озверел.

– Ну, давай его устроим куда-нибудь.

– Давай.

Я оглянулась назад. Петя куда-то звонил. Собутыльникам, наверное.

Мы подъехали к моему дому. Никого.

– Тебе помочь?

– Да нет, я поднимусь минут на десять. Возьму пару шмоток, если встречу Сяву, заберу с собой. Хорошо? Ты подождешь?