Поляна №3 (5), август 2013
Шрифт:
– Мое уважение к Вам, о недоросль Тундры, высокоученый Черныш, многократно возросло! – Гарт шаркнул ногой по щебенке и склонился в поклоне, – ныне же властью, данной мне свыше, в ознаменование великих подвигов Ваших, произвожу Вас в графское достоинство и рекомендую всем именовать Вас не иначе как Его Сиятельство, Граф Чернышов-Таймырский! В награду же Вам – съедобная медаль, каковая будет выдана немедленно и без судебных проволочек!
– Вау-вау-вау! – обрадовался Его Сиятельство, встал на задние лапки и исполнил Танец Тундрового Песца. Был награжден «медалью» в виде куска вяленой оленины и приступил к трапезе.
(Продолжение следует .)
Уильям Шекспир (Перевод Татьяны Фетисовой)
Сонеты Шекспира издавна привлекают взоры читателей и переводчиков. Многим, конечно, знакомы, ставшие «каноническими», переводы С. Маршака. Некоторые современные переводы известных сонетов, на наш вкус, также заслуживают внимания.
Сонет XXIII
Как тот плохой актёр, не затвердивший роль, и как чудовище, чьё сердце злом
Сочится, я весь во власти двух невзгод – смущения и робости, и вместе с тем
Восторга, восхищенья – до беспамятства и до потери разума. И вот, робея,
Путаюсь в словах любви, которые уже века закреплены в надёжных документах,
Их формула бесспорна, её писали сотни тысяч раз, произносили наизусть
любви
Военнопленные. И как титан под тяжестью своей невыразимой мощи слабеет,
Падает, сметая города, леса и рощи, так я теперь владею только взглядом и лежу,
Поверженный во прах. А красноречие мое – немой толмач сгорающего сердца,
Молящего в тоске, взыскующего строго, награды жаждущего. Но что ему
Награда? Ах, она давно присуждена владельцу языка, сказавшему что надо
Когда надо. А я молю лишь об одном – учись читать, чтобы понять то,
Что написано моею онемевшею любовью. Глаза, способные к тому, обычно
Служат тонкому уму, любовному
Таланту у особы благородной крови.
Олег Солдатов
Культурный отдых
В пятницу, придя домой со службы, Пятиплюев решительно заявил жене:
– Хватит валяться на диване и тухнуть возле телевизора! Мы должны отдыхать, как отдыхают культурные люди, обогащать себя новыми впечатлениями!.. В общем, завтра же мы идем на концерт!
Жена Пятиплюева, стройная голубоглазая блондинка, стоя у плиты и помешивая что-то ароматное в кастрюльке, обернулась, одарив его очаровательной улыбкой.
– Дорогая, я думаю, Шостакович это то, что нам нужно! Представь, чарующие звуки скрипки под мужественный аккомпанемент рояля. Лилии расцветают в волшебном саду, – расписывал Пятиплюев, уминая домашние куриные котлеты с гарниром из риса с розмарином. – Как раз сегодня я встретил на улице Корзухина. Мы приглашены!
Ночью он мечтательно улыбался во сне. Ему снился Корзухин во фраке, скрипка и белый рояль. Он парил над землей, и прекрасные женщины в прозрачных одеждах осыпали его цветами.
Проснувшись после полудня, Пятиплюев откушал оладушков со сметаной, напился простокваши, добавил тарелочку наваристых пышущих жаром щей и, обретя полное благодушие, посвятил оставшееся до выхода в свет время разглядыванию облаков.
Жена, сбросив халатик, скрылась в ванной и спустя час появилась в вечернем туалете, пудре и золоте, сверкая, как сверкают все тридцать два зуба у голливудской кинозвезды.
Пятиплюев удовлетворенно крякнул, отметив про себя, что валяться на диване тоже может быть делом весьма привлекательным… Но жена уже накидывала шубку, и Пятиплюев, рассудив, что одно другому не мешает, а даже наоборот, быстро прыгнул в костюм, схватил пальто и поспешил за машиной.
В зале было немноголюдно, поэтому Пятиплюевы расположились в первом ряду, дабы посторонние не вклинились между ними и флюидами прекрасного.
Пианист, разминаясь, наигрывал легкий мотивчик, задирая мосластые плечи выше головы. Весь он походил на громадного паука, длиннющие ноги его не умещались под инструментом и торчали коленками в стороны.
Скрипач, маленький чернявый человечек лет сорока, одетый на вырост, выпорхнул из-за кулис, скрипка взвизгнула и концерт начался…
– У тебя лицо голодного грифа, – прошептала жена Пятиплюеву после первого отделения. – И совершенно остекленевший взгляд…
– Да, дорогая, это очень возможно. Во всяком случае теперь я догадываюсь у кого учились наши дворовые коты… Если я еще раз встречу Корзухина, я перейду на противоположную сторону улицы.
Ночью Пятиплюева мучили кошмары. Его преследовал черный рояль. Он кружил над Пятиплюевым и зловеще скрежетал клавишами. Выпив валерьянки, несчастный Пятиплюев проворочался до утра и заснул на рассвете беспокойным сном.
Наутро он встал с мигренью, осунувшийся, но просветленный.
– Дорогая, все ясно! Мы пошли не на тот концерт! Нам нужно современное искусство! – торжественно объявил он, уминая омлет с ветчиной и попивая кофе с ликером. После чего лег на диван и проспал до обеда.
Следующим вечером Пятиплюевы отправились на Кузнецкий.
Современное искусство сулило настоящее зрелище. Зал был полон.
С грохотом, от которого завибрировали стены, стулья и сидящие на них зрители, взвыла фонограмма, откуда-то повалил дым, и на залитую разноцветными огнями сцену выскочила певица в прозрачном трико, галифе и сияющих ботфортах. С криком: «Витька, добавь ревера!» она пустилась в пляс и запела с душераздирающим хрипом.
Пятиплюев застонал и схватился за голову.
– Бежим, – прошипел он жене, вскакивая с кресла и выбегая из зала.
Ночь прошла в бессоннице и тщетной борьбе с мигренью. Пятиплюев выпил коньяку, и только после этого ему удалось уснуть.
Всю следующую неделю он был мрачен и неразговорчив. Даже куриное филе в панировке, свиная отбивная и фаршированные перчики со сметаной не могли облегчить его страдания. И только после домашнего кролика, начиненного чесноком и обложенного по бокам запеченным в духовке картофелем, Пятиплюев вновь почувствовал себя человеком.
Жизнь пошла своим чередом. Казалось, ничто не напоминало о погубленных выходных. Но в конце недели Нятиплюев изрек глубокомысленно:
– Дорогая, искусство может и подождать. С возрастом слух ослабевает, и мы будем не столь взыскательны. А пока нам необходимо заниматься спортом. Движение – это жизнь! Завтра мы отправляемся кататься на лыжах…
Жена, стоя возле плиты, где на шипящей сковороде томилась фаршированная грецкими орехами и черносливом индейка, которую особенно любил Пятиплюев под клюквенным соусом, одарила его сияющей улыбкой.
Не хлебом единым жив человек…
Примечания
1
См. Словарь Академии Российской. Ч. 1. – СПб.: Императорская Академия Наук, 1789. – С. 853. (Далее – САР1). «Словарь Академии Российской, по азбучному порядку расположенный» (далее – САР2), однако, приводит более сдержанное толкование переносного значения: ‘нерасторопный, вялый’ (САР2. Ч. 1. СПб.: Императорская Академия Наук, 1806.-С. 672–673).
2
Любопытно, что САР переносное значение этого существительного – ‘хитрый, лукавый человек (обычно женщина)’ – не фиксирует, хотя в литературе XVIII столетия такое словоупотребление не редкость (см.: Словарь русского языка XVIII века. – Л.: Наука, 1984 —… Вып. 11. Крепость – Льняной. – С. 185). В САР2, правда, отмечается, что лиса «зверь хищный , лукавый…» (САР2, Ч. 3, 1814. – С. 567). Как на само собой разумеющуюся соотнесенность образа лисы с льстецом или обманщиком, избавляющую «от труда прибегать к излишнему объяснению», указывал В.А. Жуковский в статье «О басне и баснях Крылова» (1809) {Жуковский В. А. Собрание сочинений: В 4 т. – М.; Л.: Гос. изд-во худож. лит., 1959–1960. Т. 4: Одиссея. Художественная проза. Критические статьи. Письма. – 1960. – С. 403). Граф Хвостов в своей притче «Ворона и сыр» (1802) прямо пишет:
Лисица к сыру подоспела
И лесть, как водится , запела…
3
За исключением особо оговоренных случаев курсив везде мой. – А. К.
4
Выготский Л. С. Психология искусства. – 3-е изд. – М.: Искусство, 1986. – 573 с. – С. 150.
5
Там же.
6
Трудно сказать, какова была среди общего количества детей XIX века доля «наклонных ко лжи и лукавству», но не боюсь ошибиться, заявляя, что в XX и XXI столетиях таковых немало.